Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Почти cерьезно
Брайтонские «жемчужины»-18
Братья Миша и Моня Шляпентох, Нью-Йорк
ПОРТРЕТИКИ

ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ
Сидели мы у кромки океана и о чем-то пустом говорили. Вдруг перед нами возник некий бомжеватый человек и попросил пару долларов для поправки здоровья. Мы дали. Он сказал,



что скоро вернется, чтобы нас поблагодарить. И точно: минут через 15 он воротился с какой-то емкостью в пакете. И был он уже не жалким бомжем, живущим под бордвоком, а вполне осмелевшим и наглым мужиком:
- Ребята, дайте мне еще пару долларов – я вам «Яблочко» сбацаю.
Мы дали. Он секунд 10 потоптался на песке, а потом и говорит:
- А хотите, я вам спою «Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля»?. Но это уже трешка. Мы дали ему трешку, и он завопил дурным голосом: «Чтобы ярче заблистали наши лозунги побед, чтобы руку поднял Сталин, посылая нам привет». А теперь я исполню для вас «Песню о Буревестнике»: «Над седой равниной моря – Голда Меир - буревестник».
- Сколько это стоит?
- 5 долларов!
Сторговались на двух. Мы ему их дали, но попросили, чтоб он здесь больше не танцевал, не пел и не декламировал стихи, а как-нибудь тихо исчез. Он это сделал. Пошел искать других дураков.

НА БРАЙТОНЕ КИНО СНИМАЛИ...
На бордвоке снимали фильм. Про что – нам неведомо, сие есть тайна, завернутая в секрет. Нагнали массовку. Пришел весь брайтонский бомонд поглазеть, а если повезет, то и поучаствовать. Ждали самых главных активистов, подвизающихся на ниве политики. Делать они ничего не умеют, поэтому в политику подались. Все это публика абсолютно ничтожная, но проверенная и тщательно отобранная. Их привезли на специальном автобусе изображать народ. Предварительно всех обзвонили и озадачили. «Массы» были построены, и каждой группе раздали транспаранты. Они были написаны по-английски, и о их содержании держатели их мало что знали. Но это от них и не требовалось. Ассистенты вывели активистов на передний план. Режиссер скомандовал:
- Внимание, массовка! Аплодисменты, активность! Мотор! Камера!
Съемка началась. Снимались две группы, противостоящие друг другу. Одни держали транспаранты с надписью «Решительно протестуем!», другие – «Брайтон-бич решительно поддерживает!». Съемка с аплодисментами и улыбками длилась два часа, после чего участников массовки позвали в автобус и выдали оплату. А весь бомонд вместе со съемочной группой направился в ресторан «Интернационал», где был устроен большой банкет, на котором активисты переднего края говорили яркие речи о содержательной и красивой жизни русской общины и о ее глобальном значении и роли в битве демократов и республиканцев. Все, естественно, поддерживали республиканцев и решительно громили демократов и либералов. Это было очередное брайтонское кино с главной героиней Фирой Стукельман в роли «матери Терезы русской общины».

РУССКИЙ ПАТРИОТ БЕРЕНДИНЕР

В те уже далекие времена, когда в Америку пускали, в основном, людей определенной национальности и баптистов, Яков Михайлович Берендинер купил себе еврейство. За деньги, естественно, в местной синагоге подтвердили, а в милиции приняли к сведению, что он еврей и христопродавец, исправили ему фамилию, а имя от получил в честь пламенного революционера Свердлова, что позволило ему эмигрировать сначала в Израиль, а затем - в благословенную Америку. Прошли годы. И вдруг в голове Якова Михайловича что-то щелкнуло и переключилось, а его стали преследовать приступы великодержавного патриотизма. Он созвал на большой семейный совет всех своих домочадцев, которые очень даже неплохо адаптировались в этой стране и даже ходили в синагогу, хотя их к этому никто не принуждал. Выпив стакан водки, Яков Михайлович произнес речь:
- Вы как хотите, а я хочу вернуться к своим истокам. Сыновья мои, снимите свои магендовиды и наденьте православные крестики! Отныне все в этом доме – русские! Здесь должна звучать только русская речь, на столе должна быть русская еда, внуки должны изучать исключительно великую русскую литературу и читать русские книги. Америка бездуховна, она делает всех нас придурками. Я хочу быть похороненным в России, а не на «самом престижном еврейском кладбище» похоронным домом «Ли-Совецкий». Я пойду в Россию, в наш Рыбинск пешком. И не надо меня удерживать. Я, как и вы все, обманут американской пропагандой. Я устал от всего этого и хочу домой. Отныне в моем доме все смотрят только русское телевиденье, слушают русское радио и читают по-русски. И не приносите мне больше эту жалкую газетку «Еврейский мир»! Нет такого мира: там, где евреи, там склока и война. Мы еще покажем этим пиндосам! Мы первыми прорвались в космос и построили развитой социализм! Я горжусь тем, что я – русский патриот».

Устав от собственной речи, русский патриот Берендинер глубже погрузился в кресло и вскоре захрапел. Его сыновья переглянулись со своими женами и решили: если у Якова Михайловича когда-нибудь повториться такой приступ русского патриотизма, они сдадут его в дом престарелых.

БРАТЬЯ ШЛАНГЕРЫ
Старший из них, Наум, раньше был завхозом школы в Кишиневе. Очень хозяйственный человек. Он перебирает мусор и отыскивает в нем то, что можно еще починить. Чинит и сдает в антикварную лавку. Получает копейки, но считает себя большим специалистом в этом деле и вполне доволен жизнью. Его брат Давид Шлангер - портной. Целый день трудится в портяжной мастерской, экономит каждый цент. Не потому что он жмот, а потому что собирает деньги, чтобы послать их сестре, которая осталась бедствовать в Ташкенте.

БАРОН
Адам Германович любит, чтоб его называли бароном. Но человека с такой внешностью и таким румпелем бароном назвать трудно. Ни оранжевый пиджак, ни дирижерские длинные патлы, ни вечно дымящаяся сигара этому никак не способствуют. Даже если он и цыганский барон, то все равно еврей. Ему об этом довольно часто напоминают, но он открещивается: - Я барон польский.
Но в Польше была шляхта, а баронов почти не было, это из другой оперы.

МОРЖ МОРСКОЙ
Имя Эйб по-американски означает Абрам.
Эйб – американский морж. Ему под девяносто, а может и больше. В декабре обычно он совершает дальние заплывы в ледяной воде. Плавает в ермолке, по которой его легко узнать на воде. Эйб – старый солдат и ветеран корейской войны. К тому же он ортодоксальный иудей. Рядом с ним обычно плывет Арон Серов – бывший майор Советской армии. Говорят, что он тоже участвовал в Корейской войне, был летчиком. Возможно, они с Эйбом противостояли друг другу. А сейчас они друзья – водой не разольешь. Даже такой холодной, как в декабрьском океане. Они говорят на разных языках, но самое интересное, что при этом понимают друг друга. Арон всегда носит с собой складной пластмассовый стаканчик и плоскую бутылочку с водкой. После заплыва моржей-ветеранов бутылочка и стаканчик не бездействуют. Айб умеет разливать очень точно.

ГОНИ БАБКИ, ДОКТОР!
Прослышав о том, что некоторые частнопрактикующие врачи для того, чтобы привлечь как можно больше пациентов, дают им деньги, к доктору Лившицу заявился бомж с Брайтона. - На что жалуетесь, любезный?
- Жалуюсь на общее состояние. Плохо вижу: давеча доллар за двадцатку принял, денег вообще не вижу, руки трясутся, с первого разу в рюмку не попадаю...
- Раздевайтесь, голубчик...
- Чего тут раздеваться, доктор, может мне сразу дадите...
- Я вам потом все выпишу, – врач почему-то решил, что пациент просит выписать ему лекарства. - Сначала надо анализы сделать.
Он стал его осматривать и сразу же выявил целый букет заболеваний. Но бомж не унимался:
- Доктор, давай мне сразу мои сорок долларов, и я пойду. Мне сказали, что вы, врачи, каждому больному даете сорок долларов. Где мои сорок долларов?
- На Большом Каретном, – засмеялся доктор.
- Не понял. Гони бабки, гад!
- Пошел вон!

«ЖИДИВСЬКА КВИТКА»
Веселая компания молодых украинских гастарбайтеров приехала сюда на заработки и работала на стройках и ремонте частных домов. Работа эта не из легких, восемь часов отдай и не греши. Зато после работы по укоренившейся традиции они брали на грудь и ехали на Манхэттен развлекаться. В автобусе было не очень много людей, и парубки удобно расположились на задних сидениях. Им стало уже довольно весело, а тут еще на остановке вошла пожилая женщина, хорошо и со вкусом одетая, в седом парике и с искусным макияжем. Старая леди была так хороша собой, что на нее просто нельзя было не обратить внимания.
- Дывись, Олекса, яка жидивська квитка!
- Вона ще мабуть так размалявалась для свойго бойфренда!
- Ось ископаемые! Як це воны так збиригаюца? Пишла на свиданку старая малпа!
Пожилая дама через пару остановок вышла. И тут к веселой компании повернулся человек средних лет и заговорил с ними на их языке:
- Звидкиля, хлопцы, будете? И що смишного вы побачыли у старой жинки? З приводу чого смиетесь? Я знаю цю жинку. Вона италийка, а не жидивка. Уявить соби, що вы смиетесь над своей бабулей и хтось таки, як вы, знущается з нее? Зачем поднимать старого человека на смех?
Компания притихла и больше за всю дорогу до Манхэттена себя не обнаруживала.

КЛАРА И МИРА
Клара Степанова и Мира Каган жили в одном дворе, в школе сидели за одной партой, вместе бегали на танцплощадку, вместе и состарились. Сейчас обеим за 80, и опять они оказались рядом в комплексе для пожилых людей. Бывает в жизни, как в кино. Отец Миры Мирон Моисеевич был в Харькове инженером на военном заводе, отец Клары Виталий Максимович служил следователем ОГПУ-НКВД. Именно он допрашивал с пристрастием обвиненного в шпионаже на Японию инженера Кагана, своего соседа. И надо ли говорить, что отцов обеих подруг расстреляли – одного раньше, другого позже. Клара закончила университет и более тридцати лет проработала в органах МВД. Мира прошла через детский дом для членов семьи изменников Родины, потому что ее маму тоже арестовали и сослали в Казахстан. Но в 1956 году она вернулась, и сделала все возможное для того, чтобы дочь закончила политехнический и стала инженером, как отец. Сейчас обе женщины одиноки, но они дружат. И хотя Кларе, названной так в честь пламенной революционерки Клары Цеткин, кажется, что ее окружает слишком много классово чуждых лиц, к Мире это не относится. Хотя, конечно, время постепенно убирает «классово чуждых» – они быстрее покидают этот мир из-за перенесенных в прошлом страданий. Клара Витальевна душой и сердцем остается убежденной коммунисткой, а Мира Мироновна считает свою родину империей зла и ненавидит ее. Она боготворит Америку, а Клара Витальевна ее ненавидит. Но друг другу они об этом не говорят. Просто две старые женщины вспоминают свое детство, юность и родной город, сидя на скамеечке у самой кромки океана.
Количество обращений к статье - 2532
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com