Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Друзей моих прекрасные черты…
Валентин Гринер, Окленд

* * *

Из прошлых книг, времён и мест
Я извлекаю старый текст
И ставлю тексты к месту,
Где восстают из темноты
Друзей прекрасные черты,
Как юные невесты…

* * *

Осени меня, осень,
Хоть раз осени в эту пору.
Давно меня просят
Родить не мышонка, а гору.
И женщина ждёт,
Та, которой обещано чудо.
Но время идёт
И пока не оплачена ссуда.
Густеют седины
И я признаюсь себе тайно,
Что это уже середина
Последнего тайма.
Я мысли везу,
Как ребёнка, в железной коляске.
А осень в лесу
Запорошила летнюю сказку.
А я всё прошу,
Чтобы осень меня осенила,
А я всё пишу,
Только это чернила, чернила.
А хочется счастья,
А хочется светлого чуда:
Чтоб сердце – на части, на части –
И людям! И – людям!..

* * *
                       Памяти Беллы Ахмадулиной
Три женщины на весь Двадцатый век.
Три мученицы русского предела.
Три гения – Марина, Анна, Белла –
И – до корней просвечен Человек.

* * *

                Памяти Анатолия Приставкина
Уже снега ушли по Сетуни,
Стреляют почки у ольхи,
А я всё мучаюсь и сетую –
Не сочиняются стихи.
И донимает одиночество,
И мысли бренные точат…
А в знаменитом Доме творчества
Машинки дятлами стучат.
Кто там рожает? Что народится? –
Ещё неведомо пока:
А вдруг урод? А вдруг уродица?
А вдруг бессмертная строка?..
Брожу меж соснами и дачами,
Которым видеть довелось
И чернокнижников с удачами,
И ясноликих без волос…
А в небе трепетно колышется
Знакомый Зодиаков знак.
Мне в Переделкине не пишется.
Здесь похоронен Пастернак…

* * *

                        Виктору Амельченкову
- Художники, упрямые глупцы,
С концами не сводящие концы,
Чего вы прёте поперёк теченья?
Что ищете в неистовых мученьях,
Как некогда раскольники-скопцы?
И неужели вам не надоело
Неволить душу и тиранить тело,
Плетями бить по обухам времён?!

- О, добрый вопрошатель, ты смешон,
Как сам Господь, оставшийся без дела…

* * *

                              Вячеславу Новохатскому
О, как мне удивительно и горько,
Что кто-то срыл Украинскую горку.
Ту горку, что стояла по соседству,
С которой мы съезжали прямо в детство.
Где, замирая в позе лебединой,
Мы покоряли первые трамплины,
Где, замерзая, восьмилетний рыцарь
Одной девчонке отдал рукавицы.
О, эта невозвратная пора!
О. эта незабвенная гора!
Она казалась высочайшей в мире,
Пред ней бледнели Альпы и Памиры…
Но вот нагромождения земли,
Поросшие дубами и берёзами,
Расковыряли грозные бульдозеры
И в кузовах машины увезли.
А я бродил по свету в эту пору
И не сберёг Украинскую гору.
Не крикнул экскаваторщику: «Парень,
Не разрушай мою любовь и память!
Ведь у тебя, наверно, тоже есть
Своя непревзойдённая вершина,
Куда придёшь ты пожилым мужчиной,
Чтоб погрустить, чтобы отдать ей честь…»
И вот стою я тихо на бетоне,
А в горле бродит оловянный ком,
Как будто бы на собственной ладони,
И жму её рифленым каблуком…
А по бетону шастают машины,
Дома многоэтажно рвутся ввысь
На месте той, загубленной вершины,
С которой мы когда-то поднялись.

* * *

                                  Марку Каганцову
Как же я завидую врачам,
Тем, которых будят по ночам,
Из гостей уводят, от любимых,
И увозят в ночь в автомобилях
Или на оленьих нартах мчат.
Где-то плачут и тревогу бьют,
Где-то умирают от инфарктов,
Где-то жизнь поставлена на карту,
А другой, запасной, не дают…
Наложи мне, доктор, грубый жгут
И останови кровотеченье,
Пропиши любые назначенья –
Те, что умереть мне не дадут.
Я хочу, как ты, лететь сквозь вьюгу,
Сквозь бедой простреленную ночь,
Чтоб единым словом превозмочь
Чьи-то смертоносные недуги.
Я хочу у стынущей постели,
Где уже лекарства ни при чём,
Сделать поэтическим мечом
То, что докторам уже не сделать,
О, как я завидую врачам,
Тем, которых будят по ночам…

* * *

                     Памяти Александра Дыхне
Уже за тридцать, Но стройна,
Как лань, упруга.
И много лет живёт одна,
Одна, без друга.
Одна ложится и встаёт,
Готовит кофе;
Одна его неспешно пьёт, –
Библейский профиль.
В дублёный кожушок нырнёт –
Подарок моде.
Одна уходит на завод.
Одна приходит.
Засядет в кресло у окна,
Уронит локон…
Вдвоём: Она и Тишина
Читают Блока.
А у него лютует жизнь
В крови и зное…
Друг одинокий, постучись -
Она откроет…

* * *

                                Михаилу Марголину
Я люблю красивых стариков.
Есть начало чистое и мудрое
В волосах, посеребрённых пудрою,
В толстых стёклах роговых очков.
В медленных расчётливых движениях,
И в спокойных жилистых руках,
И, живущих в этих стариках
Непоколебимых убеждениях.
В строгой бережливости, в опрятности,
В обручальном тоненьком кольце,
В сдержанной улыбке на лице,
В мужественной встрече неприятностей.
Ведь они в непреходящей нужности,
В ценности своей убеждены…
Быть такими –
Есть вершина мужества,
Мужества без срока и цены.
Перед этой жизненною силою
Низко приклониться я готов.
Я люблю красивых стариков,
Да простят мне это некрасивые…

* * *

Юбилейное себе

Отбушевал осенний гром
И роща серебром покрыта,
И эта светлая палитра
Всегда отзывчива добром.
Присядем перед новым днём,
Передохнём,
В былое глянем,
Хвалой, хулой его помянем
И грех во смех переведём.
И посмеёмся над собой
Да так, чтоб сердцу стало тесно,
Да так, чтоб задохнуться песней
С неумирающей судьбой.
Возьмём с палитры серебра
И щедро окропим округу,
Чтоб небесам, земле и другу
Достались капельки добра.
И снова вёрсты отмечай,
Посеребрённый первопуток…
Осенний лёд прозрачно хрупок,
Не поломать бы невзначай…

* * *

                    Памяти Альберта Бернштейна
Давным-давно не пью и не курю,
На женщин, как на самок, не смотрю,
И донимает вязкая усталость,
Предчувствие, что мало жить осталось,
Что чепуху за истину творю.
А надо быть мужчиной, как Эрнест:
Когда почуял, что донёс свой крест
И надрываться далее без толку -
Бери свою любимую двустволку
И оглуши предутренний окрест.
Пускай ударят все колокола,
Что жизнь была, цвела и отошла,
Ей более сюда не возвращаться,
А вся белиберда реинкарнаций –
Загробный бред, солома, плевела.
Тогда зачем я медлю и терплю,
И каждый день, как Благодать, ловлю,
И пригоршнями пользую лекарства,
И не стыжусь постыдного лукавства,
И эту жизнь отчаянно люблю?!

* * *

Неизбежность роковой аварии
Подобралась, годы вороша.
Доживаю в Южном полушарии:
Тело здесь, а в Северном – душа…
Количество обращений к статье - 2092
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com