Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Аналитика
Три версии одного письма
Соломон Динкевич, Нью-Джерси

 

Глава 9. Советская власть и евреи: Сталин


9.10.6.3. Антисемитский шабаш


Я вставал с утра пораньше — в шесть.
Шел к газетной будке поскорее,
Чтобы фельетоны про евреев
Медленно и вдумчиво прочесть.
Борис Слуцкий

Что вам сказать? Я был евреем
В такое время на земле.
Константин Левин

После опубликования 13 января 1953 года сообщения ТАСС в стране начинается антисемитская вакханалия. Во всех центральных газетах ежедневно публикуются зловещие статьи и подлейшие антисемитские фельетоны. Евреев изгоняют с работы. Больные отказываются лечиться у врачей-евреев, требуя, чтобы они сами глотали все выписываемые пилюли и капли.

Я кипел тяжело и смрадно,
Словно черный асфальт в котле.
Было стыдно. Было смрадно.
Было тошно ходить по земле.
                                    Борис Слуцкий

Антисемитский шабаш в СССР вызвал возмущение и негодование во всем мире. Давид Бен-Гурион назвал СССР “загоном для рабов, где царят убийство, ложь и подавление человеческого духа”. “Семь минувших лет жизни в СССР сделали из меня убежденного и страстного врага советского строя, — написал вырвавшийся из СССР в 1946 г. Ю. Б. Марголин, автор книги “Путешествие в страну зэка”. — Я ненавижу этот строй... Всё, что я видел там, наполнило меня ужасом и отвращением на всю жизнь”. Альберт Эйнштейн послал министру иностранных дел СССР телеграмму протеста. Сорок девять видных американских деятелей во главе с Элеонорой Рузвельт призвали президента Эйзенхауэра выступить в защиту советских евреев. В своем выступлении по радио Дуайт Эйзенхауэр заявил, что американские спецслужбы не вступали ни в какие контакты с арестованными врачами. Аналогичное заявление сделал и Уинстон Черчилль, резко осудив действия Кремля.

21 января Лидия Тимашук награждается орденом Ленина “за помощь, оказанную правительству в деле разоблачения врачей-убийц”. Прекрасно зная правду, Тимашук купается в обрушившейся на нее славе, и 11 февраля “Правда” публикует ее благодарственное письмо “всем, кто поздравил меня с высокой наградой за помощь, оказанную правительству в деле разоблачения врагов советского народа”. [Видимо, это письмо, действительно написано ею самой, поскольку, обращаясь через три года к Хрущеву с просьбой снять с нее обвинения в клевете, она не отказывается от своего письма в “Правду” в 1953 году.] А еще через 9 дней Ольга Чечеткина в статье “Почта Лидии Тимашук”(“Правда”, 20 февраля) называет ее “символом советского патриотизма, высокой бдительности, непримиримой мужественной борьбы с врагами нашей родины”.

22 февраля министр Госбезопасности Игнатьев издает приказ № 17 о немедленном увольнении из МГБ всех сотрудников еврейской национальности вне зависимости от должности, возраста и заслуг.

И в это же самое время, 27 января, через неделю после награждения Лидии Тимашук, в Свердловском зале Кремля Илье Эренбургу в день его 62-летия вручается Международная премия мира, присужденная в декабре 1952 года Сталиным ему, Иву Фаржу, Китчлу и Полю Робсону.

Эренбург — первый из советских граждан, получивший эту премию (“крайне западный фланг сталинизма”. Давид Самойлов). До этого она присуждалась только иностранцам.

“Почему мне, а не Фадееву или Корнейчуку?”— задает вопрос Эренбург в книге “Люди, годы, жизнь”. Да потому, Илья Григорьевич, что даже, приступая к “окончательному решению еврейского вопроса”, Сталин “не забывает о камуфляже”(Борис Бажанов). Вы же сами пишете, что “Сталин был человеком большого ума и еще большего коварства”.

К чести Эренбурга отметим, что он, несмотря на “настойчивую подсказку”, категорически отказался заклеймить в своей речи “убийц в белых халатах”. Вместо этого он сказал: “На этом торжестве в белом парадном зале Кремля я хочу вспомнить тех сторонников мира, которых преследуют, мучают, травят. Я хочу сказать про ночь тюрем, про доносы, суды — про мужество многих и многих...”.

И родные и близкие жертв сталинизма поняли слова Эренбурга. Их поняли не только они и, поэтому, публикуя на следующий день его речь в газетах, после слова “преследуют” добавили “силы реакции”.

9 февраля во дворе советского посольства в Тель-Авиве взорвалась бомба. Никто не пострадал, но два дня спустя СССР разорвал дипломатические отношения с Израилем (они будут восстановлены летом этого же года).

По всей стране секретно составляются списки евреев (в отделах кадров по месту работы, в домоуправлениях по месту жительства). Отдельно составляются списки “полных”(по папе и маме) и “частичных”(полукровок) евреев. Известный артист Александр Калягин свидетельствует, что его мать видела такие списки.

Эдвард Радзинский пишет в книге “Сталин”(М., “Вагриус”, 1997): “Уже в конце февраля по Москве поползли слухи: евреев будут выселять в Сибирь. Люди знали: слухи, которых Хозяин не желает, прекращались быстро, их распространителей немедленно сажали. Здесь же день ото дня слух становился пугающе массовым”. Одновременно на разных островах ГУЛАГа, на Крайнем Севере и на Колыме ведется ускоренное барачное строительство (со стенами в одну доску! Это при том, что зимой температура там снижалась ниже –60°С.) Сотни товарных составов загоняются на запасные пути в районах крупных городов.

Сталин назначает М. А. Суслова председателем комиссии по организации и руководству депортацией евреев. Многие годы спустя бывший секретарь этой комиссии Н. Н. Поляков рассказал о сталинских планах (Яков Айзенштат, “О подготовке Сталиным геноцида евреев”, Иерусалим, 1994). Вот один из сценариев “окончательного решения еврейского вопроса”:

1) В начале марта происходит открытый суд над “врачами-убийцами”, в середине марта на Красной площади в Москве свершается казнь преступников через повешение при большом стечении народа;
2) Сразу за этим начинается всесоюзный тщательно подготовленный (отрепетированный?) “стихийный” еврейский погром, рядом с которым гитлеровская “Хрустальная ночь”(10 ноября 1938 г.) покажется детской забавой;
3) Вечером по радио зачитывается обращение к Сталину ряда хорошо известных евреев с просьбой разрешить евреям смыть несмываемый позор честным трудом на стройках Крайнего Севера и Дальнего Востока;
4) По пути следования депортируемых евреев на всех остановках их встречают “патриоты с дубинками”, которые осуществят “естественную” 50% убыль перевозимого контингента.

Академик Е. В. Тарле рассказал проф. Я. Я. Этингеру, приемному сыну замученного Рюминым Я. Г. Этингера, что было назначено, кому погибнуть “от народного гнева” и кому достанутся ценные еврейские коллекции и кто вселится в освобождающиеся квартиры.

В Сибири высились бараки
для нас с тобой.
Росли в питомниках собаки
для нас с тобой.
Формировались эшелоны
для нас с тобой.
Охрана строилась в колонны
для нас с тобой.
                      Виталий Заславский

9.10.6.4. Письмо евреев в редакцию “Правды”


“Доктор философии Д. И. Чесноков, главный редактор журнала
 “Вопросы философии”, в котором сообщалось, что “евреи поголовно
склонны к предательству”, подготовил брошюру “Почему необходимо
выслать евреев из промышленных районов страны”
(тираж 1 миллион экземпляров)”.
Федор Лясс, “Последний политический процесс Сталина”

Планируя “окончательное решение еврейского вопроса”, которое он видел в депортации евреев на Колыму и Крайний Север, Сталин потребовал, чтобы сами евреи, цвет интеллигенции: ученые, писатели, актеры, военные, крупные производственники обратились в “Правду” с покаянным письмом и просьбой о депортации, чтобы там, на безлюдных просторах, тяжким трудом смыть с себя преступление “убийц в белых халатах”.

Федор Лясс в многократно упомянутой книге прослеживает историю написания этого письма, его эволюцию. Он различает три версии письма: “исходную”, “отредактированную”и “исправленную”.

“Исходную” версию письма высокопоставленных евреев в “Правду” написал М. А. Михайлов, секретарь ЦК КПСС и глава Агитпропа. Он писал ее под впечатлением выступления Сталина 1 декабря 1952 года на заседании Президиума ЦК КПСС, заявившего, что “любой еврей — националист, это агент американской разведки... ” Письмо это, видимо, было написано еще до публикации “Сообщения ТАСС” 13 января 1953 года, ибо в нем нет имен “убийц в белых халатах”. Текст этого письма приводит проф. Я. Я. Этингер в книге “Это невозможно забыть”. (М., “Весь мир”, 2001). Вот несколько фрагментов:

“Ко всем евреям Советского Союза!
Дорогие братья и сестры, евреи и еврейки! Мы, работники науки и техники, деятели литературы и искусства — евреи по национальности — в этот тяжелый период нашей жизни обращаемся к вам... Зловещая тень убийц в белых халатах легла на всё еврейское население СССР... Среди значительной части советского населения чудовищные злодеяния врачей-убийц закономерно вызвали враждебное отношение к евреям. Позор обрушился на голову еврейского населения Советского Союза... В этих условиях только самоотверженный труд там, куда направят нас партия и правительство, великий вождь советского народа И. В. Сталин, позволит смыть это позорное и тяжелое пятно, лежащее сегодня на еврейском населении СССР. Вот почему мы полностью одобряем справедливые меры партии и правительства, направленные на освоение евреями просторов Восточной Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера”.

Сбылась вековая мечта антисемитов всех мастей: евреи признают свою коллективную ответственность за реальные или вымышленные действия одиночек: “Позор обрушился на голову еврейского населения Советского Союза”(всех евреев без исключения!). И, мало того, они еще приветствуют коллективное наказание (читай - уничтожение) на “просторах Восточной Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера”.

Начинается сбор подписей. Им занимаются, естественно, обласканные властью евреи: академики Марк Митин, Исаак Минц, член редакции “Правды” Яков Хавинсон-Маринин и журналист Давид Заславский. Евреев вызывают в редакцию “Правды”.

Многие видные евреи подписали это обращение. Опустим их имена, не дай Б-г нам оказаться на их месте! Важнее сохранить в памяти имена тех, кто нашел в себе мужество не подписать это письмо. Это генерал Яков Крейзер, академик Евгений Варга, член-корреспондент Академии наук Александр Горинов, писатель Вениамин Каверин, певец Марк Рейзен, шахматист Михаил Ботвинник. В своих воспоминаниях (“Эпилог”) В. Каверин рассказывает: “Я прочитал это письмо (в редакции газеты “Правда”, куда был вызван). Это был приговор... решительно отвергая наличие антисемитизма в СССР, мы (подписанты) заранее оправдывали новые массовые аресты, пытки, высылку в лагеря ни в чём не повинных людей. Мы не только заранее поддерживали эти злодеяния, мы как бы сами участвовали в них уже потому, что они совершались бы с нашего полного одобрения... Решительно ничего на значил мой отказ. Эти мерзавцы могли без моего ведома и согласия включить меня в число тех, кто спасал свою опозоренную жизнь, собираясь послать на казнь тысячи (сотни тысяч! — С. Д.) людей, виновных только в том, что они родились евреями”.

[Действительно, “они” могли вписать и его имя в ряд подписантов письма. Но вот не вписали же! Очень много значит Ваш отказ, Вениамин Александрович, для нас сегодняшних, живущих в первом десятилетии XXI века, когда мировой антисемитизм, называемый сегодня антиизраилизмом, приближается к уровню эпохи Гитлера].

Писатель З. Шейнис приводит рассказ Ильи Эренбурга:
“...Они приехали ко мне домой. Они — академик Минц, бывший директор ТАСС — Хавинсон и еще один человек. Вопрос о выселении евреев из Москвы и других городов уже был решен Сталиным. Вот тогда Минц и Хавинсон и обратились ко мне. Не знаю, была ли это их инициатива или им посоветовали “наверху” так поступить. Они приехали с проектом письма на имя “великого и мудрого вождя товарища Сталина”. В письме содержалась нижайшая просьба. Врачи-убийцы, эти изверги рода человеческого разоблачены. Справедлив гнев русского народа. Может быть, товарищ Сталин сочтет возможным проявить милость и “охранит евреев от справедливого гнева русского народа” и под охраной выселит их на окраины государства. Авторы письма униженно соглашались с депортацией целого народа... Бился в истерике Минц, а Хавинсон бегал по комнате, умоляя подписать письмо. Я показал им на дверь”(Шейнис З., “Грозила депортация”, “Вечерняя Москва”, 29 июня 1991).

Сталин тоже забраковал текст. Федор Лясс полагает, что его не устроило упоминание своего имени. Он ссылается на Хрущева, утверждавшего, что “Сталин не остановился бы ни перед чем и задушил бы любого, чьи действия могли скомпрометировать его имя. Особенно в таком уязвимом и позорном деле, как антисемитизм”(Хрущев Н. С., “Время. Люди. Власть”).

Новое письмо (“отредактированная версия” без упоминания имени Сталина) написали евреи — академики М. Митин, И. Минц, П. Юдин и проф. М. Розенталь. В отличие от непострадавших академиков проф. Марк Розенталь был обвинен в космополитизме, чуть ли не был объявлен главой космополитов в философии и эстетике, изгнан со всех многочисленных постов, но еще не арестован. С согласия Сталина его привлекает академик Митин. Об этом написал сын Розенталя Эдуард в рассказе “Отец” (“Вестник”, № 21 (332), 15 окт. 2003).

“Отредактированная версия” была написана в духе упомянутой выше статьи Ильи Эренбурга “По поводу одного письма”. Тем не менее, Эренбург отказался подписать и это письмо приехавшим к нему домой Минцу и Маринину. Он сказал, что напишет свое личное письмо Сталину, и они терпеливо ждали в течение часа, пока Эренбург писал его, уйдя в кабинет.

Письмо Эренбурга они передали главному редактору “Правды” Д. Т. Шепилову. Как долго Шепилов продержал письмо, с кем консультировался — неизвестно. В конце концов он вызвал Эренбурга и дал ему понять, что он “просто сошел с ума”, ибо письмо, которое Эренбург отказывается подписать, отредактировано самим Сталиным (возможно, согласовано с ним — С. Д.). Два часа (!) Шепилов тщетно убеждал Эренбурга забрать свое письмо. Эренбург отказался и уехал домой “в полной уверенности, что его в ближайшие дни арестуют...” (Бенедикт Сарнов, “Случай Эренбурга”).

Шепилов передал письмо Маленкову, а тот доставил его Сталину на Ближнюю дачу. Сталин распорядился учесть замечания Эренбурга. И та же еврейская команда: Митин, Минц, Юдин, Розенталь, а также Маринин и Заславский пишут новую “исправленную версию”. Она поступает к Михайлову, а тот 23 февраля пересылает ее Сталину. (Костырченко Г. В., “Реприза на арене истории”, Лэхаим, № 2, 2004).

Видимо, что-то вновь не устроило Сталина, ибо команды в печать не последовало. А на дальнейшие переработки письма у Сталина уже не было времени: от письма Эренбурга (3 февраля) и до момента, когда Сталина разбил паралич (28 февраля), прошло всего 25 дней.

Э. Радзинский (“Сталин”) полагает, что письмо Эренбурга убедило Сталина, и он распорядился не публиковать письмо евреев в редакцию “Правды”. Г. Костырченко идет гораздо дальше, заявляя, что Сталин вообще отказался от депортации евреев под влиянием письма Эренбурга. (Федор Лясс приводит множество убедительных доказательств вздорности этого утверждения).

Сам же Эренбург писал в 3-м томе воспоминаний “Люди, годы, жизнь”: “Тогда я думал, что мне удалось письмом переубедить Сталина, теперь мне кажется, что дело замешкалось, и Сталин не успел сделать того, что хотел”.

“Дело” действительно замешкалось, но замешкалось в значительной, если не в исключительной степени, из-за отказа Эренбурга подписать “отредактированную версию” письма в “Правду” и написания своего личного письма Сталину. Ведь вся страна была готова к обещанной сообщением ТАСС скорой расправе над “убийцами в белых халатах” и всем племенем “безродных космополитов”. Взрыв был неминуем. Только смерть тирана могла его предотвратить, направив клокочущую энергию народа в другое русло. И это случилось. Что же написал Эренбург Сталину?
Количество обращений к статье - 3555
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com