Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Корни и крона
Дневник прожитых дней
Доба-Мэра Медведева (Гуревич)

 

Тетрадь 1. В Хотимске и Клинцах


Продолжение. Начало в №№ 280-292

Опишу немного нрав и характер его отца, так как я уже (к тому времени) с ним немного познакомилась. Это был высокий красивый мужчина с большой густой бородой, стройный, на вид строгий, настойчивый, гордый, очень энергичный. Обременённый большой семьей, он очень много работал, чтобы детей кормить. Он любил, как я уже говорила, по-своему делать и ни с кем из членов своей семьи не считался. Он был очень умён, даже иногда уж слишком.

Увидев, что его молодой сын влюблён не на шутку, а разрешить ему жениться на бесприданнице он не хочет, он задумал другое. Он обещал сыну, что женит его и что я ему и им всем очень нравлюсь, и поэтому пусть он возьмет меня к ним на неделю или две в гости. Ведь едут невесты к женихам в гости. «А мы вместе всё приготовим». Я это не совсем поняла, а посоветоваться было не с кем. Я стала советоваться с тётей, но тёте это уже порядком надоело. Во-первых, мои переживания, во-вторых, боязнь, что придётся дать приданое, в-третьих, что, вот, (другие) люди женятся и замуж выходят, и всё как-то спокойно, а с нами буквально вся родня взбудоражилась. Я лично не была рада своей жизни. Получалось так, что ни тут жить и ни прочь итить (идти).

Отказать жениху – значит убить его, а идти к ним - значит новые муки для меня. Я хорошо понимала его отца, что он и тогда нас не женит и что если я теперь уеду от себя (из своего дома), никто не осудит, а если я уеду от них, то пойдут нехорошие разговоры про меня. Как я ни была стойка, но не устояла перед мольбой моего жениха. Он обещал, что в случае отказа отца женить нас, он вместе со мной уедет.

У нас остался в наследство от отца домишко. Нас осталось четверо: мачеха с сестрой (видимо, следует читать – с дочкой – М.Б.) и я с братом. Домишко стоял рядом с домиком дяди Алтера, и ему очень захотелось завладеть им. Он через тетю Гесю, сестру его жены Лыфши, начал меня уговаривать продать ему (дом), а деньги разделить всем поровну. Ненавидя Алтера с детства, я бы отказалась, при всей моей бедности, от денег и предпочла бы, чтобы этот домик сгорел дотла, лишь бы Алтер им не пользовался. Но тут приехала мачеха и начала настаивать продать, а если нет, то ей дать её часть, так как она нуждается. Тёте, конечно, хотелось, чтобы этим (домом) Алтер пользовался, и она дала мачехе денег, взяв у неё расписку, что свою часть наследства она получила. Мне тётя сказала так: «Если захочешь жить в Хотимске, ты мне вернешь эти деньги, а если нет, то имущество только Алтеру». Я, конечно, не думала строить жизнь в Хотимске, но всё же подарить Алтеру, когда он этого не заслужил, мне не хотелось.

Мы с женихом решили оформить имущество на моё имя и съездить посмотреть, что это место из себя представляет, нельзя ли там устроиться жить. Вернее, я-то знала, что нам, молодым, там делать нечего, но он (этого) не видел, и поэтому мы поехали. Если мы там жить не будем, то (сможем) продать любому, кто больше даст, а тёте потом отдать долг. Приехав в Хотимск, мы приступили к своему намеченному плану. Алтер тут же восстал против нас, что это его и он никому не даст продавать. Полетели письма тетке в Клинцы. Тётя против меня выступила и написала, что если я не продам дом Алтеру, то, во-первых, чтобы я не смела больше являться к ней на порог, а во-вторых, она шлёт Алтеру такие документы, что у меня никто не купит. Хотя и так было бы нелегко продать домик, то (тем более) - когда рядом плохой сосед, который проклинает. Тогда покупателями были только евреи. Какой же еврей захочет купить себе жилье и ссориться с соседом рядом? Получив такое письмо, я горько, горько плакала. Теперь я всё потеряла. В то время, как у меня никого и ничего нет, так ещё хотят мои последние пожитки ограбить. (Далее зачеркнуты пять строк – М.Б.).

Тут я поняла, что единственный мой жених мной интересуется и предан мне всей душой и без хитрости. Мы перевели имущество на моё имя, но решили пока не продавать, так как подходящих покупателей не было из-за Алтера, а ему не хотелось продать даром (то есть дешево). Приехали в Клинцы: он домой, а я к тёте. Отношение тёти ко мне ухудшилось. Судьба моя решалась. Дальше жить у тёти нельзя. Или уехать искать счастье, или согласиться с женихом, выходить за него замуж при первой возможности. Я так и сделала. Собрала свои вещи, наняла извозчика и вместе с женихом поехала к его родным. Я медленно собиралась, потому что я этого шага так боялась, это был действительно решающий шаг, который решил судьбу всей моей жизни. Я шла, как осужденный на казнь. Я проклинала день своего рождения и несчастное наследство, что осталось от отца, что из-за этого я последний угол и надежду потеряла.

Я потому медленно собиралась, что надеялась, что кто-нибудь из семьи предложит мне остаться. Но этого не случилось. Когда прислуга им об этом сказала (что я уезжаю), они не вышли из комнаты. Когда я собралась уходить, я хотела с ними попрощаться и поблагодарить хотя бы за ту милость, что они мне оказали до сих пор. Когда я хотела зайти к ним в комнаты, то прислуга сказала, что барыни дома нет. Я попрощалась со всей прислугой. Они все заплакали, а я с разбитой душой бросила прощальный взгляд на мою пустую комнатку с пустой кроватью, где я долго жила и мечтала о многом, неизвестном и неосуществимом.

Я пишу эти строки спустя 30 лет. И все пережитое мною не опишешь, потому что не хватает времени у меня на это. Но как и теперь, передо мной встает образ той ужасной жизни. Когда люди красуются своею молодостью, а я каждый свой шаг обливала горькими слезами. Мне, будучи уже бабушкой, становится страшно от той жизни; когда я пишу об этом, и то тяжело. Пишу, а слезы, помимо моей воли, катятся из поблёкших глаз по морщинистым щекам и незаметно падают на тетрадь. Я в эту минуту вся поглощена моим прошлым, то есть (пишу) о всех моих переживаниях, никому не нужных. Сколько на это было потрачено моего здоровья!

Общеизвестно, что жизнь человека проходит в этапах, то есть в периодах времени. Например, детство, юность и т.д. Как известно, детства хорошего я не знала, надеялась, что когда я стану большая, мне будет хорошо. Но вот я уже большая, имею жениха и думаю выходить замуж. Хорошего опять нет, и не вижу впереди ничего утешительного. Мы оба бедны, Помощи или какой-либо поддержки с какой-либо стороны ждать нечего. В то время такие девушки, как я, часто попадали в безвыходное положение. И часто становились несчастными жертвами богатых прихотей. Именно этого я боялась. И я твердо решила бороться с трудностями, не падать духом и смотреть на всё просто. Я надеялась преодолеть всё.

Моя жизнь в доме его, то есть жениха, родных. Когда мы подъехали к домику его родных, то дети высыпали на улицу нас встречать. А отец с матерью стояли у окна и иронически улыбались от моего приданого, мол, на одном извозчике забрали. Мой жених был этому случаю очень рад, но я, когда очутилась у них в доме и каждый из семьи стал ко мне подходить и разглядывать и расспрашивать меня, хотя они уже меня видели и знали, очень разволновалась. Я краснела и бледнела и места себе не находила. Была пятница после обеда, когда я переступила их порог. Этому были рады только мой жених и малые дети. Родители и старшие дети скрывали свое недовольство по отношению ко мне. Даром я мечтала, что родители моего мужа заменят мне моих родителей, тут я поняла, что глубоко ошибалась. Не то, что они не любят меня, а даже ненавидят, и я не знала, за что. Если я раньше, живя у тёти, могла когда петь и смеяться, то этому здесь конец. Меня охватило удручающее состояние.

Жили они в низком домике, состоящем из 2-х изб, соединённых тёмной кухней. Семья состояла из 12-ти человек. Отец и мать лет примерно по сорок и десять человек детей, из коих самый старший – мой жених. Бедность жуткая. Все дети оборваны. Детей отец ведёт строго. Его почему-то все боятся. Дети вздрагивают при его взгляде. Даже мать пред ним теряется. Садятся ужинать, и если он заметит, что какой-то ребёнок не по нём сидит, то делает его посмешищем всех, сидящих у стола. А если дети веселятся, и стоит кому-нибудь даже в шутку сказать, что отец идёт, они моментально прячутся кто где. Мой жених тоже боялся его взгляда. Я не привыкла к такой обстановке, и это мне не понравилось. У меня сложилось мнение, что дети отца не любят, а боятся, и я тоже начала его бояться.

Не прошло и недели, как весь город и родственники знали, какое у меня приданое. Это рассказывал отец всем встречным и поперечным, желая пристыдить тётю, что она меня пустила без приданого. Но тётя и в ус не дула, а я от этого очень волновалась. Проходит неделя, другая, а отец и не думает нас венчать. Я с ним говорить боюсь, а когда говорю с женихом, он мне обещает с ним поговорить, но я понимаю, что и он боится. Наконец он с ним заговорил. Тогда отец, озлобленный этим, категорически отказал, заявив, что я просто посторонняя девушка, а не невеста и что из жалости ко мне он меня пустил к себе жить. Такой ответ нас поразил, и я, глотая слезы, вышла, а жених ему сказал, что я его невеста и что другой ему не нужно и что, если он нас не хочет женить, то мы уедем в ближайшую местность и обвенчаемся, и вышел вслед за мной, и мы направились в город посоветоваться, как нам быть. Не успели мы пройти квартал, сзади послышались крики его отца. Не стесняясь посторонних, он, ругая, звал его обратно в дом. Но он (жених) не хотел идти. Я поняла, что он боится. Всё же я настояла, чтобы он пошёл домой, а сама решила: если сегодня не назначат день свадьбы, то обвенчаемся без них, найдем комнатку и начнем жить. Я домой не вернулась, а осталась там ждать, где меня оставил мой жених. Я долго его ждала. Наконец он (вышел) расстроенный и заявил, что они не соглашаются и что нужно готовиться обвенчаться без них.

По пути в город жил мой двоюродный брат Гирша Медведев. У него была очень умная жена, и нас она очень уважала. Она очень хотела, чтобы мы уже скорей перестали мучиться, и помогала нам всякими советами. Я и поныне её за это очень уважаю. После последнего отказа родителей мы ей первой рассказали об этом и советовались, как быть дальше. Я поняла, что меня обманули и ждут случая, чтобы сын от меня отвернулся. Однако чем больше они его восстанавливали против меня, тем больше он меня любил и жалел.

С нашей родственницей Ханой (женой Гирши – М.Б.) мы порешили то же самое и ушли от них в город. После нашего ухода, когда мимо них проходил отец моего жениха, Хана его остановила, хорошенько отчитала ему за меня нотацию и решительно заявила, что если он нас не обвенчает, то она нас обвенчает, так как они меня, сироту, обманули, и некому за меня заступиться. Услышав, что у меня есть заступники, он заявил, что во время осенних праздников он нам устроит свадьбу.

Разве возможно описать, сколько его семья надо мной издевалась. Но я их не так виню, как отца, главу семьи и грозу семьи. Все дети дрожали от страха только при его появлении, и семья с него брала пример. Когда к нему обращались с вопросом, когда он нас обвенчает, то он удивлённо спрашивал: «На ком я женю сына? Эта девушка, что у меня живет, это с жалости я пустил к себе на квартиру сироту бедную». Его слова глубоко запали мне в душу, потому что я этого не заслужила. Я им не навязывалась, а, наоборот, не хотела их ни в какой мере обидеть.

Или же увидят, что я читаю вслух книжку прочетную, и дети на миг забывают ненависть ко мне, садятся возле меня и просят читать вслух. Читала я тогда неплохо. Соберутся вокруг меня все дети и с удовольствием слушают мое чтение. Но стоит только отцу появиться на пороге, как они испуганно убегают, кто куда. Бывает и так, что он появится незаметно, все увлечены и не замечают его. Тогда, постояв немного, он бесцеремонно говорит кому-нибудь из детей: « Теперь ты читай. Ты читаешь лучше. Её не поймёшь и не разберёшь.» И забирает у меня книжку и отдает его избраннику, а тот, краснея и бледнея, начинает водить пальцем и читать по складам. А он, самодовольный, кивает головой и одобряет чтение, а дети постепенно, потягиваясь, незаметно расходятся от чтеца, а я покорно слушаю, и сердце у меня сжимается от обиды. Или же кто-нибудь из детей скажет: «Сегодня идёт хорошая постановка. Нужно было бы пойти посмотреть», а я отвечу «Конечно, нужно» просто из приличия. Тогда отец сразу вмешивается и говорит мне: «У тебя идти не в чем. Тоже мне, невеста, а одеваться не в чем. У людей невесты, у них всего много». Ни слова не отвечала ему, а сердце обливалось кровью. В чём моя вина, что у меня мало? Родителей у меня нет, чтобы обеспечить меня, а сама я ещё не успела приобрести, слишком молода. Сколько у меня есть, столько носить буду.

Итак, за время, что я у них жила, не проходил ни один день без обид и насмешек со стороны отца, а семья все его насмешки подхватывала. Я старалась не бывать дома, когда он возвращался, но не могла этого избежать. Мои переживания в то время невозможно описать. Хуже было то, что выхода не было. В то время нужно было считаться с общественным мнением. Один был выход – уехать от них, куда глаза глядят. Но что люди скажут: «Выгнали?». Я поняла своё ужасное положение. Меня не радовало то, что мой жених (меня) ценит и любит. Я боялась за него замуж идти из-за семьи, а оставить его и уехать, то я его, как человека, жалела, к тому же он ведь этого не заслужил. И так я томилась в своем неизвестном положении.
Количество обращений к статье - 1756
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com