Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18










RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
«В песне всё отзовется...»
Елизавета Мальцева, «Мишпоха»

Генах Борисович Шведик родился 4 марта 1914 года в городе Бобруйске в семье служащего. Детство прошло на берегу Березины. Городские мальчишки любили места сбора плотогонов, помогали им, слушали их рассказы у костра. Синеокий Генах с вихрастым непослушным чубом мог находиться здесь часами, но он очень боялся расстроить свою добрую маму и, как только темнело, мчался во всю силу домой.


Первое стихотворение Генах написал в возрасте десяти лет, в январе 1924 года, сразу же после смерти Ленина, посвятив его вождю социалистической революции. Окончив семилетнюю школу, Шведик отправился на стройку на Дальний Восток – в Еврейскую автономную область, где в Биробиджане работал трактористом его старший брат Хаим. Романтика того периода отражается в стихах, которые Генах публикует в газете «Биробиджанер штерн». Стихотворение «Город юности» перевел с идиша на русский язык Виктор Соломатов:

По тайге звериный голод
Рыщет с легкостью в ногах,
И восходит новый город
В этих сахарных снегах...
Век мне помнить многоснежье
Той зимы и тех парней,
С кем воздвиг в углу медвежьем
Город юности моей.

В 1929 году Генах возвращается в Белоруссию и поступает в Минске на рабфак, а затем на литературный факультет Минского пединститута имени Горького. И одновременно работает в газете «Юнгер арбэтер». Об этом времени друг Генаха Григорий Березкин вспоминал в статье «Слово о друге», написанной к 50-летию поэта: «По городу ходил удивительно красивый юноша, кучерявый, голубоглазый, в поношенной кожаной тужурке. Очень любил читать стихи Багрицкого, Гейне. Много писал, писал и, бродя по городу и в аудиториях института, писал и про негритянского мальчика, и про чудесную девушку».

За поэму «Джим» Генах Шведик был удостоен Республиканской премии. Цикл стихов про чудесную девушку, студентку с химфака, он посвятил своей будущей жене Бэте Рубиной.

В 1934 году вышла книга его стихов «Старт» на идише, после которой стало ясно: в еврейскую поэзию пришел молодой талант со своим голосом и собственным видением мира.

Генах Шведик дружил с Изи Хариком, Зямой Пивоваровым, Хаимом Мальтинским, Аркадием Кулешовым – и эта дружба помогала становлению поэта. Это время описывает и Гирш Релес в своей книге «Еврейские советские писатели Белоруссии».

В 1939 году вышла вторая книга - «Стихи». Генах Борисович работал и учителем в школе, и преподавал в Институте языка, литературы и искусства Академии наук БССР. Пробовал свои силы как переводчик с русского языка на идиш. Он перевел некоторые произведения Толстого, Чехова, Джамбула. Пробовал свои силы как литературный критик.

Третий по счету творческий сборник должен был появиться летом 1941 года. И автор держал уже в руках сигнальный экземпляр, но книге суждено было погибнуть в пламени начавшейся войны раньше своего творца.

С начала войны Шведик был в эвакуации в Узбекистане - в Намангане, преподавал в школе, а в октябре 1941 года добровольцем ушел на фронт. И в суровое время продолжал писать задушевные, добротой и любовью проникнутые строки к Родине, друзьям.

Замечательное стихотворение «Спасите песню, поэты!..» на русский язык перевел Давид Симанович.

К сердцу прижалась песня во тьме,
Жалобно просит, надеждой согрета:
– Погибнуть не дайте, поэты, мне!
Я буду с вами на грозной войне –
Спасите песню, поэты!..
Как много потерь за счастья весну…
И в песне все отзовется…
В огне и в дыму я вижу войну.
Но иду я навстречу солнцу!..
И песня к нему прорвется!.
. И уже, разрывая туч кольцо,
Через невзгоды суровых дней,
Над просторами лесов и полей
Всплывает нашей Победы лицо,
Как будто солнечное лицо
Любимой мамы моей.

В другом стихотворении 1941 года «Поют петухи» (перевод с идиша на русский Наума Кислика) звучат слова – признание солдата, который на переднем крае фронта оглох от орудийных залпов, но в траншее услышал, как на заре будят людей петухи. Одно из стихотворений Шведика посвящено еврейскому поэту Ошеру Шварцману.

...10 октября 1942 года пулеметчик 1-го батальона 210-го стрелкового полка 82-й стрелковой дивизии (Брянский фронт) рядовой Генах Шведик подорвался на вражеской мине, и 11 октября скончался от ран в медсанбате, не приходя в сознание. Был похоронен на окраине села Двоешки в Смоленской области. Верные друзья-пулеметчики опустили израненное тело Генаха Борисовича в свежую сырую могилу и насыпали над ней памятный холм. Полевой почтой отослали печальное сообщение семье погибшего и приложили связку рукописей. В тяжелых суровых условиях поэт писал теплые лирические стихи, полные красоты и теплоты:

И опять встают перед глазами
Городок в цветении садов,
И отец, и возле дома мама,
И друзья, и первая любовь.

В 1962 году вышла книга стихов Г. Шведика «Лирика» в переводе с идиша на белорусский язык Рыгора Бородулина, а в 1989 году – сборник «Материнская слеза». В 1984 году Рыгор Бородулин организовал и провел вечер, посвященный 70-летию со дня рождения поэта. Статьи с теплыми словами в память Генаха Шведика написали Григорий Березкин, Станислав Шушкевич и др.


В 2009 году вечер памяти еврейского поэта Генаха Шведика провели в Минском объединении еврейской культуры. Звучали стихи поэта, воспоминания о нем.

Генах Шведик жил как поэт, погиб как воин, чье пылкое сердце, добрые слова не расходились с делом. Вечная слава ему, солдату поэзии, рядовому великой войны!..

Воспоминания Гирша Релеса
Из книги «Еврейские советские писатели Белоруссии»

Генах Шведик обладал тонким чувством юмора. Комические моменты он замечал там, где другие не видели.

Генах был влюблен в искусство, особенно в поэзию. Он всегда носил в кармане чьи-то стихи. Многих поэтов знал наизусть и часто их цитировал. Его тянуло к людям, которые тоже были неравнодушны к литературе.

Гирш Березкин рассказывал, как он подружился со Шведиком. Березкин приехал в Минск сдавать экзамены в педагогический институт, а Шведик в это время уже печатался в газетах и журналах. В коридоре пединститута они завели разговор о еврейской поэзии. Березкин сказал, что ему нравятся Гофштейн и Фининберг. После этого Шведик уже не отпускал нового друга от себя. В тот день они долго бродили по улицам Минска и говорили о поэзии. Березкин охотно читал Генаху свои стихи. К творчеству – и к чужому, и к своему – Шведик относился трепетно. Неудачное сравнение его нервировало. Это он тут же высказывал стихотворцу, даже если тот являлся его приятелем. Возможно, Генах не всегда был прав, но зато – честен, открыт и откровенен. Как думал, так и говорил.

Мне довелось в течение двух лет работать с ним бок о бок в редакции республиканской детской газеты. В это время мы особенно сдружились. Часто вместе ездили в командировки. Эти поездки я запомнил на всю жизнь. Разъезжать со Шведиком было одно удовольствие. Однажды, когда мы направлялись в какую-то деревушку, он всю дорогу разыгрывал роль недотепы.

Деревня находилась в семи километрах от Борисова. В пути нас настиг дождь. Легкая одежда тут же промокла. Спрятаться было негде. К тому же началась гроза. Сверкали молнии, гремел гром. Шведик изображал, как бы себя вел недотепа в таком положении. При каждом раскате грома он закрывал глаза:
– Ой-ей-ей, вэй из мир, ой-ей-ей!
И добавлял:
– Зачем редактору понадобилось посылать нас в такую непогоду? Другого дня не мог выбрать?
Несмотря на то, что мы промокли насквозь, настроение у нас было превосходное. Я просто катался со смеху. По пути пришлось переходить по кладкам речушку. Шведик перебрался на другой берег благополучно, а я замешкался, боясь упасть в воду.
– Чего ты боишься? – спрашивал Генах. – Все равно ты насквозь мокрый... Как петух...
Я набрался смелости и шагнул на кладку. Шведик вознес руки, поднял голову к небесам и стал шевелить губами, как бы прося Бога помочь мне...
Промокшие до нитки, мы вошли в крайний дом деревни. Нас приняли доброжелательно. Предложили сухую одежду: полотняные штаны и армяки, а нашу повесили над печью сушиться. Вскоре пришли деревенские парни и попросили выступить для молодежи деревни. Они видели нас на переправе и приняли за артистов, комиков. Мы объяснили, что это ошибка, переоделись и отправились в соседнюю деревню.
В семь вечера были на месте и сразу приступили к сбору материала для статьи о распространении облигаций. Заночевали у старой крестьянки. Примерно в час ночи раздался стук.
– Кто там? – спросила хозяйка.
– Милиция.
Дверь открылась.
– Где ваши квартиранты? – послышался голос.
Электрический фонарик осветил комнату, в которой мы спали. Вошли четыре человека, в том числе милиционер.
– Ваши документы!
Крестьянка зажгла лампу и проворчала:
– Поди знай, с кем имеешь дело. С виду, вроде, порядочные люди. Бродят всякие... Милиционер внимательно просмотрел наши паспорта. Убедившись, что все в порядке, извинился.
– И что вам мерещится? – сказала милиционеру крестьянка. – Вы же видите, что это порядочные люди. Кто попало в нашу деревню не заглядывает... – А к нам сигнал поступил, – оправдывался милиционер. – Мол, артисты разъезжают по деревням, а не выступают.
Вот как! Приняли за артистов, а вышло — корреспонденты.

Однажды нам вместе пришлось писать очерк о том, как изменился Витебск за годы советской власти.
– С чего начнем? – спросил я Шведика, когда мы вышли из гостиницы.
– Пойдем в галерею, посмотрим работы Юделя Пэна!

– Я послушно побрел за ним. Генах внимательно рассматривал каждое полотно. На одном из них была изображена пристань на берегу Двины и старые развалины возле реки.
– Вот так выглядел когда-то Витебск, – вырвалось у меня. – Хорошее начало для корреспонденции.
– Молодец! – Шведик хлопнул меня по плечу...

Мы гуляли по городу. В деревянном доме у окна сидела девочка и читала книжку. Шведик спросил:
– Что ты читаешь?
– Жюль Верна.
– Ну, так это не тема для стихов? — обратился он ко мне.
– Большое дело! Такое увидишь везде.
– Ой, не видишь главного. Слепой ты, что ли? Присмотрись лучше! На углу улиц украинца Гоголя и еврея Переца девочка читает француза Жюль Верна.

Сколько бы мне ни приходилось работать с Генахом, я никогда не видел его в плохом настроении, несмотря на то, что он многое пережил. Об этом он тоже писал в стихах. Творчество Шведика отличалось оригинальностью и свежестью. Вспоминаются его строки:

Садовые деревья долго плыли
По колено в воде,
Любуясь собой в зеркальной глади.
Затем река убралась, какая жалость!
Исчезло чистое огромное зеркало,
Как будто его никогда и не было.
Сад еще будет любоваться
И травой, и небом,
Но сам себя уже никогда не увидит.

Если бы я даже не знал, чьи это стихи, я бы сразу узнал автора, его манеру прорисовывать мельчайшие детали, его умение подмечать необычное в обычном. Генах Шведик прожил всего 28 лет. Он пал в бою в 1942 году.
Количество обращений к статье - 2393
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com