Logo
September 2019


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Александра Свиридова, Нью-Йорк
В середине января нового года известный ансамбль «Баханалия», созданный знаменитой скрипачкой Ниной Бейлиной, отмечает своё двадцатилетие циклом концертов.

16 января в 8 часов вечера в известном меломанам зале http://www.singerviolins.com/Merkin Concert Hall (129 West 67th Street, New York, NY 10023) прозвучат произведения трех композиторов – Баха, Шуберта и… Маргариты Зеленой. Мировая премьера нового сочинения московского композитора М.Зеленой посвящается самому «имениннику» - ансамблю «Баханалия». Партию скрипки ведет Нина Бейлина.


Я встретилась с Маргаритой Зеленой и попросила ее рассказать поподробнее о предстоящей премьере ее сочинения.

- Как родился ваш творческий союз с «Баханалией»?

Я благодарна судьбе, которая свела меня с харизматичной личностью и в искусстве, и в жизни - выдающейся скрипачкой Ниной Бейлиной. Она известна не только абсолютно неординарными интерпретациями музыки Баха, не только экспрессивным, «чувственно раскаленным» звуком в романтических сочинениях, но еще и тем, что Нина и ее камерный оркестр «Баханалия», состоящий из музыкантов-единомышленников, дали путевку в жизнь многим современным сочинениям. Плюс ко всему, Нина, не обладая черным цветом кожи, играет джаз просто «по-черному».



Нина Бейлина

- Впервые слышу!

- Да, представьте. На одном из джазовых дисков она записала посвященную ей пьесу «Нина Блюзина», которую исполнила так, что улетаешь в небеса чуть ли не с каждым движением ее смычка. Так сложилось, что однажды мы с Ниной у нее дома собрались и стали петь спиричуэлсы, какие знали. Представьте себе картинку: скрипачка и композитор, при нормальном раскладе - два безголосых существа по определению, не только поют эти самые спиричуэлсы, но еще и испытывают такую переполняющую обеих душевную радость, что им становится понятно: с этой радостью надо непременно что-то сделать. Но что? Взять какой-нибудь госпэл да и написать его обработку? Но для композитора такая задача, честно говоря, малоувлекательна. Слово за слово, увлеклись и и, перебивая друг друга, пришли к идее, которая на глазах стала обрастать плотью, а именно, что это должно быть сочинение, в котором в качестве момента самоопределения «нашего» эмигранта в Америке будет не одна, а три темы. Причем, все три будут мелодиями молитв из разных культур.

- Почему молитвы?

- Потому что молитвы – это суть духа народа, символ высоты парения духа. С одной стороны, молитвенные песнопения – дыхание души, обретшее огромную духовную силу в соединении текста с музыкой, с другой - каждая из них обладает безусловным «лица необщим выражением». Наверное, живя в таком многонациональном, уникальном мегаполисе, как Нью-Йорк, все же легче себе представить, как в одном коктейле можно смешать и еврейскую (одну из главных молитв на иврите), и русскую (из религиозной кантаты Гречанинова), и американскую темы (госпел). Хотя правильнее было бы изменить порядок с точностью до наоборот, поскольку доминирующие мелодии в «Верую» как раз черный госпел и русская молитва, а еврейская «Шма, Исраэл», несмотря на то, что она как бы вынесена за строчку, тем не менее явно присутствует в общем контексте. Русская молитва звучит одновременно с джазовым спиричуэлом или на нее «наплывают» интонации еврейской молитвы - это нормально! Было бы странно, если бы они не были взаимосвязаны, не вторгались и не взаимодействовали друг с другом. Эти три молитвы, легшие в основе «Верую», - норма современного мира, это мечта о единении, о гармонии. Они невероятно мощные по духовному, по страстному энергетическому посылу. В моем представлении, дав срез времени через срез души, они призваны помочь ответить на вопрос - а кто мы такие здесь? Взращенные великой русской культурой и, хотим того или нет, насквозь пропитанные советской пропагандой, никогда не знавшие и потому не ощущавшие своих корней, мы оказались в чужой, непонятной стране, которую предстояло узнать и осмыслить себя в ней. Кстати говоря, в «Баханалии» и в момент ее создания двадцать лет назад, и во все годы ее существования всегда играли музыканты из самых разных стран, они, также, как и мы, эмигрировали, также, как и мы, пытались адаптироваться и полюбить новую страну. После 10 лет жизни в Америке у меня есть ощущение, что я достаточно точно знаю, кто я здесь, и мне хотелось мое знание-чувствование выразить в музыке.

- А как к этому замыслу отнеслась Нина Бейлина?

- Удивительным образом всё совпало: Нина, одна из самых ярких звезд в созвездии женщин-скрипачей нашего времени, мечтала о том же. И ей хотелось воплотить свою мечту именно в год, юбилейный для ее детища, - камерного оркестра «Баханалия». Поэму «Верую», премьерное исполнение которой состоится 16-го января в Merkin Hall, я написала для скрипки соло, саксофона, фортепиано и струнного оркестра. Моя всегдашняя мечта заключалась в том, чтобы слушатель смог погрузиться в написанную мной музыку, забыв обо всем: чтобы музыка вела его, увлекала, поднимала, низвергала, доводила до экстаза, вводила в состояние тихой грусти и просветления. Как этого достичь? Что именно надо для этого уловить внутри себя и вовне? Не знаю... Не могу точно сформулировать... Но всегда пытаюсь не расплескать то, что кажется ценным, и интуитивно набрести на то единственно возможное развитие-становление музыкальной ткани, которое должно подтвердить непреложное: "Мастерство там, где не видно мастерства». Когда пишешь большое сочинение, то действуешь и как театральный драматург, и как скульптор. Пытаясь представить как именно темы, их взаимоотношения, перепетии формы вырастают изнутри задуманного, в стремлении приблизиться к идеалу “мнешь их” и так, и эдак, “разминаешь, отсекаешь” лишнее...

- Как долго работалось над «Верую»?

- Знаете, Саша, Вам это хорошо известно: у творческого процесса всегда есть свой естественный алгоритм, это - непреложный факт, который просто нужно принять, как есть, поскольку, если хочешь, чтобы было так, как мечтается, торопись-не торопись, все равно все выйдет в соответствии с этим самым алгоритмом: что-то вызревает раньше, что-то позже, что-то сразу складывается, а для чего-то нужно время для "осознания и просветления" (по Высоцкому). Если бы можно было повлиять на скорость "писания"!.. Представляете, села и написала СРАЗУ - вот это мечта! Без пятимесячных мук-перечеркиваний-переделываний-доделываний и т.д. Шуберт - мастер моментального композиционного экспромта, именно так и творил, с необыкновенной скоростью, такой, что порой даже и не помнил, что именно написал (за 31 год жизни он написал более 600 (!) произведений), а Бетховен, наоборот, многое вымарывал-дорабатывал-многократно возвращался-переделывал, так что... Тут уж как карта ложится, в соответствии с твоей индивидуальностью...

Поскольку в поэме использованы разные музыкальные источники, предполагается, что с ними надо быть хорошо знакомой. Начнем с еврейской музыки...



Маргарита Зеленая

Один из моих самых дорогих, самых любимых соавторов, Борис Владимирович Заходер однажды позвонил и, привычно играя словами, сказал: «Дорогой мой коньпозитор, у нас есть даже не шанс, а тень шанса выйти на мировую арену. Ленфильм и Голливуд собираются снимать «Мальчика Мотла» по Шолом-Алейхему и позвали меня писать стихи для песен. Они, было, обратились к Шнитке, чтобы он написал музыку, но у него все расписано на семь лет вперед. Очень хочу, чтобы композитором были Вы. Послушайте еврейскую музыку, перезвоните, как она Вам»...

Еврейская музыка оказалась точно моей и мы написали с Борисом Владимировичем 8 песен к фильму, который «рассосался», а песни остались.

- А джаз?

- В своей «прошлой жизни» я преподавала целый ряд дисциплин на эстрадном отделении Гнесинского училища, в том числе джазовую гармонию и джазовое сольфеджио. Конечно, открыла для себя новую планету, внутри которой такая внутренняя свобода, такой ритмический «драйв», такая пьянящая непредсказуемость импровизации, до которых сочинению так называемого серьезного/академического стиля порой просто трудно дотянуться.

- Поскольку родом из России, то...

- ...То русскую духовную музыку я изучала, будучи студенткой композиторского отделения Гнесинского института, слушала ее в живом звучании во время больших церковных праздников и в концертном исполнении, так что знала достаточно хорошо сочинения Чайковского, Танеева, Чеснокова, Кастальского, Рахманинова... Если так можно выразиться, они – мощный концентрат положительного. С «Демественной литургией» Гречанинова случайно познакомилась уже в Америке. Любопытно, что в свое время композитор был отлучен от церкви именно за то, что в поисках новых средств выразительности писал духовные сочинения с оркестром и органом - в нарушение церковных канонов. Его духовная музыка - очень русская; цитируя старинные попевки, он смело экспериментировал ( в том числе и в «Благослови, душе моя, Господа», которую я использовала).

Какие вопросы я себе задавала в процессе работы над поэмой?

Вопросов было много... В первую очередь я хотела понять, что можно услышать в тишине молитвы, в тишине собственной души? Если музыка молитвы не рождается там в этой самой тиши, то тогда где же? Хотелось прислушаться к этой внутренней музыке, заглянуть в себя. Хотелось приблизиться к такому движению-течению музыки, в котором нет ничего окончательного, кристаллически застывшего. Разве у молитвы есть структурные обозначения вроде начало-середина-конец? Не думаю... В ней есть только то естественное течение-движение, в котором и музыка, и текст соединяются на уровне неких вибраций.

Знаете, Саша, у меня есть любимое место в Верхнем парке, что рядом с филиалом Метрополитен-музея (The Cloisters). Вид Гудзона с зелеными, словно расширяющими пространство берегами настолько умиротворяющ, что ты невольно становишься частью этой пространственной перспективы. С моего любимого места тоже виден Гудзон, но видимость ограничена из-за обилия деревьев, через кроны которых небо только чуть просвечивает : каждый раз, приходя туда, ощущаю отъединенность от мира суетно-внешнего, редкий покой и благодать, на всякий случай даже закрываю глаза (не приснилось ли?) и, открывая, убеждаюсь, есть такое место на земле, где мне несказанно хорошо, спокойно и вольно!.. Здесь я предавалась молитвенным мечтаниям...

- Трудно ли было заканчивать «Верую», понять, в какой именно момент надо поставить точку?

- Окончание родилось не сразу. В какой-то, надеюсь, благословенный день оно... именно родилось. Я только написала кульминацию, поставила знак генеральной паузы у всех инструментов и мысленно спросила себя: "Что же дальше, когда столько всего уже сказано?" Родившееся окончание лаконично и просто: постепенно включающиеся струнные впервые играют еврейскую тему целиком (на протяжении всей пьесы она возникала только наплывами, "прорезаясь" сквозь русскую и негритянскую темы) и на ее фоне вступает солирующая скрипка, звук которой которой здесь то ли звук флейты, то ли насвистывание (есть такой специальный прием игры, когда струна прижимается не до конца), мелодически родственный спиричуэлу. Последний оркестровый аккорд исстаивает вместе с затихающим, словно сжимающимся свистящим звуком скрипки... Мне даже подумалась, так это же прямо обо мне, по смыслу: моя еврейская суть в Америке...

Программа концерта:

J.S. Bach: Brandenburg Concerto No.3, BWV 1048 M. Zelenaia: “I Believe”: Poem for Violin, Saxophone, Piano and Strings. World Premiere dedicated to Bachanalia Nina Beilina, violin Martin Canin, piano Benjamin Britton, saxophone F. Schubert: “Death and the Maiden”, arr. for String Orchestra by Nina Beilina

Host and narrator: Robert Sherman

Количество обращений к статье - 4064
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com