Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18










RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Бэллочке – 100!

10 мая 2011 года американская писательница, внучка Шолом-Алейхема Бэл Кауфман (фото: New York Post) отмечает свой 100-летний юбилей. Она родилась в Берлине, ее родители - американские литераторы и журналисты на языке идиш Михаил Яковлевич Койфман и Ляля Соломоновна Рабинович. Вы спросите, почему в Берлине? Потому что там её отец учился на медицинском факультете Берлинского университета. А вообще Бэллочка росла в Одессе, с 1922 года - в США. Известность ей принес полуавтобиографический и многократно переиздаваемый на разных языках роман «Вверх по лестнице, ведущей вниз» (англ. Up the Down Staircase; 1965, русский перевод Е. Ивановой и С. Шайкевич, 1967), основанный на многолетнем преподавательском опыте. Роман был экранизирован режиссёром Робертом Маллиганом в 1967 году с Сэнди Дэннис в главной роли. На основе романа в 1969 году Бэл Кауфман выпустила одноимённую пьесу. Ей также принадлежит роман «Любовь, и всё такое...» (англ. Love, etc.), а в 2004 году вышла её иллюстрированная книга воспоминаний о детских годах в Одессе «Odessa Memories» (в соавторстве). Бэл Кауфман – почетный председатель отделения идиш Колумбийского университета, в Хантер-колледже в Нью-Йорке ведет курс еврейского юмора. Остальное – в публикуемом сегодня интервью (на наш взгляд, очень интересном) российской поэтессы Татьяны Бек (1949-2005), которое она взяла в Нью-Йорке для российской «Независимой газеты».


Привет, училка!


Ее мастерская находится на Парк-авеню в Нью-Йорке. Там масса картонных ящиков – Бэл готовится сдать свой архив в один из американских колледжей. Ей 93 года. Красивая. Элегантная. Обтягивающие черные брюки. Широкая белая блуза. Очень высокие каблуки. На пальцах – крупные перстни. И хохочет, сияет. Самая молодая писательница, какую я встречала в жизни.

Бел, а кто была ваша мама?

Она была дочь Шолом-Алейхема. Ляля Кауфман. Писала маленькие новеллы. Была талантливая рассказчица… А вы, Татьяна, хорошо читаете по-английски?

Плохо. А что?

Я хочу вам показать мое последнее издание. Это очень красивая книга на английском – об Одессе, где есть и мои воспоминания. Один любитель Одессы много лет собирал всякие фотографии, всякие открытки. Он попросил меня написать предисловие. И я написала – мое воспоминание об Одессе: как революция выглядела в глазах семилетней девочки.

У вас этот текст только на английском? А что, если его на русский перевести?

Никто пока не переводил. Но они ведь не платят. А я к этому не привыкла как американская писательница. Надо платить, если кто-нибудь захочет переводить… Когда был Союз, то меня приглашали вместо гонорара. Может быть, пригласят? Было бы хорошо…

Ваш русский прекрасен. Он идеальнее, чем наш. Это классика. В России теперь говорят так, что вы половину слов не поймете.

– Сленг?

Сленг, жаргон, мат.

Здорово. А как сейчас в России с еврейским вопросом?

Хорошо. Антисемитизма официального на данный момент нет. Много синагог и еврейских культурных центров.

Все это только в Москве?

Могу точно сказать только о Москве, но думаю, что такие центры есть и в других городах, где много евреев.

Я была в Киеве года три тому назад. Памятник Шолом-Алейхему, огромный, среди города – и меня попросили там выступить. Кажется, еще недавно украинская земля была залита еврейской кровью (помните Бабий Яр?), а сейчас… Шолом-Алейхем! Шолом-Алейхемская улица…

Как вы это объясняете?

Я их сама спросила: «Как это?». И в Москве тоже есть памятник Шолом-Алейхему, около Театра на Бронной, но уж очень некрасивый… Мне посылали фотографию этой скульптуры. Мне не понравилось. Что-то непропорциональное.

Я вам привезла недавно переизданную у нас вашу книжку «Вверх по лестнице, ведущей вниз». В России это до сих пор - одна из любимейших книг (тут и кино сыграло большую роль) – даже само название «Вверх по лестнице, ведущей вниз» вошло в общенародный разговорный язык, стало идиомой, что ли.

У нас тоже вошло в английский как идиома.

С момента выхода этой книжки минуло уже лет сорок. Что было создано после – романы, повести, новеллы?

– Я напечатала большой роман – по-моему, гораздо лучше этой книжки. Он вышел тут в 79-м. Роман психологический, в трех голосах. Его трудней читать. Как он называется? В переводе на русский – «Любовь и всё прочее». Потом я писала много эссе в журналах. О литературе, об официальной американской школе.

А в школе вы преподавали долго?

Всю жизнь. После книжки про школу я еще преподавала и в университете. А теперь я главным образом выступаю с рассказами про своего деда. Я – актриса-внучка. Все же недаром я была хорошая учительница. Людям нравится: я стою… двигаю руками… вспоминаю… И так – по всей Америке. Но последние годы я выступаю меньше. Многие, наверное, думают, что я уже умерла. (Смеется, но грустно).

Нет, у вас такая репутация, что вы очень даже живы и еще молоды.

Недавно напечатали в одной газете интервью – и снова стали приглашать: о, она еще жива! (Смеется, теперь уже весело).

А что вы рассказываете людям о своем деде, о знаменитом Шолом-Алейхеме?

Это мое самое успешное – я его так люблю! Он мне прислал письмо из Америки в Одессу, когда мне было четыре года. «Дорогая внучка, я пишу тебе, чтобы ты поскорей выросла и выучилась писать и чтобы мне писала письма... Чтобы стать взрослой, надо есть побольше фруктов и поменьше конфет... Надо пить молоко...». Я ему, как могла, ответила. Вот уже 89 лет я помню это письмо своему «другому папе». Он был мой «другой папочка»… Вот я и выросла. Научилась писать. Да. Однажды я рассказывала о деде в огромном театре, а когда я закончила, к сцене подъехал инвалид в коляске для больных и сказал: «Я слепой – я вас не вижу. Я глухой – я вас не слышу. Но я попросил, чтобы меня привезли, чтобы дотронуться до вашей руки». И я заплакала. И всюду, где бы я о деде ни говорила, любовь к нему капает на меня.

Главная героиня романа «Вверх по лестнице…» – училка. Это автопортретный образ?

Да, но роман-фикшн. И для меня самый большой комплимент - когда говорят, что я просто записывала и стенографировала все эти уроки, что все эти докладные записки и циркуляры документальны… Нет, я их сочинила, нафантазировала. Однако мне нравится, что они выглядят как документы, как нечто реальное.

Один ученик по сюжету вашего романа пишет учительнице: дескать, «слишком много баб в школе». А? И у нас в школе тоже преподают все больше женщины… Что вы по этому поводу думаете?

Не знаю. У нас это потому, что в школе мало получают. Гораздо меньше, чем в корпорациях. А мужчины ищут работу, где хорошо платят… Хотя Сократ, даже не имея комнаты, был прекрасный учитель. Дело в том, что когда-то наша школа была пристанищем для беженцев. И то, что было на улице, было вне школы. А теперь то, что делается на улице (наркотики, оружие и так далее), - оно происходит и в школах. Это не педагоги виноваты, это не их проблема – это проблема общества.

В вашем романе есть еще масса интереснейших вопросов (по сю пору актуальных), которые задают училке ученики. Например: должна ли быть отменена смертная казнь? Вы как на сегодня полагаете?

Я против смертной казни. Но я знаю и то, что очень дорого кого-нибудь в тюрьме держать. А эти деньги можно передать и в школы, и в клиники.

Вы раньше часто у нас бывали. Что вам дорого в России?

Русские имеют замечательный юмор и знают, как смеяться над собой. Я была в Москве несколько раз. И всегда мне рассказывали анекдоты.

Например?

Один человек каждый день в три часа идет туда, где продают водку. И берет два стаканчика водки. Его спрашивают: может, сразу двойную порцию взять? Он отвечает: это сантимент такой – у меня друг на Камчатке. Мы друг друга любим. Он тоже в этот момент идет там, на Камчатке, куда надо и берет один стакан для себя, один для меня… И вот однажды этот тип приходит и просит только один стакан. Продавец говорит ему: «Ваш друг с Камчатки умер?» А он отвечает: «Нет, это я бросил пить!»… Мне нравятся ваши анекдоты.

С кем из советских писателей вы дружили, когда прежде к нам приезжали?

С Толей Рыбаковым. А Евтушенко и Вознесенского я уже отсюда знала. Они тут часто бывали. Беллу Ахмадулину встречала. Не помню больше имен… Фрида (Фрида Лурье, переводчица. – Т.Б.), которую я любила, как сестру родную, – меня представляла всем в ЦДЛ, где мы часто ланчевали. Там была самая лучшая кухня в Москве. Жаль, я Бродского никогда не встретила. А я его так люблю. Я хотела с ним познакомиться, но постеснялась навязываться… Ко мне приходят – я рада. А сама – никогда.

– Вы знали Набокова?

Я знала его сына – Дмитрия. А Владимира Набокова я боготворю как писателя. Смотрите на мои книжные полки – там всё, что он когда-либо писал. Романы, и письма, и лекции – все у меня есть… Я его собирала. А один раз я Набокову даже написала письмо – и имела ответ от Веры. Строгий.

Что ж она вам написала?

«Мой муж очень занят, не имеет времени отвечать. Спасибо за ваше письмо. Вера Набокова»… Я читала ее книгу «Вера» – она прожила очень интересную жизнь. А он писатель замечательный, хотя бабочки меня не интересуют.

Кто еще ваши любимые русские писатели?

Обожаю Чехова. Но именно его короткие рассказы. Тут он больше знаменит как драматург, а я рассказы его наизусть знаю. Чехова очень любил Шолом-Алейхем. Если больно, начинаешь Чехова перечитывать…

Что в вашей жизни значит юмор?

Много-много-много. Моя книга, которую вы знаете, про школу, написана так, что люди все время смеются, но когда кончают, то думают: о, все не так-то просто и не только смешно. Я часто цитирую такое высказывание одного американского прозаика: «Жизнь – это комедия для тех, кто думает, и трагедия для тех, кто чувствует…». Это – моя главная тема в книге «Любовь и всё прочее». Над ней можно и смеяться, и плакать одновременно.

Вы в жизни много любили?

Да. Женщина понимает женщину.

Любовь часто несет нам несчастье, ибо кто-то непременно любит сильнее – даже если любовь взаимная… Как это переносить с достоинством?

Кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. По мне - важнее любить, чем быть любимой. Меня много обижали. Когда я была молодая. Мно-о-ого было трагедий. И все равно надо любить.

А какой вы дадите совет молодым девочкам: как – чтобы и любить, и не страдать?

Не знаю, есть ли такой способ. Я очень страдала, когда я была молодая. Влюблялась не в тех, в кого надо. А потом стало легче, потому что выяснилось, что важней – получить ли какое-то письмо или не получить. Или нужно ли сутками ждать звонка… А может, это не так важно? Правда? С годами мы делаемся свободнее… Вы еще очень молодая. Вам 55? Оттуда, где я сижу, вы как ребенок. Знаете, моим будущим стало мое прошлое… Почти никого из друзей жизни не осталось. Правда, я встречаю новых, молодых, но это не то же самое. И все же хорошо, что у меня есть их общество. Это омолаживает.

Поделитесь секретом: каков источник вашей необычайной энергии?

Может быть, это от того, что я голодала во время революции? Кушала сырой зеленый гороховый хлеб…

А может, генетика?

Вряд ли. Отец умер тут в 64 года. Он был врач… А мама умерла в 77. Она бы дожила и до ста, но имела рак и не хотела его лечить… Что касается меня, то я ем всё. Никаких диет. И танцую.

До сих пор танцуете?

– А вы до сих пор дышите?! Конечно. Я раньше недобрала. Я хожу в одну студию, где танцую с профессиональными танцорами. Каждый четверг. Разные танцы: вальс… всё. Уже лет 25 я туда хожу. Танцую на каблуках. Хотя мне 93 – смотрите на мои каблучки! Я так привыкла.

Что главное для человека, чтобы не ощущать себя старым? Ведь бывают старики и в сорок…

Главное, чтобы оставалось любопытство. К людям, к жизни, к книгам. Любопытство – источник энергии. Мне интересны новые люди, новые изобретения, новое в моем компьютере…

Вы им хорошо владеете, компьютером?

Не вполне хорошо. Но работаю на нем, конечно.

Кем работает ваш муж?

Трудно сказать. Он имеет пять профессий. Был профессор-марксист. На телевидении своя передача про Китай. Он артист. Он фотограф. Он заведует Фондом Шолом-Алейхема. Всё не припомню. Ему 88 лет. Он на пять лет младше меня – ему нравятся женщины постарше. (Смеется).

А что это за Фонд Шолом-Алейхема?

Мы стараемся и в Европе, и тут, чтобы еврейский язык (идиш) не забылся и чтобы Шолом-Алейхем не забылся. И вообще – еврейская культура. В Киеве у нас каждый год – фестиваль шолом-алейхемовский. Был он и в Праге. Кажется, будет в Париже.

Какой у вас личный литературный девиз? Например, у вашего друга Рыбакова был девиз: «Чтобы написать, надо писать». А вы что скажете?

А по-моему, чтобы написать, надо переписывать. Много-много раз.

Сколько было черновиков у книги «Вверх по лестнице, ведущей вниз»?

Может быть, десять… Не меньше. Я, когда переписываю, делаю короче и сильнее. Например. У меня там была целая глава «Расистские предрассудки», но я сократила ее до одной фразы: «Я черный – можете ли вы это установить по моему почерку?». Вот и всё. Достаточно. В общем, есть писатели, которые сразу пишут набело. Не я. Я им завидую. Мне надо делать короче, и короче, и короче.

Вы в последний раз когда были в России?

Последний раз я была, повторяю, в Киеве. А в Москву меня уже до-о-олго не приглашали. Спасибо, что вы мне привезли мою книжку. Если бы не вы, никогда бы не узнала о ней. Хорошо бы меня пригласили вместо гонорара, а? На неделю, с мужем, в Москву… Я буду так рада!

Нью-Йорк–Москва, 29 октября 2004

На снимках: Бел Кауфман с родителями;
в Берлине (Бэл – три года); у себя в мастерской. Нью-Йорк. 2004 г.
Фото из архива Бэл Кауфман и из личного архива Татьяны Бек
Количество обращений к статье - 3479
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
kineret | 11.05.2011 06:36
Интересное интервью Т. Бек (к сожалению, ушедшей от нас). Бэл, у Вас впереди еще 20 лет яркой жизни. Дай Ввам бог здоровья и солнца!
ALB | 06.05.2011 17:59
100-летие Бел - уникальное явление во многих смыслах. Мне посчастливилось быть знакомым с этой удивительной женщиной на протяжении 20 лет. Многократно встречался с ней, членами ее семьи, брал интервью...
Мне кажется, что к этому событию много более информационным было бы опубликовать в МЗ материал, увидевший свет в "Форвертс" 25 июля 2003. Извините.
aaron11 | 06.05.2011 11:34
Мазал тов, Бел Кауфман!
И всем кто прорвался сквозь "регистрацию и авторизацию" - Мазалтов! Это не легко. Система нуждается в упрощении и доработке. Желаю редакции успеха в этой работе. И хорошо бы объявить, что она ведется. С уважением, Аарон Хацкевич
Самуил | 05.05.2011 21:40
Мазлтов, Бэл! Здоровья и новых книг, а также новых с Вами встреч!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com