Logo
18-29 сент. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Дайджест "МЗ"
ГЕНРИХ ЯГОДА
Владимир Опендик, Нью-Йорк
Фрагменты главы из книги «Евреи в революцию и гражданскую войну».

Он был так же оклеветан, оболган,
как и его жертвы.
А. М. Ларина. Незабываемое, «Знамя», 1988, стр. 142


Имя Генриха Ягоды у всех бывших советских граждан ассоциируется с именами главных преступников сталинской эпохи, настолько глубоко в сознание людей впиталась ржавчина клеветы вокруг этого имени. О наркоме внутренних дел Г. Ягоде написаны сотни статей, в которых повторяется одно и то же утверждение, что Ягода был одним из главных создателей машины террора, при этом ему сознательно приписываются жертвы самого страшного из тех лет – 1937 года. Преодолеть многолетние наговоры нелегко, почти невозможно, однако когда-то следует разорвать паутину, сотканную сотнями людей вокруг имени этого человека. Автор солидного труда о первых 13-ти наркомах внутренних дел В. Некрасов в очерке о Ягоде приводит выдержки из некоторых источников, справедливо называя их тон «разнузданно-развязным», а попытки «представить Г. Г. Ягоду как политического проходимца и авантюриста» - «несостоятельными». «Ленин лично знал Ягоду, подписывал ему удостоверения об утверждении членом коллегии ВЧК и Наркома внешней торговли».


Г. Ягода с М. Горьким на трибуне Мавзолея. Не позднее 1935 г.

Некоторые из упомянутых Некрасовым авторов, например, кандидат исторических наук М. Ляшко провокационно распускает слухи такими заявлениями: «Ягоду подозревали, что он работал на царскую охранку и, может быть, небезосновательно». Всё в этих словах Ляшко звучит неопределённо, однако порочащий слух запущен, а проверить или привлечь провокатора в должности профессора к ответственности невозможно. Некрасов сообщает о своих безуспешных попытках: «доказать, что он (Ягода) был связан с охранкой, оказалось крайне трудно, так как документы были косвенными и неубедительными», хоть и очень хотелось. Имя Ягоды упоминает и преподобный Солженицын, егозит с ним, не знает, что делать: очень хочется припечатать крепким словом, да вот слов не хватает. «Пишет железный нарком главному инженеру Хрусталёву «по имеющимся донесениям (то есть от стукачей и от Когана-Френкеля-Фирина) необходимой энергии и заинтересованности в работе вы не проявляете и не чувствуете» - вот всё, что он наскрёб по антисемитским сусекам (Архипелаг ГУЛаг). Слово «железный» намекает на крутой нрав наркома, который на самом деле был сентиментальным человеком и к проявлению жестокости неспособным. Солженицыну ли не знать своих братьев-стукачей! Ну и, конечно, Солженицыну стало обидно, когда Ягоду за самоотверженный труд на строительстве Беломорско-Балтийского канала наградили высшим орденом. Тут нервы не выдержали, и превратил «ведун человеческого сердца» Солженицын Ягоду в «главные подручные «шестерых наёмных убийц, записав за каждым тысяч по тридцать жизней: Фирин – Берман – Френкель – Коган – Раппопорт – Жук». В число убийц все же включить побоялся. Списки по 30 тысяч мертвецов на каждого наверняка позаимствовал у гоголевского Чичикова. И ещё: «Летом 1932 года Ягода объехал трассу и остался доволен, кормилец. Но в декабре телеграмма его: нормы не выполняются, прекратить бездельное шатание тысяч людей! (там же, стр. 94). Если уж Солженицын не нашёл и не придумал ничего криминального для Ягоды, это верный признак – чист Ягода как стёклышко!
А далее тот же Некрасов пишет, что Ягода «наряду с Ежовым и Берией создал мощный репрессивный механизм и несёт личную ответственность за массовые нарушения законности». Однако ни одного примера нарушения законности, кроме общих обвинительных фраз, Некрасов привести не смог. Наоборот, автор сообщает факты положительной деятельности Ягоды. «В действительности за время совместной работы с Ф. Дзержинским и В. Менжинским, - признаётся Некрасов, - Г. Г. Ягодой было сделано немало полезного для упрочения Советской власти, укрепления органов ВЧК-ГПУ-ОГПУ». В характеристике заместителя председателя Реввоенсовета СССР в Президиум ЦИК в декабре 1927 года говорится: «Одним из активных работников и ближайших помощников т. Дзержинского по созданию ВЧК-ОГПУ был т. Ягода Генрих Григорьевич, проявивший в самое трудное время редкую энергию, распорядительность и самоотверженность в деле борьбы с контрреволюцией. Одновременно в качестве начальника Особого отдела т. Ягода имеет большие заслуги в деле организации и поднятии боеспособности Красной армии». За эту деятельность Ягода был награждён орденом Красного знамени. В 1931-1932 годах Ягода принимал активное участие в строительстве Беломорско-Балтийского канала, за что был награждён орденом Ленина. После его завершения работает на строительстве канала Москва-Волга. В приказе от 27 апреля 1936 года Ягода призывал к «большевистской сплочённости, железной дисциплине среди чекистов и инженеров и организованности среди каналоармейцев».
28 октября 1935 года ЦИК и СНК СССР принимают решение передать в НКВД Управление шоссейных дорог и автомобильного транспорта (Гушоссдор) вместе с пятью автодорожными институтами, 30 техникумами и семью рабфаками. Уже в 1936 году начинаются изыскательские работы по составлению проектов и смет на строительство главных автомагистралей страны. Безусловно, это была созидательная, нужная государству деятельность. Некрасов вынужден признать, что «в условиях военной угрозы эта работа приобретала особое значение». Существует много приказов Наркома внутренних дел, направленных «на укрепление законности», например, приказ «О нарушении местными органами НКВД постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 июня 1935 года о порядке производства арестов». 31 мая 1936 года за подписью Ягоды издаётся приказ «Об осуждении работников тюрьмы г. Орла за нарушение революционной законности». Некрасов приводит цифры привлечённых к уголовной ответственности работников милиции: в 1935 году - 13 715 человек, в 1936 году – 4568 человек. Обратите внимание, читатель, речь идёт о привлечении к уголовной ответственности работников милиции, нарушивших известные постановления, а не о расстрелах невинных людей.
Далее Некрасов выступает в обычной роли обвинителей Ягоды, которых сам только что критиковал: «Именно при Ягоде и под его непосредственным руководством начались беспрецедентные процессы, - пишет многолетний работник органов безопасности эту заведомую ложь, - в результате которых были осуждены и расстреляны много неповинных людей» (стр. 175). Мною шрифтом выделены слова, которые противоречат тексту, приведённому ниже. Некрасов явно вводит читателей в заблуждение, утверждая, что Ягода и Сталин обещали Каменеву и Зиновьеву сохранит жизнь. Эта – явная ложь, Ягода к обещаниям Сталина не имел никакого отношения.
Имеется множество свидетельских материалов о том, что Ягода не соглашался со многими политическими решениями Сталина, возражал против преследования троцкистов и вообще был против проведения процесса по делу Каменева и Зиновьева. При подготовке этого процесса Сталин отстранил Ягоду от ведения следствия - тем более, что Ягода был не согласен с вынесением смертного приговора старым большевикам. Ягоду даже обвиняли в том, что он «прикрывал» И. Н. Смирнова», одного из обвиняемых на первом московском процессе. Об этом пишет Р. Конквест. Следствием этих настроений и симпатий явилось фактическая замена его Ежовым ещё до смещение Ягоды с поста председателя НКВД, которое произошло почти сразу по окончании первого московского процесса, и перевод в наркомат связи. Более решительно Сталин начал подминать под себя карательные органы только после смерти Ф. Дзержинского в июле 1926 года.
В клевете на Ягоду преуспел и Аркадий Ваксберг, который бездумно приписывает евреям преступления, которые они не совершали. Несмотря факт наличия огромного аппарата подавления инакомыслия, созданного Сталиным, Ваксберг выпячивает и особо выделяет имена нескольких евреев, которых обвиняет без достаточных на то оснований. Вот пример одного из подобных заявлений Ваксберга: «Из первых руководителей созданного почти сразу после переворота репрессивного аппарата, наводившего ужас на всю страну ещё в образе ВЧК, а потом ГПУ, а потом НКВД, и так далее, - из всех из них наиболее близким к Сталину и полностью работавшим «на него» оказался Генрих Ягода» (стр. 54). В приведённой фразе Ваксберга содержатся не только исторические неточности и ляпсусы, но пропущен ленинский период существования ВЧК в составе органов советской власти вообще. Ваксберг пользуется штампом русских националистов, перечисляя через запятую все аббревиатуры этих организаций и не различая в их деятельности принципиальной разницы до и после прихода к власти Сталина. Видимо, Ваксберг не понимает или не знает разницы в обязанностях ВЧК и НКВД.
Во-первых, ВЧК, созданная при Совнаркоме РСФСР и финансируемая через НКВД, была учреждена 23 декабря 1917 года для борьбы с контрреволюцией, саботажем, спекуляцией и бандитизмом. Члены ВЧК назначаются Совнаркомом, а её первый председатель Дзержинский был членом коллегии НКВД. Замечу, что Сталин также был членом коллегий ВЧК и НКВД. После перемещения Г. Петровского с поста наркома внутренних дел эту должность занимает с марта 1919 по июль 1923 года Ф. Дзержинский, продолжая оставаться председателем ВЧК. Как пишет В. Некрасов в своём огромном исследовании о деятельности первых наркомов внутренних дел, «фактически делами НКВД в период с 1919 по 1921 год руководил Михаил Фёдорович Владимирский», а с ноября 1921 по 1923 год пост заместителя председателя, а с ноября 1923 года по 1927 год - председателя НКВД занимал А.. Белобородов.
ВЧК «наводила ужас» только на врагов советской власти и уголовников, а не на всю страну. «Смертная казнь в то время грозила, как правило, агентам охранки и царским тюремщикам, замеченным в жестоком обращении с заключёнными» (Андреевский, стр. 285). Законопослушные граждане, которые честно трудились, не участвовали в заговорах, не занимались грабежами, разбоем и не нарушали общественного порядка, жили спокойно и не боялись чекистов. В этом и состояло главное их отличие от репрессивных органов при Сталине, когда работников ГПУ (Государственное политическое управление) страшилось всё население страны. Ведь сам же только что написал, что чекисты пользовались всеобщим уважением.
ГПУ было организовано при НКВД Постановлением ВЦИК от 6 февраля 1922 года с одновременным упразднением органов ВЧК. Декретом ЦИК от 15 ноября 1923 года после ухода Дзержинского с поста руководителя наркома внутренних дел ГПУ выходит из состава НКВД и преобразуется в ОГПУ (Объединённое Государственное политическое управление). В 1930 году, после снятия А. Белобородова с поста наркома внутренних дел, аппарат НКВД ликвидируется и вновь учреждается только в октябре 1934 года, а сам Белобородов попадает под каток сталинских репрессий как сторонник Троцкого. Видимо, это обстоятельство и решило судьбу НКВД.
Во-вторых, репрессивный аппарат большевиков начал действовать более эффективно не сразу после Октябрьского переворота, а только с сентября 1918 года в ответ на террор эсеров после покушений и убийств видных деятелей партии. «До сентября 1918 года Всероссийская Чрезвычайная комиссия не расстреляла ни одного политического врага советской власти», - свидетельствует Ю. Трифонов. При первом председателе Петроградского ЧК М. Урицком при единогласном решении коллегии за полгода были расстреляны только два преступника.
В-третьих, фраза Ваксберга, которая включает в себя упоминание имени Сталина, как бы исключает период советской власти, когда ещё был жив Ленин. Здесь – явная принципиальная ошибка, ибо при Ленине до 1920 года Ягода служил в Высшей военной инспекции РККА, в ВЧК он начал работать только в 1920 году в должности Управляющего делами, когда «красный террор» был уже близок к завершению. Таким образом, Ягода никак не мог быть среди первых руководителей «репрессивного аппарата» ВЧК, созданной в декабре 1917 года. В первый состав ВЧК входили: Ксенофонтов, Жединов, Аверин, Петерсон, Петерс, Евсеев, В. Трифонов, Дзержинский, Орджоникидзе, Василевский. Обратите внимание: в первом составе ВЧК нет ни одного еврея!
В-четвёртых, слухи о том, что Ягода полностью работал на Сталина, являются сильно преувеличенными и созданными антисемитами для дискредитации евреев. Эти слухи не имеют никаких фактических подтверждений. «Сталин никогда полностью не доверял Ягоде, - утверждает О. Гордиевский, который проработал в КГБ более двадцати лет, - отчасти потому, что сам был антисемитом, и потому, что Ягода симпатизировал «правой оппозиции» и её популярному лидеру, Николаю Бухарину. И это заявление не какого-то фальсификатора типа Солженицына, а старого работника органов безопасности.
Менжинский скончался в мае 1934 года, а превращение ОГПУ в ГУГБ (Главное управление государственной безопасности) произошло 10 июля 1934 года, которое было передано в ведение вновь образованного Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) и подчинено напрямую Сталину через его личный секретариат. Ягода стал наркомом внутренних дел только в октябре 1934 года. Этот факт означает, что функции руководителя ОГПУ-ГУГБ в течение почти шести месяцев выполнял лично Сталин без посредников. Они ему в этот момент были не нужны, потому что он лично был занят подготовкой убийства Кирова. Ясно, что новый председатель не был причастен к подготовке убийства руководителя партийной организации Ленинграда, которое произошло спустя месяц после вступления Ягоды в должность Председателя НКВД. Приготовления к убийству начались за пять месяцев до вступления Ягоды в эту должность, и продолжались без участия Ягоды.

Назначая Ягоду на должность председателя НКВД, Сталин присваивает ему звание генерал-комиссара госбезопасности, разрешает поселиться в Кремле. Очевидно, этими почестями дальновидный Сталин хотел усыпить бдительность тщеславного Ягоды, чтобы использовать его имя в качестве ширмы для своих преступлений. На самом деле, фактически сразу после назначения Ягоды на эту должность, Сталин отстраняет председателя НКВД от самых важных дел, поручая их ведение Ежову. Однако само назначение Ягоды на важный государственный пост послужило поводом для создания многослойной лжи против евреев, которым воспользовались антисемиты, чтобы уменьшить впечатление от преступлений русских энкаведэшников во главе с Ежовым.

Неслучайно, Сталин и Жданов присылают из Сочи телеграмму Молотову 25 сентября 1936 года: «Мы считаем абсолютно необходимым и спешным, чтобы тов. Ежов был бы назначен на пост Народного комиссара внутренних дел. Ягода определённо показал себя явно неспособным в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на четыре года. Это замечено всеми партийными работниками и большинством представителей НКВД». Комментируя текст телеграммы, Хрущёв сказал на 20-м съезде, что «с партийными работниками Сталин не встречался и поэтому мнение их знать не мог». Как всё это похоже на Сталина, для которого ничего не стоит придумать любой предлог. Эту телеграмму Сталин посылает ровно через месяц после приведения смертного приговора 16-ти участникам процесса, в том числе Зиновьеву и Каменеву. Ясно, что, по мнению душегуба, Ягода не справлялся со своими обязанностями и уже давно подлежал замене. Нет сомнений, что Ягода находился в опале уже достаточно долгое время и не имел отношения к подготовке процесса над троцкистско-зиновьевском блоком. Мнения большинства партийных работников, на которые ссылается хитрец, выражают желание самого Сталина. Уже на следующий день, 26 сентября 1936 года, Ягода был снят с должности начальника ОГПУ, 30 сентября 1936 года сдаёт дела Ежову и назначается на должность наркома связи. Ягода пробыл на посту наркома НКВД меньше двух лет. В этот период Сталин с помощью Ежова старается внедрить в обязанность НКВД внесудебное преследование людей, превращённых во врагов государства и партии. Уничтожению подвергаются отдельные личности, но массовый террор ещё не был организован. Ягода явно противодействовал его началу, об этом же пишет в телеграмме Сталин: «оказался неспособным».

Через четыре месяца после снятия Ягоды с должности председателя НКВД, постановлением ЦИК СССР от 29 января 1937 года бывший генеральный комиссар госбезопасности был переведён в запас. Уже к 31 марта 1937 года Ежов собрал досье на Ягоду, а Политбюро направляет всем членам ЦК ВКП следующее заявление: «Ввиду обнаружения антигосударственных и уголовных преступлений наркома связи Ягоды, совершённых в бытность им наркомом внутренних дел, а также после перехода его в наркомат связи, Политбюро ЦК ВКП(б) считает необходимым исключение его из партии и немедленный его арест. Политбюро ЦК ВКП доводит до сведения членов ЦК ВКП, что ввиду опасности оставления Ягоды на воле хотя бы на один день, оно оказалось вынужденным дать распоряжение о немедленном аресте Ягоды. Политбюро ЦК ВКП просит членов ЦК ВКП санкционировать исключение Ягоды из партии и его арест. По поручению Политбюро ЦК ВКП Сталин».

Ягода был арестован 4 апреля 1937 года, а в начале марта 1938 года предстал перед судом по сфабрикованному Сталиным «делу Антисоветского Право-троцкистского блока» на третьем московском процессе в январе 1938 года. Сталин использовал созданные им же слухи, чтобы таким способом оправдать предъявленные Ягоде обвинения на третьем московском процессе в 1938 году в отравлении своего начальника В. Менжинского (и так чуть живого, по утверждению Ваксберга – В. О.), М. Горького (тоже еле живого из-за хронического заболевания лёгких), сына писателя Максима, который в конце апреля всю ночь проспал на скамейке в пьяном виде, простудился и умер, В. Куйбышева и даже пытался отравить Н. Ежова.

Рассказывая свою биографию на суде в «последнем слове», Ягода сказал: «Вот в двух словах моя жизнь: я с 14-ти лет работал в подпольной типографии наборщиком. Это была первая подпольная типография в г. Нижнем Новгороде. 15-ти лет я был в боевой дружине во время Сормовского восстания. 16-17-ти лет я вступил в партию, об этом знает нижегородская организация. В 1911 году я был арестован и послан в ссылку. В 1913-1914 году вернулся в Ленинград, работал на Путиловском заводе, в больничной кассе по вопросам страхования, вместе с Крестинским. Потом фронт, где я был ранен. Революция 1917 года застает меня в Ленинграде, где я формирую отряды Красной гвардии. 1918 год - Южный и Восточный фронты». Как видим, не был Ягода фармацевтом ни по образованию, ни по духу даже в ухе, а Троцкий руководствовался не фактами, а личной неприязнью.

Чтобы читатель сам убедился, на основании каких «показаний» обвиняемых суд обвинил Ягоду в отравлении, приведу несколько фраз, сказанных ими на суде перед вынесением смертного приговора. Прошу помнить, что всё это происходило на самом деле, хотя достоверность записанных слов вызывает огромное недоверие. Этому мнению имеется подтверждение Ежова, который признался в речи на февральско-мартовском пленуме 1937 года: «Я должен прямо сказать, что существовала такая практика: прежде чем протокол давать на подпись обвиняемому, его вначале просматривал следователь, потом передавал начальству повыше, а важные протоколы доходили даже до наркома. Нарком вносил указания, говорил, что надо записывать так, а не этак, а потом протокол давали подписывать обвиняемому». Другими словами, каждый обвиняемый только подписывал протокол, заранее составленный следователем и откорректированный начальством. К этим фактам следует добавить, что Сталин уже после приведения приговора лично просматривал фальсифицированные документы и вносил в них свои поправки. Сталин, видимо, наивно считал, что никто и никогда не догадается, кто был настоящим организатором и главным автором всех фальсификаций. Он собственноручно создавал документы против себя.

Естественно, через полвека выяснилось, что никаких материалов, подтверждающих самооговор «отравителей» в архивах «дела» не обнаружено. Сами тексты «заявлений» правились полуграмотными следователями, которые смешивали вздор с примитивными штампами стандартной сталинской пропаганды. Все обвиняемые в отравлении известных деятелей – домашний врач А. Горького Л. Левин, профессор Д. Плетнёв, врач И. Казаков, многолетний секретарь писателя П. Крючков, В. Максимов-Диковский и секретарь Ягоды П. Буланов – посмертно были полностью реабилитированы советскими властями, то есть, признаны невиновными. Это означает, что и Ягода, по указанию которого якобы действовали все отравители, не имел с ядами дел, а принял на себя вину по договору с Ежовым в обмен на обещание сохранить жизнь. Именно этим обстоятельством объясняется странное поведение Ягоды, который до самого последнего момента надеялся на помилование. Но реабилитировать Ягоду советские власти никак не могут, а русские националисты оговорили его на двести лет вперёд. Клевета на Ягоду, главным образом, связана с его национальным происхождением и с желанием русских националистов хоть как-то уменьшить впечатление от мерзопакостного и бесконечно жестокого русского карлика Ежова, который лично составлял списки сотен тысяч обречённых на смерть людей, приносил их на подпись Сталину и часто сам участвовал в пытках. Уменьшить преступления этого русского упыря никому не удастся, как бы они не старались очернить сотни Ягод.



В заключительном слове Ягода сказал: «Неверно не только то, что я являюсь организатором, но неверно и то, что я являюсь соучастником убийства Кирова». Но для прокурора Вышинского ничего не стоит откровенно лгать на суде, игнорировать слова подсудимых и изменять смысл слов по своему усмотрению. После заключительного слова подсудимого Вышинский заявляет: «Обвиняемый Ягода подтвердил на суде, что убийство Кирова совершено по прямому решению «правотроцкистского блока», что это решение осуществлено было Ягодой, на которого и была возложена эта позорная обязанность. И Ягода эту обязанность выполнил. Он дал распоряжение заместителю начальника Областного управления НКВД в Ленинграде Запорожцу принять все меры к тому, чтобы убийство совершилось. За пару месяцев до убийства Леонид Николаев был задержан и приведён в Областное управление, у него обнаружили револьвер с патронами и запись маршрута Кирова, которые полностью изобличали подготовку этим негодяем чудовищного злодейства». На самом деле «негодяем чудовищного злодейства» был сам Вышинский. Напоминаю, что в это время Ягода даже не работал в должности председателя НКВД.

Приведу в заключение ещё несколько фраз на процессе из «последнего слова» Ягоды, который фактически отверг все предъявленные обвинения: «Я хочу рассказать советскому суду, советскому народу о том, как человек, пробывший 30 лет в партии, много работавший, свихнулся, пал и очутился в рядах шпионов и провокаторов. Больше всех я знал, что многомиллионный советский народ никому и никогда не даст себя запрячь в ярмо капитализма. Именно поэтому я не мог никогда рассчитывать на успех наших контрреволюционных дел. Был один Ягода - член партии, общавшийся ежедневно с величайшими людьми нашей эпохи, и другой Ягода - изменник родине, заговорщик. Не прав Прокурор, когда меня считает членом центра блока. Я не член центра блока. Я не принимал участия в решениях блока. Я не принимал участия в этом, и я не принимал участия в решении о террористических актах. Прокурор безапелляционно считает доказанным, что я был шпионом. Это не верно. Я - не шпион и не был им. И я не шутя говорю, что если бы я был шпионом, то десятки стран могли бы закрыть свои разведки – им незачем было бы держать в Союзе такую массу шпионов, которая сейчас переловлена». Этими словами Ягода посмеялся над абсурдом обвинений. Если он не был шпионом, то, значит, и не передавал за границу никаких секретов. Поскольку ни одно из обвинений не было доказано, тогда в чём же антисемиты обвиняют сегодня Ягоду?

Ягода был расстрелян 15 марта 1938 года вместе с 16-ю другими обвиняемыми. Как всегда, Сталин не напился кровью одного Ягоды, он уничтожил 15 родственников из его семейства, в том числе жену Иду Альтшуллер, сестёр, их мужей, братьев, почти всех детей и даже престарелых родителей. Отцу Ягоды было 77 лет, матери – Марии Гавриловне – 73 года. Из пятерых детей случайно выжил младший сын Генрих, которому во время расстрела отца исполнилось 7 лет. Из всех расстрелянных и репрессированных родственников Ягоды была реабилитирована только сестра Розалия, которая умерла по дороге в Колыму в 1948 году после второго ареста. Другая сестра – Эсфирь была расстреляна 16 июня 1938 года.

Ягоду расстреляли по ложным обвинениям, и поэтому он должен быть реабилитирован. Жена Бухарина А. Ларина подтвердила невиновность Ягоды по предъявленным обвинениям: «Он был так же оклеветан, оболган, как и его жертвы». Ягоду расстреляли на основании ложных обвинений, но никто не желает признать преступным приговор, никто ни слова не сказал в защиту 15 родственников, которые были также расстреляны невинно. Отменить ложный приговор Ягоды органы правосудия просто обязаны. А если Ягода в чём-то виновен, то в таком случае нужно провести новый процесс и предъявить новые обвинения! Что касается «жертв» Ягоды, о которых упомянула Ларина, то ни она, ни Некрасов, ни многочисленные клеветники, ни Соломенцев не потрудились назвать конкретные примеры для подтверждения страшных обвинений, потому что их, очевидно, просто нет. В 1988 году Соломенцев пообещал определить «меру вины Ягоды», но прошло уже около 20 лет, нет уже в живых самого Соломенцева, а никто и не собирается провести новое расследование. Этот факт ещё раз подтверждает невиновность Ягоды. Вопрос о реабилитации Ягоды является принципиальным – нужно снять огульные обвинения с еврея, на которого русские националисты клеветали более 70 лет. На мой взгляд, на такой шаг российское правосудие пойти неспособно ни сегодня, ни через сто лет.

Количество обращений к статье - 5366
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com