Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Корни и крона
Ветви моей родословной
Любовь Гиль, Беэр-Шева

(Окончание. Начало в № 163)

Ветвь Абрамские – Шаргородские 

Мой отец Лазарь Фридович (Лейзер, Элиэзер)  Шаргородский родился в семье Надежды Григорьевны (Нехамы Гиршевны) Абрамской-Шаргородской и Фрида Лазаревича  Шаргородского.

АБРАМСКИЕ

Фамилия  Абрамский восходит к библейскому имени Авраам, первому патриaрху народа Израиля, «отцу многих народов».
Мой прадед Гирш (Григорий) Абрамский был владельцем  аптеки в Каховке, Херсонской  губернии. Родился он приблизительно  в 1820-1821 году, прожил 88 лет. Место его рождения мне не известно, но предположительно он из  Польши  (возможно, из мест, относящихся  сейчас к Литве  или  Западной  Белоруссии).  
Мне посчастливилось видеть его портрет, к  сожалению, не сохранившийся. Эта фотография много лет украшала скромную этажерку моей бабушки, его младшей дочери  Нехамы  (Надежды ) Абрамской-Шаргородской.
Не раз, глядя  на старое фото, я любовалась одухотворенным лицом моего прадеда. Помню его длинную бороду, высокий лоб, темные волосы,  длинный  еврейский нос, но более всего  запомнились  его глаза. Слегка ироничный, проницательный  взгляд его выразительных, ласковых глаз источал  огромную жизненную силу, оптимизм и радость жизни.  Запечатлен он был на этом снимке  в довольно  зрелом возрасте, сидящим в кресле, помню его очки в тонкой оправе. Чем-то он очень похож с Ахад Гаамом.
Имя и девичья фамилия его жены, моей прабабушки, мне неизвестны, однако предполагаю, что звали ее Бейлкой, так как две ее внучки получили это имя. У нее и ее супруга Гирша было пятеро детей:  Шимон (Сеня) и Яков, а также  Дебора (Дора),  Клара и Нехама (Надя) – моя бабушка.
Сведения об этой  ветви моей родословной у меня  весьма скудные. Постараюсь описать то, что мне известно.   
Шимон Абрамский выехал в 1919 году в Аргентину, но там не прижился и в 1937  году вернулся в Россию, поселился в Свердловске со своей супругой-врачом.
У Якова Абрамского были дочери Белла  и Эстер (Фира). Белла жила в Одессе со своим супругом – работником железной дороги и сыном. Знаю, что ее невестка работала в Интуристе.У меня сохранилась  фотография  Беллы. Фира погибла в Катастрофе, ее  сын  после войны проживал в Херсоне. Не найдя Эстер Абрамской в скорбных списках «Яд ва- Шема», я внесла ее имя в эти списки.
Сестра бабушки Дебора Абрамская прожила 91 год, ее дочь Тамара, по профессии юрист, жила в Одессе, скончалась в возрасте за семьдесят. Она любила плавание, купалась в  Черном море из года в год  до поздней осени. Однажды, после очередного плавания, она заболела воспалением легких и, к сожалению, спасти ее не удалось.
У сестры Клары Абрамской была дочь Сима Зайцева. Сима жила и работала в одном из  крымских колхозов, у нее была дочь Валя. В начале шестидесятых годов Сима гостила у моей бабушки в Харькове, я ее помню.
У моей бабушки Нехамы Абрамской (1877 – 1968) было трое детей: Белла (Бейлка),    Лазарь (Лейзер, Элиэзер) и Григорий (Гирш). Расскажу об их судьбах. Белла  Шаргородская-Гершкович (1905 – 1995). У Беллы была дочь Фрида  Гершкович-Роберман  (1924 – 2001 ),  дочь Фриды Лариса Роберман-Кройтор, сын Ларисы  Дмитрий, его дочь Дина  живут  в  Константиновке, Донецкой области, дочь Ларисы Алиса живет в Израиле, учится в университете. Сын Фриды Борис Роберман, его сын Евгений, сын Евгения 
Ярослав,  дочь Бориса Инна, ее сын Богдан  живут также в Константиновке.
Лазарь Шаргородский (1907 – 1972 ) – мой отец . Я – его единственная  дочь, Любовь  Шаргородская-Гиль, моя  семья - мой супруг Михаил Иосифович Гиль, дочь Алла Гиль и сын Лиор Гиль живем в Беэр-Шеве, Израиль.
Григорий  Шаргородский (1909 – 1989) был женат на Адели Ароновне Эльтерман (1921 -1978), у них две дочери - Алла и Евгения.
Алла Шаргородская-Бердичевская живет в Чикаго, у нее дочь Светлана и внучка  Алина. Евгения Шаргородская-Кузнецова  живет в  Сент-Луисе ( США), у нее сын Дмитрий и двое внуков, Эрик-Грегори  и Эндрю-Натан.
В России фамилия Абрамский встречается нечасто, больше Абрамовых, Абрамовских, Абрамовичей, Абрамсонов.  В Израиле мне не раз встречалась эта фамилия, и с некоторыми  ее носителями мне удалось  поговорить.
Выяснилось, что все они - выходцы  или потомки выходцев из Польши и Литвы.
Музей Диаспоры указывает известного историка  Шимона Абрамского, родившегося в Литве и проживающего в Англии. В нашем Беэр-Шевском университете  преподает биологию профессор Цви Абрамски, его родители – выходцы из Польши. В передаче «Шабат шалом» 9-го канала ИТВ участвовала научный сотрудник «Яд ва-Шем» доктор  Ирит Абрамски, ее корни из Литвы. Кроме того. В Израиле известна легкоатлетка (бег на  марафонские дистанции) Нили Абрамски.
Буду рада, если найдутся еще Абрамские – возможно, у нас найдутся общие корни,  и я  получу новые сведения. Слышала, что у бабушки были родственники в Гродно и в Брест-Литовске, а также  родственники по фамилии Уманские, но не знаю, по  какой ветви и где они жили.               
В списках «Яд ва-Шема» числится 104  уничтоженных  в  Катастрофе  евреев по фамилии  Абрамские, в основном, уроженцы Польши, Литвы, Западной Белоруссии. Имена  Гирш (Герш ), Яков, Шимон встречаются среди них чаще других.
Всё это позволяет предположить, что мой прадед  Гирш Абрамский – выходец из тех же мест. Остается невыясненным, когда он попал в Херсонскую губернию. Возможно, что еще будучи ребенком, он вместе с родителями попал в число двух тысяч  беженцев, выселенных в 1823 году из белорусских деревень  и обосновавшихся в еврейских колониях Новороссии. Не исключено, что он мог переселиться в Каховку в зрелом возрасте, приобретя к тому времени профессию фармацевта и имея достаточно средств, чтобы стать владельцем  аптеки…

Описывая ветвь моей родословной, связанной с родными моей бабушки Нади, не могу не упомянуть еще об одной семье, жившей в  Евпатории, почти полностью уничтоженной фашистами  в 1941 году. Это двоюродная сестра моей бабушки, ее муж, их шесть   дочерей  и неизвестное мне число их внуков…
К моему величайшему сожалению, я не знаю ни их имен, ни фамилии.  Из всей этой семьи после войны в живых осталась лишь одна дочь – Вера Пейсахзон (фамилия по мужу), она жила в Харькове со своим мужем  Семеном  Пейсахзоном, известным  терапевтом, он много лет работал в психоневрологическом диспансере. Их  дочь, Алла Пейсахзон, выпускница биофака Харьковского  университета, работала в лаборатории детской больницы  Киевского  района  г. Харькова.  С семьей Пейсахзон я была знакома, они жили  на Пушкинском  въезде, № 8, на четвертом  этаже. К сожалению, все они уже ушли из жизни, и не у  кого спросить  девичью фамилию  Веры, ее отчество, имена ее родителей, сестер, племянников - для того, чтобы записать их всех в «Яд ва-Шеме», проверить,   попали ли они в списки  603 уничтоженных  в массовом  расстреле евпаторийцев,  выяснить, записаны ли они в книге Гиты Губенко, в которой перечислены многие жертвы Катастрофы из Крыма, в том числе и из Евпатории. Я сделала множество попыток узнать хотя бы девичью фамилию и отчество Веры Пейсахзон, но, увы, поиски мои пока успехом не увенчались. Возможно, кто-то из тех, кто прочтет эти строки, сможет чем-то помочь мне в решении этой непростой проблемы. Буду очень благодарна. Именно с этой целью я  так подробно описала семью Пейсахзон. Возможно, найдутся люди, знавшие их  и их ушедших в годы Катастрофы близких.
Ведя поиск погибших в Евпатории родственников, я узнала от моей троюродной сестры по ветви Боград-Блох, Евгении Яковлевны Блох-Кауровой, что ее бабушка, тетя и двоюродная сестра также были уничтожены немецкими фашистами в Евпатории. После чего я заполнила анкеты для «Яд ва-Шема» на их имена. Это Надежда Швец, 1881 г.р., Ольга (Голда) Исааковна Швец-Маняк, 1906-1907 г.р. и Галина Маняк, 1928 г.р., да будет благословенна память о них!

ШАРГОРОДСКИЕ

Фамилия Шаргородский связана с городом Шаргород, по-польски – Шарогрод (Шарогруд), в еврейском звучании – Шаригрод. Этот городок расположен в  Подолии, в  Винницкой области. Сведения о Шаргороде можно найти  в книге-исследовании «100 еврейских местечек Украины» авторов В. Лукина,  А. Соколовой  и Б. Хаимовича, в  Краткой еврейской энциклопедии, в «Книге времен и событий» Ф. Канделя,  немало также о Шаргороде написано и  С.М. Дубновым.
Образование еврейской общины в Шаргороде относится  к концу 16-го - началу 17-го века. Синагога  Шаргорода, относящаяся к  числу самых старых каменных синагог, построена в 1589-ом году. Меня настолько впечатлило ее описание  Матвеем Гейзером  в его пpоизведении «Эзра  Мордухаевич  (Иов из Шполы )», что не могу  не привести эти строки:
«… Я свернул в переулок и увидел силуэт высокого белого здания, величественно возвышающегося над  окружившими его приземистыми домиками.
Я застыл от неожиданности – на меня вдруг повеяло чем-то очень далеким и давним. Я ощутил себя в других временах, в другой стране – я как будто очутился в мавританской Испании, на берегах легендарного, воспетого столькими поэтами Гвадалквивира… Откуда возникло это видение здесь, в степях Подолья? Быть может, его  принесли сюда сефарды – потомки  испанских евреев, изгнанных из Андалусии в конце 15-го века?  В память о тех временах, когда жили они в Севилье, Кордове, Гранаде и познали истинный расцвет своей культуры?..».
Для строительства этой синагоги польский князь Замойский пригласил итальянского архитектора, так как старался поддержать развитие еврейской общины в Шаргороде.  Вовсе не исключено, что  в те времена среди мигрировавших  туда  евреев из Малой Польши,  Червоной Руси, Литовской  Волыни, а также из  внутренних областей Польши и других  стран Европы, в частности, из Италии, были и прямые потомки изгнанников из Испании и Португалии. Несмотря на то, что евреи жили в Шаргороде и ранее, еврейская община в нем, как в городе Польского воеводства, зафиксирована лишь в 1602 году.
Однако, как известно из истории,  «золотой век» еврейских общин в Подолии завершился в 1648-м году  катастрофой хмельнитчины. Войском Богдана Хмельницкого была вырезана почти поголовно вся еврейская община Шаргорода, лишь немногим удалось выжить. Некоторые попали в плен к татарам и уцелели, другие бежали в Замощь, в Бучач и иные места, кто-то спасся в шаргородских катакомбах…
После хмельнитчины в Подолии еще долго почти не было евреев.
Начало восстановления еврейской жизни относится к  последней трети 17-го века,  к периоду турецкой оккупации Подолии. Надо сказать, что турецкие власти способствовали  возвращению евреев. Среди прибывших из Турции евреев было немало бывших жителей Подолии, плененных татарами и выкупленных из плена
турецкими евреями. Также хлынула новая волна переселенцев из Литвы и Польши, Червоной Руси, Молдавии и Валахии. Таким образом, в Шаргороде к началу 18-го века сложилась весьма пестрая еврейская община, в которой,  несомненно, присутствовали как ашкеназы, так и сефарды.  Общим их языком со временем стал идиш.
В это время Шаргород снова был возвращен польским владельцам,  с 1715 года из руин он начал снова превращаться в город, шло строительство, прибывали новые переселенцы, еврейская жизнь возрождалась …
Как известно, начиная с 1795 года, евреям  стали давать фамилии, записывая их в русифицированной форме. Часть таких фамилий была связана с местом проживания, так называемые  «географические» фамилии, при этом многие наши соплеменники утеряли свои родовые «прозвища». Можно предположить, что  в конце 18-го – начале 19-го века мой прапрадед получил фамилию Шаргородский, являясь жителем Шаргорода. Однако  либо он, либо его сын – мой прадед Лейзер Шаргородский - покинули Шаргород и поселились в Перекопе Таврической губернии. В начале двадцатых годов 19-го века  Россия начала осваивать Северное Причерноморье и Крым, в то время увеличился и приток еврейского населения в эти края. Еврейских мигрантов из местечек Украины, Белоруссии, Литвы, Польши и из других стран привлекало быстрое развитие международоной торговли. Еще с 1791 года по указу Екатерины  Второй было закреплено право евреев жить в Новороссии в составе купеческого и мещанского сословия. По переписи населения 1847 года в Перекопе проживало 154 еврея.
Мой дед, Фрид Лазаревич (Лейзерович) Шаргородский (1858-1924) родился в Перекопе  в купеческой семье Лейзера  и Голды (Ольги) Исааковны Шаргородских. Лейзер был женат на Голде вторым браком после того, как овдовел. От первого брака у него было шестеро сыновей, все они эмигрировали в Америку в 1919 году. С тех пор связь с ними прервалась, никто не знает, добрались ли они туда или осели в других странах.
С Голдой у Лейзера было трое детей: дочь Поля, о судьбе которой мне ничего  не известно, Лев (Лейб) и Фрид – мой дед. Братья Лев и Фрид стали купцами 2-й гильдии, они были дружны. Лев Лазаревич Шаргородский был образованным, очень энергичным, удачливым коммерсантом. В семейных преданиях не раз звучало, что это был очень красивый, импозантный человек, страстно любящий жизнь. Однако быть купцом было не безопасно. В 1916 году по дороге домой с большим количеством товаров Лев был убит грабителями. Его вдова и сын покинули Перекоп в 1919 году, сына предположительно звали Лазарь – так же, как и моего отца. Слышала от папы, что у него были родственники в Ленинграде, возможно речь шла о потомках Льва. По другой версии, он жил в Ташкенте, я даже предполагала, что речь идет об известном профессоре невропатологии Шаргородском, о котором я услышала в Израиле от бывших ташкентцев и о нем же прочитала в повести «Простите меня» Веры Яковлевны Горелик, опубликованной в «Еврейском камертоне». Я пыталась установить его имя и отчество, но, к сожалению, никто не помнит их, все помнят этого замечательного врача и человека, как профессора Шаргородского. Вера Яковлевна, к которой я обратилась, приложила много сил, чтобы найти кого-нибудь, помнящего его имя. Но хотя этот поиск успехом не увенчался, так до сих пор мне не удалось выяснить, был ли профессор Шаргородский двоюродным братом моего отца или однофамильцем (все же не теряю надежду найти ответ и разыскать потомков  Льва  Шаргородского), я благодарна судьбе, что свела  меня с таким  добрым другом, как  Вера Яковлевна.                              
Братья Лев и Фрид занимались оптовой торговлей в Сибири, на Урале, в европейских  странах, в частности, в Англии, Португалии, Италии. Им не раз приходилось бывать в Одессе, Николаеве, Каховке, Херсоне, Омске, Екатеринбурге, Оренбурге. Дедушка  Фрид был большим любителем оперы, в своих поездках в Италию любил бывать в театре «Ла-Скала». Помню, как мы с моим супругом Михаилом, возвращаясь домой после научной конференции из Швейцарии, должны были улететь в Израиль из аэропорта в Милане. Мы решили во что бы то ни стало посетить театр «Ла-Скала». Нужно сказать, что с большим трудом нам удалось купить билеты… Для меня это было не только знакомство с прославленным театром, но и «свидание» с моим дедушкой, с которым мы разминулись во времени - ведь я родилась значительно позже его кончины.
В списках «Яд ва-Шема» я обнаружила 111 ушедших в Катастрофе евреев, носителей фамилии Шаргородский. Среди них - бывшие жители Винницкой области, Одессы, Николаевской области, Молдавии, Бессарабии, Румынии. Среди погибших Шаргородских часто встречаются имена Лев (Лейб), Исаак, Фрида (Фрейда)…

Семья Фрида Шаргородского
и Нехамы Абрамской-Шаргородской

Фрид и Нехама поженились в 1904 году и поселились в небольшом городе Армянске-Базаре, находившемся в четырех километрах от Перекопа. Нехама переехала жить к мужу из Каховки. В Армянске родились их дети Белла, Лазарь и Григорий. Жили они зажиточно, у них был большой красивый дом и несколько магазинов, Фрид также управлял хлебной конторой. В 1914 году во время войны был пожар, их дом сгорел, но, к счастью, никто из членов семьи не пострадал. Они выстроили новый дом, который получился еще краше старого.

Друг Наум (слева), Анна-Нехама Блох-Шаргородская и Александр (Исаак) Блох-Крамар.
Начало 30-х годов, Харьков

С приходом советской власти Шаргородские в одночасье стали бедняками, все нажитое добро было конфисковано, семью переселили  во флигель, а дом и магазины превратились в советские учреждения…
Дед очень болезненно все это воспринял и заболел. Шли тяжелые времена, власть все время менялась, погромы не давали никакой передышки,состояние здоровья Фрида устойчиво ухудшалось, 20 января 1924 года он скончался. Да будет благословенна память о нем.

Из воспоминаний моего отца об Армянске

Армянск, где родился  мой отец, тогда назывался Армянск-Базар. Этот небольшой городок находился на самом севере полуострова Крым, основан он армянами, ранее там проживала довольно многочисленная армянская община,  однако к началу 20-го века там оставалось всего 50 армянских семей и единственная армяно-григорианская  часовня.  Фамилии армян, проживавших в Армянске, заканчивались на «ов» - например, Донников, Канунников и.т.д.
Население Армянска было многонациональным, там проживали татары, русские, евреи, армяне, украинцы, поляки, немцы, греки, молдаване … Три еврейские общины – крымчаков, ашкеназов и караимов - жили довольно дружно, так же мирно они уживались и с остальным населением.
О первых десяти годах своей жизни  (до 1917 г.) папа вспоминал с большой любовью. Он и его младший брат  Гриша  с четырех лет  учились в хедере, с шести лет он начал обучаться игре на скрипке, в восемь  с половиной был принят в гимназию. Учителями гимназии были высокообразованные интеллигенты, сумевшие создать благоприятную атмосферу для своих учеников. Особенно  горячо папа вспоминал своего учителя истории, бывавшего в Палестине, Египте, Греции, Италии, который сумел увлечь моего папу рассказами об этих поездках, о раскопках , в которых сам учитель принимал участие и даже привез в гимназию  несколько экспонатов из Греции. У  папы появилась мечта – стать археологом. Но, увы, этому не суждено было случиться. Как сына  купца, при советской власти его не принимали в высшее учебное заведение.
После установления советской власти в Крыму все гимназии были преобразованы в школы, гимназисты стали школьниками, все дети семьи Шаргородских продолжили учебу в школе г. Армянска. Надо сказать, что папа, не получив высшего образования, был хорошо образован, знал, кроме русского и идиш, еще и немецкий, французский, латынь, читал молитвы на древнееврейском, свободно разговаривал на татарском, армянском, владел языками крымчаков и караимов. Среди его друзей были не только евреи, он также с большой теплотой вспоминал о своих русских, польских, татарских, армянских, немецких друзьях. В моей памяти осталось несколько имен тех, о ком он часто вспоминал, - Гриша Лернер, Гриша Разумов, Гриша Магрычев, еврейская девочка по фамилии Писаренко. Семьи Писаренко, Евелевых, Блюмен были дружны с семьей Шаргородских, они часто собирались вместе, устраивали концерты, коллективное чтение газет и журналов. Организатором была моя бабушка Надя. С детских лет и до самой глубокой старости она была страстной книгочейкой, помню ее вечно не расстающейся с книгой, она могла без устали рассказывать и о прочитанном, и о многих событиях своей нелегкой жизни. Сегодня мне только жаль, что  не расспросила ее об истории семьи подробнее…
От Армянска до Черного моря было 4 км, а до Азовского – 9 км. Мальчишки ранним утром отправлялись к морю, чаще к Черному, но, бывало, - и к Азовскому. Возвращались  поздним  вечером, усталые, но довольные. Воспоминания об этих походах к морю были одними из самых любимых, как,  впрочем, и мама моя часто вспоминала свои одесские купания и заплывы с братьями, сестрами, друзьями и подругами…

Вспоминается рассказ папы  о том , как  в 1914 году, когда уже шла Первая мировая,  однажды в их  дом ворвались  погромщики. Но отец не растерялся, моментально на идиш сказал младшему сыну, чтоб тот бежал к соседу и рассказал ему о случившемся. Гриша  незаметно пролез между ног громилы-казака, и вскоре появился сосед, добрый друг Фрида, влиятельный человек в Армянске, поляк. Внушительно поговорив с бандитами, он сумел отвести беду.

Этой фотографии ровно сто лет. Фрид Шаргородский (мой дедушка) и моя бабушка Абрамская-Шаргородская Надежда (Нехама). У нее на руках - Шаргородский Лазарь (мой папа). А стоит Белла (Бейлка) Шаргородская-Гершкович. Армянск-Базар, 1908 год

Мой дед  Фрид  Шаргородский  не раз бывал у известной  помещицы-немки Софьи  Богдановны  Фальцвейн в ее имении Аскания-Нова. Он был дружен с ней, и она подарила ему фокстерьера, и этот  пес Люкс был у папы главным героем  его рассказов. Что же касается Софьи  Богдановны, папа  вспоминал о ней, как  о добрейшей женщине, человеке очень высоких нравственных  качеств и был категорически не согласен с Натаном  Рыбаком, который представил ее в своем  романе «Таврия» как эксплуататоршу, злую помещицу…
В 1926 году  Шаргородские покинули Армянск. Бабушку с сыновьями переселили в еврейский колхоз под Джанкоем, по-моему,  в колхоз  им. Молотова  (к сожалению, это не точно). Там им дали дом, корову, приусадебный  участок. Бабушка научилась доить коров, работала в колхозе, а также занималась  домашним хозяйством, доила  свою корову, и у них уже было молоко, творог, масло, сметана.  Ее сыновья также работали в колхозе: Лазарь – земледельцем, а Григорий – возницей, он  развозил на лошади людей, продукты, инструменты, но пик работы приходился у колхозников на время сбора урожая.
Затем папу, как грамотного молодого человека, послали в Феодосию на бухгалтерские курсы, ведь колхозу требовался  бухгалтер. По окончании курсов он вернулся в колхоз  и работал там бухгалтером до 1932 года.

Как сына купца, моего отца не принимали в высшее учебное заведение. Так вместо осуществления своей мечты стать археологом папа стал бухгалтером. B 1932 году он со своей матерью и братом переехал в Харьков, где уже несколько лет жила его сестра Белла с мужем Борисом (двоюродным братом моей мамы ) и дочерью Фридой. В Харькове сошлись пути моих незабвенных родителей, уроженцев южных степей Причерноморья, там же родилась и я, но это уже другая история…

Слева направо - Анна-Нехама Блох-Шаргородская, Светлана Блох, Ася Спекторова-Блох и Борис Блох, Харьков, 1940 год

По возвращении с фронта в 1945-м  и всю оставшуюся жизнь мой отец прожил в Харькове, скончался в 1972 году. Да будет благословенна память о нем!
В Харькове жил еще один уроженец Армянска, друг нашей семьи Фима  Шмитов, его сестра Аня и ее дети, Алла и Марик. Помню и с благодарностью вспоминаю этих милых людей, но не знаю, где сейчас их потомки.

В восьмидесятых  годах  младший брат отца, мой дядя Гриша, решил навестить город детства, взял билеты на поезд до Армянска  и обратно, планируя провести там три дня. Хотя у него там никого не осталось, он решил остановиться в гостинице, побродить по знакомым местам, найти место захоронения его отца – моего деда. Но… на станции  Армянск он обнаружил, что на месте бывшего города нет ничего, сплошной пустырь, а город – абсолютно новый город - отстроен на расстоянии трех километров от старого. Он хорошо помнил расположение домов, синагог, школы, кладбища, базара, магазинов. Все это исчезло, ушло в небытие.

Братья Шаргородские – Лазарь (слева) и Григорий, Армянск, 1924 год

Дядя Гриша долго стоял как  вкопанный, не мог сдвинуться с места, слезы душили его…
Но все же нашел в себе силы пройти по родному, незабываемому, так часто приходящему во снах  месту на Земле … Вскоре после этого он принял решение не останавливаться на ночлег, а уехать домой первым из проходящих поездов. Во время войны город был полностью разрушен, восстанавливать было нечего, вот и решили построить новый город поодаль от старого, а название сохранить. Можно только представить себе, как было горько бывшему фронтовику, прошедшему всю войну увидеть такое зрелище на месте своих родных пенатов. У городов тоже бывают разные судьбы.
Мой дядя Григорий Шаргородский ушел из жизни в Харькове в 1989 году, не дожив трех дней до своего  восьмидесятилетия. Да  будет благословенна память о нем! Это был прекрасный, благороднейший человек, его нельзя было не любить.

Послесловие

Все мы, ныне живущие евреи, – потомки  вечных скитальцев, прошедших через множество катастроф, периодически повторяющихся в истории нашего многострадального народа. Как же нам повезло родиться! Каким чудом сохранился наш народ! Его историю начали записывать с давних времен, и в ней не только горечь потерь, но и богатство феерических  взлетов. И для нас очень важно не только не растерять свою историю, а по крупицам собирать и дополнять ее.
Я верю в то, что сбудутся пророчества, и наш рассеянный  по всему миру, многострадальный, но никогда не унывающий народ снова соберется в один  нерасторжимый узел. Земля Израиля ждет всех своих детей. Настанет этот час. А история наша продолжается и будет продолжаться  во веки веков! Амен!

Хочу отметить, что, отыскивая свои корни, я нашла многое, о чем даже и не подозревала. Я познакомилась - очно и заочно - со  многими людьми, и не только с родственниками, а  и с теми, кто ими не является, и счастлива, что живу в одно и то же время с такими замечательными людьми, каждый из которых - со своей уникальной судьбой, историей своей жизни и своей семьи…
Я очень благодарна всем им за каждое новое слово и надеюсь, что многие из них еще напишут о своих корнях и о своей жизни, а  также их потомки напишут о них. Ничто не будет забыто и никто не будет забыт!

 

Количество обращений к статье - 7602
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com