Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
«Каждый выбирает для себя...»
Зиси Вейцман, Беэр-Шева

Блуждая в Сети в поисках нужной,но не имеющей отношения к этим заметкам информации, я случайно набрел на фотоснимок, привлекший мое внимание. На нем были изображены мемориальная доска с бюстом Героя Советского Союза Льва Ефимовича Маневича, установленные на здании управления Федеральной службы безопасности (УФСБ) по Самарской области. В этом старинном здании в 1920-1930 г.г. размещалось другое управление - Самарско-Златоустовской железной дороги, в политотделе которой работал Л. Е. Маневич. О наличии большого сквера имени Маневича около Дома культуры "Мир" в Самаре, ставшей мне почти родной за прожитые в ней два десятка лет, я, конечно же знал, хотя по причине отдаленности сквера от места моего проживания посещал его довольно редко. Но увековечить имя знаменитого разведчика в виде многочисленных зеленых насаждений самарским чекистам показалось, видимо, недостаточным и, установив 19 декабря 2008 года в торжественной обстановке памятную доску с бюстом в своей вотчине, они отдали дань человеку, безусловно, заслужившему подобные почести.

После октябрьских событий 1917 года Маневич был демобилизован из старой армии, а в апреле 18-го вступил добровольцем в Красную армию, был комиссаром бронепоезда, командиром отряда особого назначения, служил в штабе стрелкового корпуса, воевал в Азербайджане, Сибири, участвовал на Волге в борьбе с бандитизмом. В Самару молодой Маневич прибыл из Баку, где воевал в составе знаменитого Интернационального полка. Соратники единодушно отмечали присущие ему качества: мужество и умение воздействовать на людей словом. Так, однажды безоружный Маневич убедил отряд, состоящий из нескольких сот мятежников, сложить оружие и сдаться без кровопролития. Причем, поверившие Маневичу повстанцы сами проводили его в расположение красноармейских частей.

С февраля 1919 года Маневич работал инструктором Главполитпути, а затем заведовал районным политотделом Самарско-Златоустовской железной дороги, который размещался в обшарпанном вагоне третьего класса на станции Уфа. В 1920 году Лев Ефимович был избран депутатом Самарского городского совета. Летом 21-го женился на коренной волжанке - двадцатидвухлетней Надежде Михиной, дочери самарского фельдшера. Молодая студентка, наслушавшись речей красного агитатора, была покорена им. Вскоре у них родилась дочь Татьяна. Тогда же Маневич окончил Высшую школу штабной службы комсостава РККА, а в 1929 году - курсы при Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского, после чего в мае-октябре того же года служил летчиком- наблюдателем 44-го авиаотряда в Грузии.

Лев Маневич состоял на службе в разведуправлении Красной Армии, и в конце 1935 года, когда постановлениями правительства были введены воинские звания для сухопутных, воздушных и морских сил, ему было присвоено звание "полковник", что по тогдашней табели о рангах соответствовало должности полкового комиссара. В период с 26-го по 36-й год Лев собирал особо важную развединформацию за рубежом - главным образом, в Австрии и Германии, где под именем Конрада Кертнера, представителя лесопромышленных фирм, добывал сведения о немецкой военной промышленности. В Италии в течение двух лет руководил нелегальной военно-технической резидентурой, возглавлял также международное бюро изобретений и патентов с февраля по октябрь 1932-го, но из-за провала был вынужден оставить страну, действовал в Испании. В Вене его неожиданно арестовали по подозрению в совершении незаконных операций с крадеными бриллиантами, художественными ценностями и наркотиками – в общем, "полный набор", но суда удалось избежать. То ли местная Фемида не обнаружила состава преступления, то ли адвокат попался толковый, но "дело" развалилось. 12 декабря 1936 года в результате предательства его арестовала итальянская контрразведка, и Маневич был приговорен к 12-летнему тюремному заключению.

Советские источники утверждают, что даже находясь в заключении, Маневич продолжал сбор и передачу ценной информации, - правда, какой именно и каким образом ему это удавалось, они не сообщают. В 1943-м Лев Ефимович был неожиданно освобожден десантом союзных войск, но затем был схвачен гестапо и помещен в лагерь. Содержался Маневич периодически в разных лагерях, наводивших ужас только своими названиями: Маутхаузен, Мельк, Эбензее (в них он выдавал себя за полковника Старостина). Будучи тяжело больным туберкулезом, Маневич, тем не менее, проявлял большую силу воли и мужества, участвуя в антифашистском подполье. Рано утром 9 мая (по некоторым источникам - 11-го) 1945 года, через два дня после освобождения из концлагеря американскими войсками, Лев Маневич перед смертью успел сказать своему товарищу: "Передай в Москву, я - Этьен (один из псевдонимов разведчика - авт.). Скажи, чтобы не трогали семью. Я сделал всё, что мог... Запомни - Этьен".

Имя Маневича стало широко известно после того, как 20 февраля 1965 года ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, возвращена родовая фамилия (он был похоронен под именем Старостина, перезахоронен в том же году под своей фамилией на кладбище Сан-Мартин Зюд в австрийском городе Линце, где погребены советские солдаты. На могильной плите - надпись: «Здесь покоится прах Героя Советского Союза полковника Маневича Льва Ефимовича. 1898-1945».

Писатель Евгений Воробьев написал и издал о Маневиче роман - "Земля, до востребования", и затем в 1972- м на киностудии имени Горького режиссером Вениамином Дорманом поставлен одноименный двухсерийный фильм (оператор Михаил Гойхберг, художник Марк Горелик) с популярным артистом Олегом Стриженовым, натуральным блондином, внешне ничем не напоминающим своего прототипа, у которого имя-отчество Лев Ефимович, а по другим, более вероятным источникам - Лев Израйлевич (да и кто бы из советских кинорежиссеров, будь даже трижды неевреем, в те махровые застойные годы стал бы акцентировать внимание на происхождении главного героя фильма, родившегося в бедной еврейской семье в белорусском городке Чаусы Могилевской губернии?..).

* * *

Факты, касающиеся биографии Льва Маневича, которые я изложил выше, более или менее известны читателям. Казалось бы, о легендарном советском разведчике сказано все или почти все. Тем более, что пришли другие времена, открыты многие архивы, появился интернет. Но вот в 1993 году, когда я работал в самарской еврейской газеты "Тарбут", в редакцию пришло письмо из Баку, столицы ставшего уже независимым Азербайджана, от Марка Верещака - человека с довольно интересной судьбой. Будучи коренным бакинцем, Марк Григорьевич в молодости состоял в организации сионистов-социалистов, встречался с ивритским поэтом Хаимом Ленским, который был вхож в их дом. В 1929 году молодой сионист-социалист был арестован, доставлен в московскую Бутырскую тюрьму и приговорен к трем годам ссылки в Сибирь. Время большого террора еще не наступило, и благодаря некоторым послаблениям, Марк Григорьевич сумел наладить переписку с Ленским, даже получал от него письма со стихами на иврите. Находясь в суровых сибирских условиях и все еще как социалист, пусть и сионист, смутно веря в гуманность рабоче-крестьянской власти, Верещак написал прошение о замене ссылки высылкой в Палестину. Гулаговское начальство долго потом потешалось над этим письмом, и вместо Земли обетованной Верещак очутился на Волге, в Саратове, и только через годы тяжелых испытаний вернулся в родной Баку.

Мое эпистолярное общение с Марком Верещаком продолжалось, иногда я отправлял ему очередные номера нашей газеты, на которые получал зачастую критические, но всегда доброжелательные отзывы. В одном из писем Марк Григорьевич затронул бакинские эпизоды, связанные со Львом Маневичем и его близкими.

... Лет за десять до начала Первой мировой войны в Баку из Мстиславля Могилевской губернии приехал Моисей Израйлевич Маневич. Поселился он в поселке Романы и стал работать в нефтяной конторе в Черном городе (районе Баку, где были сосредоточены нефтеперегонные заводы). Здесь он познакомился с Бэллой Верещак, младшей сестрой отца Марка, и женился на ней. С этого брака и пошли родственные отношения двух еврейских семей. В 1908 году к Моисею приехала его младшая сестра Амалия (Маня) Маневич и поступила учиться в одну из бакинских гимназий. 6 мая 1917 года, возвращаясь вечером домой, Моисей Маневич попал случайно в перестрелку выясняющих свои отношения бандитов, и шальной пулей был убит наповал.

Так уж повелось, что в доме отца Марка - Григория Верещака - на встречу субботы всегда собиралась многочисленная бакинская родня. А когда в начале 1918 года в Баку приехал младший брат Амалии Лёва Маневич, то и он стал завсегдатаем этих посиделок в доме Верещаков. Вот тогда и состоялось знакомство восьмилетнего Марика Верещака с "дядей Левой" - будущим знаменитым разведчиком, которому было тогда двадцать лет. До этого "дядя Лева" жил в Швейцарии, куда девятилетним мальчиком был вывезен старшим братом Яковом, вынужденным жить в эмиграции, учился в Цюрихе в политехническом колледже (с 1913 года). Именно в Баку Лев Маневич вступил в партию большевиков и ущел добровольно в Красную Армию. Это был 1918 год.

Григорий Верещак, отец Марка, весьма высоко ценил и уважал молодого Льва, отзывался о нем как о человеке тонкого ума, больших способностей и знаний, обращался к нему на "вы", хотя по возрасту тот годился ему в сыновья, да и к тому же был родственником. Кстати, все родные звали его ласково Лёвушкой, а для мальчишек он был дядей Левой, обладателем настоящего нагана! Детские впечатления Марка о нем остались как о добром и веселом человеке. Посетив дом Верещаков в последний свой приезд в Баку, когда Марку было уже 14 лет, дядя Лева за ужином спросил подростка, почему он не вступает в комсомол. Выслушав, возможно, не очень убедительные суждения подростка по этому поводу, Маневич всё же заметил: "Каждый волен выбирать свою дорогу". Идейный большевик, он даже не счел нужным его агитировать. А ведь в школе Марку буквально на пятки наступали, требуя членства в комсомоле. Много лет спустя Юрий Давыдович Левитанский по-своему выразит эту мысль Маневича:

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу...

Лев Ефимович (на снимке) свой выбор религии и дороги сделал. Беседуя с отцом Марка о сионизме, он высказался коротко и резко, как отрубил: "Бред и вред!". Впрочем, увлеченный идеями большевизма, сионизмом он просто не интересовался, но национальности своей не чурался. Вплоть до середины восьмидесятых в советских средствах массовой информации и книгах нигде не упоминалась национальность героя-разведчика, а ведь родился и вырос он в традиционно религиозной еврейской семье, где соблюдались национальные обычаи и праздники. Создавался миф, что Маневич чуть ли не белорус, а в сборнике "Герои Советского Союза - сыны Азербайджана", изданном в 1965 году в Баку, пошли еще дальше в области мифотворчества – сообщив, что "ребенком вместе с родителями он приехал в Баку и там учился". Впрочем, где этот Баку и где эта Женева! В том же сборнике авторы- составители утверждали, что и другой легендарный разведчик - Рихард Зорге - тоже сын знойной республики. Как говорил когда-то бровастый генсек: "Широко шагает Азербайджан!"...

Лев Маневич неплохо знал творчество Шолом-Алейхема, читал его произведения в оригинале, любил еврейские песни и охотно их исполнял. Он хорошо играл на скрипке и гитаре, особенно запомнились Марку две песни в его исполнении: "Зол зайн а бисэлэ штил" ("Пусть будет немножечко тихо") и "Ди бэйзэ мамэ" ("Злая мама"), и пел он так, что за душу хватало.

Лев Ефимович присутствовал как-то в доме Верещаков на пасхальном седере. Хорошо зная традиции Песаха, Агаду, тем не менее, не читал, но по книге следил, как это делают другие. Несмотря на эти детали, Маневич оставался убежденным атеистом.

Несколько слов о брате разведчика - Якове Израйлевиче Маневиче, у которого Лев жил в Швейцарии. О Якове упоминают как о революционере-политэмигранте, якобы состоявшем в рядах РСДРП (б). Амалия Маневич однажды сказала о брате: мол, Яков - не то эсер, не то меньшевик. Видимо, не считая возможным "портить" биографию героя-разведчика таким родством, Якова и представили заслуженным участником революционного движения, вынужденным бежать из царских застенков в Швейцарию. Приводится даже такой факт его биографии: в 1905 году его арестовали, когда он служил в армии, за хранение в казарме гектографа для печатания листовок. Каких листовок - большевистских, меньшевистских или эсеровских? - большой вопрос. Короче, р-р-революционер - и точка! Потому, наверное, и избежал Яков дальнейших репрессий, что, возвратясь после октябрьского переворота на родину, полностью отошел от политической деятельности, практиковал в качестве обычного врача...

Готовя к публикации этот материал, я так и не смог выяснить следующее: отчего у родных братьев Маневичей, у которых был общий отец, разные отчества? Яков и Моисей - Израйлевичи, а младший, Лев, - Ефимович. На этот вопрос я не нашел ответа, поэтому остается не самый лучший вариант - догадываться, предполагать. Например. что их отцу при рождении, как это было принято у евреев того времени, дали двойное имя: скажем, Хаим-Исроэл. Или наоборот. Но, думается, черту под отчеством Льва Маневича подвела в любом случае советская власть, верней, ее соответствующие органы. Ибо негоже советскому разведчику и будущему герою называться Львом Израйлевичем. Куда проще - Львом Ефимовичем...

В истории человечества трудно найти более значительные и романтичные, более привлекательные деяния, чем подвиги борцов за счастье людей. Наверняка одним из таких ярких героев-романтиков был еврейский парень Лев Маневич, ставший легендарным русским разведчиком.
Количество обращений к статье - 2977
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com