Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Помним. И любим
Александра Свиридова, Нью-Йорк

Ленин был прав: кухарка может управлять государством. Не обязательно своим, в котором она родилась, и не обязательно всем целиком. Но его основными институтами, стоящими на страже прав маленького человека - запросто. Преодолевая сопротивление собственного государства. Регламентируя его в его преступлениях против человека.
Кухарка – в смысле «хозяйка кухни» - может всё.
При условии, если зовут её Елена Боннэр.


На кухне у Андрея Сахарова и Елены Боннэр в начале семидесятых годов прошлого века зародились ведущие правозащитные организации Америки и мира. Главы этих неправительственных организаций собрались в Нью-Йорке в большом зале Юридической школы Нью-Йоркского университета, что бы почтить память великой женщины. Выразить соболезнование и искреннее сострадание детям и внукам Елены Георгиевны.

Большой круг людей, связанных с семьей Елены Боннэр и Андрея Сахарова прочными тёплыми узами, скорбел вместе с ними.
Дети Елены – Татьяна и Алексей – рассылали приглашения по маминой записной книжке, по адресам, которыми мама пользовалась, рассылая и-мейл – один на всех, - когда хотела поделиться чем-то со всеми сразу.
Друзья привели друзей, которым дорого имя Елены Боннэр.
Случайных людей было мало.

Наверняка народу в зале могло быть больше, если бы дети согласились уведомить прессу заранее. Но дети сомневались в том, что это правильно. И я с ними согласна: атмсфера круга была важнее. Круга, в котором берутся за руки друзья, чтоб не пропасть по «одиночкам»... Имею в виду камеру-одиночку.

Мэри Холланд – прекрасный знаток советского и российского бесправия, юрист и профессор университета, много сделавшая для правового образования россиян, организовала эту встречу в стенах Нью-Йоркского университета и отошла в тень, уступив сцену отцам-основателям. Вел встречу Скотт Хортон – юрист, легендарный молодой человек, который еще в пору изгнания четы Сахаровых из Москвы в Горький представлял их интересы на Западе и был их «защитником» в том старом смысле слова, когда так называли истинных адвокатов. Сегодня он возглавляет Международную Лигу защиты прав человека.

На экране над сценой черным по белому была вынесена в эпиграф встречи фраза Елены Боннэр: «Я могу суммировать свою жизнь в трех словах: она была типичной, трагичной и прекрасной».

С сыном, Алёшей Семёновым

Таня Янкелевич, дочь Е.Г. Боннэр; на знаменитой кухне (фото Юрия Роста)

  Дипломат В. Миллер, Е.Г. Боннэр, А. Свиридова и Мотя Янкелевич, внук ЕГ

Кругу друзей не было нужды представлять ораторов – все знали всех, а потому Скотт Хортон только приглашал к микрофону тех, кто готов был выступить.

Первым поднялся Боб Бернстин, живая легенда правозащитного движения. Фотографии сохранили его светлое юное лицо, когда он много лет назад вышел на Манхэттене с плакатом «Свободу Буковскому». Великий старец, некогда создавший «Хьюман Райтс Вотч» – известную ныне во всем мире правозащитную организацию. А придумывали ее на кухне у Сахарова и Боннер они втроем...

История правозащитного движения будет еще написана, но процесс возникновения институтов, следящих за соблюдением прав человека, начинается с Хельсинки, где в 1975 году бедному Леониду Ильичу Брежневу обленившиеся референты, развращенные тем, что любые обязательства можно взять на себя и не соблюдать, - дали на подпись бумагу, и он расписался, обязуясь соблюдать международные положения о правах человека...

Боб Бернстин (на снимке из Jerusalem Post), издатель, влюбленный в запах типографской краски, президент «Рэндом Хаус», сделал все возможное, чтобы проникнуть в осажденную Москву тех лет: организовал книжную ярмарку, встретился со всеми нужными советскими бонзами, принял все их условия – как, например, настоятельную просьбу убрать с выставки книги Оруэлла, - и приехал в столицу СССР. В качестве издателя он пришел в гости на улицу Чкалова и сказал, что берется организовать в Америке некую контролирующую систему, которая не позволит Брежневу уклониться от выполнения взятых на себя обязательств...
Так родилась крупнейшая правозащитная структура мира и Америки.

Увы, Роберт Бернстин не только ушел оттуда, но последние два-три года выступает открыто с протестами против антиизраильской позиции созданной им организации...

Именно он, как издатель, занимался публикацией книг Сахарова на английском, и после смерти академика подписал первый контракт на издание книги с Еленой Боннэр. Так «Дочки-матери» и «Одиночество вдвоем» вышли на английском. Благодаря решимости Боба Бернстина.

С восхищением и любовью вспоминал он трогательные подробности того, как вел переговоры с Еленой Боннэр.
- Ты когда-нибудь писала книги?
- Нет.
- А как ты можешь быть уверена, что напишешь?
- Напишу.

Она потребовала выплатить гонорар до того, как показала издателю первые страницы.
- Зная характер Елены, вы понимаете, что она вышла от меня с чеком... – с улыбкой сказал Боб.
Книги получились замечательные.

Следом за Бобом выступила с короткой проникновенной речью многолетний друг семьи, известный переводчик современной русской литературы Антонина Буис. Она не стала пускаться в воспоминания, которых у нее, пожалуй, больше, чем у кого бы то ни было, а предоставила слово самой Боннэр: зачитала с листа кусочек прозы Елены. Прозрачный и чистый, как утро, описанное Е.Боннэр...

Со словами благодарности и восхищения выступили ученый Давид Чудновский, переводчик и правозащитник Катя Фицпатрик, Фелис Гаер. Многолетний глава Фонда поддержки демократии Карл Гершман с горечью говорил о том, что демократия, идеалы которой отстаивали Андрей Сахаров и Елена Боннэр, уничтожается сегодня в России, и без боли смотреть на это невозможно. Диссидент Павел Литвинов, признаваясь в том, что не раз спорил с Боннэр, отметил, что всегда признавал масштаб ее личности. Из Израиля видеобращение к друзьям и близким Е.Боннэр адресовал Натан Щаранский, в судьбе которого Сахаров и Боннэр приняли решающее участие.

Самых продолжительных апплодисментов друзья и члены семьи Елены удостоили скромнейшего Эдварда Клайна* – все, кто знает о его многолетнем активном и жертвенном участии в судьбе семьи. Он не только был первым издателем трудов Сахарова и Боннэр на русском языке, но искренне и преданно любил их, как живых и теплых людей, обнимая не руками, а стенами своего дома, в котором они останавливались, жили, в котором будут теперь дорогими гостями Таня, Алеша и их дети. Его усилиями создан и получил финансовую поддержку Музей А.Сахарова и многое-многое другое, чему не место в этой статье.
Читал стихи, посвященные Елене, многолетний друг, дипломат Вильям Миллер, который всегда писал новую поэму к каждому дню её рождения и вызывал ее смущение перед лицом того ОБРАЗА, который создавал. Я была свидетелем того, как много лет назад она не поверила, что Таня правильно перевела.
- Я – больше чем жизнь? – спросила Елена.
- Да, мама, он сказал именно так...

Восхищение Миллера невероятной многогранностью Елены Боннэр разделяли всегда все, но никому не удалось передать это стихами.

Выступил с воспоминаниями славист Дэвид Рэмник, занимающий пост главреда престижного журнала «Нью-йоркер», и его слушать было невесело, так как он-то мог бы и печатать Елену Боннэр – она писала статьи до последнего месяца жизни, ан не печатал...

Невозможно было без слез слушать скупой медицинский отчет личного кардиолога Елены – Михаила Орлова, который приехал из Бостона, чтобы поведать друзьям, как мужественно уходила она на другой берег Леты. С человеческим и профессиональным восхищением скупыми словами передал Михаил атмосферу последних минут, в которые снова проявился невероятный знакомый характер Елены Георгиевны. Врач – она призывала его бороться вместе с ней за жизнь до последнего. И он боролся. Она планировала написать новую книгу, и последними словами ее было название, которое она придумала для этой книги...

Закрывали вечер любимые внуки – Катя Семенова, Аня и Матвей Янкелевич. Дочь Татьяна на прощание напомнила, что советским евреям, живущим ныне в Америке и по всему свету, хорошо бы помнить, что это мама боролась и отвоевала им право выезда. А в конце привела мамины строки о том, что перечень имен детей, внуков и правнуков – это ни что иное, как «Книга бытия Елены»...

Следующий мемориальный вечер состоится в Москве, куда по воле мамы дети повезут ее прах, чтобы предать земле там, где покоятся ее близкие любимые люди, ушедшие прежде нее.

Я перебирала в памяти многие встречи и разговоры с ЕГ и поняла, что накрепко засела во мне одна ее фраза, поразившая меня. Шел разговор о том, кто что хорошо умеет – что-то простое, как борщ или котлеты. Никто не хвастался, а просто напоминал: «Ты же видел... знаешь... пробовал». И когда все по кругу исчерпали сюжет, ЕГ, слегка прищурившись за толстыми линзами очков, с нескрываемой гордостью сказала: «А я лучше всех умею штопать. Так, что и не заметишь...».
- Что? – не понял кто-то.
- Да что угодно. На войне так наловчилась штопать носки, чулки, что потом уже, когда свитера протирались на локтях, - так заделаю, что следов не найдешь...

Человек, к мнению которого прислушивались главы государств, ценил в себе способность быть земным. Редкое качество.

Постскриптум

Не было на вечере Джерри Лейбор, которая вошла в историю, как один из основателей «Хьюман Райтс Вотч». Но текст своего выступления она предала огласке.

«В 1979 году я приехала в Москву с чемоданом, набитым теплыми вещами для правозащитников, сидящих в сибирских лагерях. Еще у меня был с собой драгоценный телефонный номер людей, с которыми мы не были лично знакомы — Елены Боннэр и ее мужа, лауреата Нобелевской премии Андрея Сахарова.

По официальной версии я отправилась в Москву с группой издателей посетить Московскую книжную ярмарку. Неофициально же я приехала для того, чтобы повидать преследуемых членов Московской Хельсинкской группы (МХГ) и сказать им, что они не одни. Объяснить им, что мы создали организацию «Хельсинки Вотч» (которая впоследствии станет называться «Хьюман Райтс Вотч»), чтобы оказывать им поддержку и предавать гласности политику репрессий в СССР.

В квартиру Сахаровых я принесла с собой бесценный для хозяев подарок — фотографии их детей и внуков, живущих в Бостоне, штат Массачусетс. Я смотрела, с какой радостью Сахаровы разглядывали лица внуков, которых никогда не видели, и меня захлестывала волна возмущения перед жестокостью власти, не дающей этой и другим семьям возможности навестить своих близких, написать письмо, позвонить по телефону. Во времена правления Леонида Брежнева жители СССР были полностью отрезаны от окружающего мира: телефон прослушивался, почта цензурировалась, радио- и телепередачи блокировались, выездные визы не выдавались.

Елена Боннэр согласилась организовать для меня встречу с Московской Хельсинкской группой. Она предупредила, что как только встреча состоится, за мной начнут следить, и посоветовала провести ее перед самым отъездом. Так что мы собрались в квартире Сахаровых в мой последний день в Москве: я пришла с чемоданом, а потом поехала прямиком в аэропорт.

Что же это были за люди, разговор с которыми был чреват столь серьезными проблемами? С десяток человек - в основном, немолодые женщины. Те, кто помоложе, — лидеры группы Юрий Орлов, Анатолий Щаранский и Александр Гинзбург — были арестованы и приговорены к долгим тюремным срокам, лагерям строгого режима, ссылке. За что? За то, что рассказывали правду о преследованиях со стороны властей.

Я предполагала, что те, с кем мне удалось встретиться, избежали ареста, потому что были знамениты, как Сахаровы, или потому что это были женщины или старики. Но я ошибалась. В течение нескольких месяцев многих из них тоже арестовали. Сахаровых сослали в закрытый город Горький, где они жили фактически под домашним арестом. Все мои попытки получить визу для въезда в Советский Союз пресекались. Потребовались восемь лет и смена руководства страны, прежде чем я смогла вернуться в Россию.

С приходом к власти Михаила Горбачева начались реформы. Одним из первых признаков перемен стало получение Еленой Боннэр в октябре 1985 года разрешения покинуть Горький и поехать в Бостон на операцию на сердце. Двенадцатого мая 1986 года, в десятую годовщину основания Московской Хельсинкской группы, состоялось счастливое воссоединение Елены Боннэр, выздоравливающей после коронарного шунтирования, Анатолия Щаранского (ныне Натана Щаранского), освобожденного из тюрьмы в обмен на советского шпиона, и Людмилы Алексеевой, одной из основательниц МХГ, которая была вынуждена уехать в США и стала представителем группы за границей. Они встретились впервые с 1977 года.

Елена Боннэр объясняла, что ее членство в Московской Хельсинкской группе изначально было чисто символическим: она вступила, чтобы показать, что Сахаров поддерживает группу. «А потом началось, - вспоминала она, - кого-то арестовали, кто-то уехал. Пришлось взять инициативу на себя. В итоге я сама проводила пресс-конференцию в день политических заключенных 31 октября 1983 года...». Таковы были ее самоотверженность и мужество.

... Елена Боннэр была человеком сильным, вдумчивым и преданным своему делу. Она оставалась такой всю долгую жизнь и стойко держалась своих убеждений, даже когда они противоречили взглядам уважаемых ею людей. Эта женщина, посвятившая жизнь правозащитной деятельности, всегда была верна себе. И я горжусь тем, что знала ее».

*) Эдвард Клайн (родился в 1932 г. в Нью-Йорке) с 1957 по 1985 год занимал пост президента компании «Клайн Бразерс» (сеть магазинов). В 60-е годы Э. Клайн начал интересоваться жизнью в Советском Союзе. В 1968 г. совместно с Максом Хэйуордом ...основал некоммерческое «Издательство имени Чехова», публиковавшее на русском языке книги, запрещенные цензурой в СССР.

Эдвард Клайн и Лев Свиридов

В 1972 г. Э. Клайн совместно с Валерием Чалидзе основал некоммерческое издательство «Хроника-пресс», которое выпустило на русском языке книги Андрея Сахарова, Владимира Буковского, Анатолия Марченко и других советских инакомыслящих. Кроме того, «Хроника-пресс» выпускала самиздатский бюллетень «Хроника текущих событий» (номера с 28-го по 64-й). Э. Клайн был сопредседателем русско-американского проекта «Права человека», предложенного в 1988 г. Андреем Сахаровым. В настоящее время Э. Клайн занимает пост президента Фонда Сахарова (США) и в течение многих лет помогает многим российским правозащитникам». Клайн Эдвард. Московский комитет прав человека. Пер. с англ.- М.: "Права человека", 2004.- 232с. (Серия "Публикации Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова").
Количество обращений к статье - 2184
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com