Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Почти cерьезно
«Ворошиловские стрелки»
Мендель Вейцман, Беэр-Шева

Знаете ли вы, уважаемые, стихи великого шотландского поэта Роберта Бернса, естественно, в русском переводе Самуила Маршака? Нет, не все подряд, что были ими когда-то написаны и переведены, а именно то стихотворение, что я вам сейчас прочту:

А грудь её была кругла.
Казалось, ранняя зима
Своим дыханьем намела
Два этих маленьких холма…

Кому были посвящены эти строки, нам не известно, но это в нашем случае и не так важно. Если бы эта любвеобильная парочка – Бернс и Маршак – жила в нашем всемирно известном штетле Бельц, у этих поэтов был бы более конкретный адресат, и написали бы они свои стихи с применением более ярких эпитетов. Видели бы они только нашу красавицу Софочку и её роскошную грудь… Ай, даже представить себе не могу, что они после этого написали бы!

Но к чему, спрашивается, я вспомнил стихи классиков и мою дорогую землячку с улицы Ворошилова? А вот сейчас вы узнаете!

Начну издалека. Мой внучок Лидор – умница не по годам. И хоть он правильно научился составлять предложения и знает много слов, которых некоторые наши соотечественники, пожив в Израиле, уже и знать не хотят, встретив что-то большое или будоражащее его детское воображение, восклицает «У-у, какой!» или «У-у, какие!».

Однажды, прогуливаясь с ним по улице, мы остановились у какой-то витрины, где был выставлен плакат с полуобнажённой голливудской звездой Памелой Андерсон. Увидев её внушительный бюст, Лидор не смог сдержать восторга:
- У-у, какие!

И вот тут-то я как раз вспомнил нашу Софочку и нас, «ворошиловских стрелков» с улицы Ворошилова. У Софы была такая тонкая талия и такой большой бюст, что кинокрасотка Памела Андерсон при встрече с ней должна была бы спрятаться, а, спрятавшись, сгореть со стыда за бедность своих форм по сравнению с Софочкиными. Это была не грудь, а что-то невероятное - два упругих воздушных шара, которые плавно колыхались, когда она горделиво шествовала по улице. Она наверняка сознавала своё превосходство перед остальными женщинами, которым не оставалось ничего другого, как тоже прятаться и сгорать со стыда, а мужчины... О них вообще нечего говорить. Софочка раскачивала грудь то направо, то налево, и всем казалось, что спереди кто-то идёт.

Наш восьмидесятилетний сосед Пиня причмокивал беззубым ртом и каждый раз бормотал:
- Это ж сколько надо здоровья иметь, чтобы на неё смотреть!

Как и все остальные жители нашего двора, он был немного влюблён в неё и целыми днями просиживал на лавочке, ожидая, когда, наконец, появится предмет его страсти.

Когда во дворе сушилось Софочкино бельё, возле него образовывалась стихийная сходка, на которой присутствовали мужики, и притом не только из нашего двора. Они курили и вели неторопливые обстоятельные беседы. Возле этих ночных рубашек и необъятных бюстгальтеров им таки да было о чём поговорить.

Маленькие девочки иногда усаживали своих тряпичных кукол в широкие чашки этих бюстгальтеров и раскачивали их, как на качелях.

Неторопливый и обстоятельный ход обсуждений Софочкиных прелестей иногда нарушал наш извозчик Буи. Когда он был под мухой, а бывал он таким довольно часто, то влетал на своей подводе в наш двор и принимался распевать сочинённую им же песню:

Софа люба, Софа душка,
Софа мягче, чем подушка!
Я бы жизнь хотел отдать,
Чтобы Софочку…

Последнее слово он никогда не произносил, а только хлопал в ладоши, при этом его лошадь по кличке Мирра останавливалась как вкопанная.

Мальчишки нашего двора – юные «ворошиловские стрелки» - выучили наизусть его творение и часто устраивали под Софочкиными окнами концерт. Шлягер исполнялся, естественно, без купюр.

Софа работала воспитательницей в детском садике, и когда там случался утренник, на него приходили лишь заботливые папаши воспитанников. Жён они с собой, ясное дело, старались не приглашать. Можете не сомневаться, какие вещи интересовали их больше песенок и стишков на этих утренниках. А детишки, естественно, оставались без присмотра…

Больше всего ребята завидовали Нюмочке, родному брату Софы. Вот кому жилось в нашем дворе лучше всех! Если кто-нибудь из мужиков горел желанием узнать про Софу что-нибудь новое, а таких было предостаточно, то Нюмочка рассказывал только за вознаграждение. У него даже была такса: за простую информацию о сестре – 15 копеек, за информацию с пикантными подробностями – 25 копеек. Таким образом, Нюмочка всегда имел карманные деньги на кино, семечки и конфеты. Повезло и его подружке Фирочке, которую он нередко угощал пирожными – мечтой всего нашего двора, стоившей невероятно огромные деньги, целых 22 копейки!

Многие женщины нашего штетла мечтали поймать прекрасную Софочку на чём-то горяченьком, но она ни разу не давала им повода. Просто не находился для неё до последнего времени достойный партнёр. Но вот однажды в нашем дворе подул свежий ветер перемен. Все это сразу почувствовали по Нюмочке, который ходил в приподнятом настроении и, как настоящий бизнесмен, сразу поднял таксу за информационные услуги.

А дело было вот в чём. Однажды около «выставки» Софочкиного белья появился новый парень. Звали его Ёська. Он был огненно рыжий, небольшого росточка, носил вызывающую красную рубаху и брюки дудочкой. Короче, был стилягой. Помните, в те времена было такое замечательное слово?

Как он попал сюда, никто не знал, но он быстро нашёл общий язык с завсегдатаями нашего двора. Этот проходимец и врун при разговоре всегда поднимал кверху свой длинный еврейский нос, очень похожий на антенну, которым из космоса принимал очередное враньё, и, можете быть уверенным, сладкая патока лжи залепит ваши уши, но вы при этом никогда на него не будете в обиде.

Как ему удалось поймать на эту удочку неприступную Софу, никто не ведает, даже всезнающий Нюмочка. Ведь Ёська же не был нашим – не был «ворошиловским стрелком»! Теперь уже Софа резко изменилась – ходила в приподнятом настроении, и радости её не было предела. Впервые в жизни она влюбилась. Когда её мать говорила, что Ёська ей не пара, потому что ниже её ростом, она весело отвечала:
- Ну, и что? А он мне нравится!

Через несколько месяцев весь двор узнал о предстоящей свадьбе. И тут он загудел по-настоящему, как улей, который собралась покинуть пчелиная матка. Каких только невероятных слухов не рождалось у нас! Но Нёмочкин бизнес, как ни странно, при этом рухнул окончательно – информации о молодожёнах хватало и без него.

Вы, дорогой читатель, много потеряли, не побывав на той легендарной свадьбе. Все наши «ворошиловские стрелки» оторвались там по полной программе. Как в последний день перед потопом, к Софочке стояла огромная очередь – каждый хотел пригласить невесту на танец. Денег музыкантам не жалели, и все заказывали знойное аргентинское танго, потому что только в этом танце можно было обнять Софочку поплотнее. И все, безусловно, завидовали жениху, который на правах будущего супруга уже имел полное право привольно возлежать на Софочкиной груди.

Извозчик Буи щеголял в строгом коричневом сталинском костюме, поглаживал ладонями новые галифе и нетерпеливо дожидался очереди на свой персональный танец с невестой. Старик Пиня после первого тоста сидел красный, как рак, и непрерывно повторял всё время:
- Азвес майн бынтл юрн! (Проклятая моя вязанка, связка лет, горе моим годам!).

А свадьба продолжалась, народ танцевал, много пил и вволю закусывал.
И тут музыканты заиграли молдавский народный танец «Пеленица». Радости нашей мужской половины не было предела. И вот почему. В танце все берутся за руки и ведут хоровод по кругу. Один из участников выплясывает с платочком в середине круга, а потом, выбрав партнёршу, танцует с ней. Расстелив платочек, пара целуется, потом дама выбирает кого-нибудь другого, и всё происходит в том же порядке.

В этом танце уже участвовали все без исключения «ворошиловские стрелки», присутствовавшие на свадьбе, даже старик Пиня. Ещё бы, только сейчас каждый получал возможность прикоснуться к Софочкиной груди, да ещё и поцеловать её в губы! Судя по виду невесты, она нисколько этим не была опечалена…

Прошло много лет, я со своей семьёй перебрался в Израиль, и вот однажды, прогуливаясь по парку, обратил внимание на девочек-близняшек лет одиннадцати-двенадцати. Они шли, держась за руки, следом за очень полной женщиной. Что-то неуловимо знакомое было в них. Я пригляделся и вдруг понял: у каждой из девочек была непомерно большая грудь, весьма великоватая для их юного возраста. Как бывший «ворошиловский стрелок», я сразу смекнул: такую богатырскую грудь могла передать по наследству своим внучкам одна только наша бывшая соседка. Я попристальней посмотрел на женщину и убедился – это была именно Софа.

Жаль, потомки великого шотландца Бернса и его переводчика Маршака не могут видеть этих девочек сегодня. Честное слово, они таких стихов понаписали бы об их юных прелестях, что затмили бы своих великих предшественников…
Количество обращений к статье - 1946
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com