Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
«Рифмы вольного перевода…»
Эстер Пастернак, Ариэль
בס"ד

А. Бродскому


«Хвалу и клевету
приемли равнодушно…»
А.С. Пушкин

Откровенно немея и не смея выдумать ни тени предстоящего счастья, ни возгласа, ни запятой от будущих воспоминаний, в совершенный осенний вечер, я пришла к мастеру. Любя его стихи, всё его умное творчество долгой, признательной любовью, люблю в нем всё то, чем одарил Б-г.

Помню его страстную отвлеченность от всего, что не поэзия, от всего, что не Пушкин. Руки его образны; длинные, нервные пальцы обыгрывают белизну листа до красноты в глазах. Преданным материалом может стать и куст сирени, и шиповник, и звездное колье. Хлебом мастерства – совершенство. Ибо вовеки творчество – божественный акт. За его спиной – Иерусалим, в его профиле – сотни и тысячи молящихся у Храмовой стены!

Он зрительно музыкален. Так музыкально ночное созвездие, заполнившее небосвод. Так музыкальна зрительная осень. Музыка - она сама и есть слух – на слух.

Рояль голубые ребра
Выпячивает и прячет,
Когда ты на них пальцы
Свои сумасшедшие тратишь,

Когда ты играешь в море
С телом близкого берега,
И словно сквозь слезы, кони
От лунного света белые...

Пусть пианист пальцы ломает,
И пусть лодка
На горизонте тает,
Как звук голубой, плотный...

Но только ведь это эхо
Знакомую учит арию
В тихом своем аквариуме
Из скорлупы ореха.*

Дом его начинается прямо на улице. Улица утопает в зелени. Весной дерево, растущее напротив окна, иногда так расцветает, что не видно дороги. Летний послеобеденный полумрак. Запах знойной пыли. Теплый воск тишины. Единственная лампочка, облизывая губы, мигает над столом. Собственное отражение в оконном стекле. Занавесь резко рванула вперед и бестолково прижалась к окну. Звонок в знакомую, до щербинки, дверь.

Окно настежь открыто. Стрекочет пишущая машинка. В глубине комнаты высокий письменный стол, а над ним и на стенах - офорты Гойи, полки с книгами, пластинками, художественными альбомами.

"И прелесть затянувшихся ненастий,
И зимних полдней, и неспешных дней…"

Снег клубится, отрывается развернутым, санным, белой шерсти, шарфом. Обмороженные пальцы ветвей. Вкус ледяного яблока. Недавно серые, облачка быстрыми ящерками юркнули за дверь лиловой тучи, закрывшей полнеба. Зябкий воздух крылом медленной птицы загребает меня, как горячие каштаны, всей пятерней – всю в жару безумного восторга. Такси останавливается. Прыгаем прямо в сугроб. Колокольчик застуженно теряет голос. Дверь распахивается и нас встречает… Лорка!

«Ну вот, как хорошо, как замечательно, что приехали!.. Я вам сейчас прочту…». Всю ночь Лорка перемежался с Вальехо, всю ночь Вивальди восхищался Шопеном, и музыка, собираясь в клубок разноцветных лент, исчезала в свободном пространстве рифмами вольного перевода.

Поленья в изразцовой печи, головешки постукивают уютно, полязгивают, поскрипывают огненными голенищами, осыпаются ягодами оголенных искр. Крепкий чай с мороза особенно вкусен, перехватывает дыхание от невыразимого счастья и неподъемной боли, и кажется, что жизнь только начинается вот сейчас, здесь, вот так удивительно просто. Такие встречи кончались (никогда не кончались) чудом прикосновений к душе, к слову, к началу начал. В немыслимо высоком бытии свершалось преодоление, совершалось наитие. Работа бесспорно единственная и прекрасная.

Опилки тьмы, белая косоворотка утра, соломенные ресницы дня. Всё возвращается на круги своя. Наша духовная жизнь – аноним, ведающий, что творит. Наша биография похожа на бабочку-однодневку, прикорнувшую на моем плече, пока мы выпиваем и закусываем под сентиментальное шипение иглы на пластинке, в который раз прощаясь перед отъездом в Израиль.

«Есть три эпохи у воспоминаний»…
А.Ахматова

Прошло более десяти лет, когда в один из ноябрьских дней в телефонной трубке раздался глуховатый мужской голос: «Это говорит А.Б., помните еще такого?».

В маленьком ресторанчике просидели заполночь, не замечая, как идет время. Говорили, пили вино, говорили…как когда-то. В Иерусалиме было прохладно и ветрено. Две недели продолжалась твоя командировка. На море ездили в Кейсарию, где волны, ударяясь о скалы, отползали на песок обиженными щенками. На острове «Шазэль» не кончались стихи, перемежаясь с музыкой, а музыка располагала к воспоминаниям. Зима была засушливой. По-летнему звонкие цикады падали на паутинное полотно засохших роз. Полная луна взвешивала легкое серебро ночи на весах голубой травы, листья которой отрывались в гербарий Уолта Уитмена. Приглушенные звуки Моцарта не мешали сну египетских цапель, а дразнящий запах кофе вынуждал утомленных сов обнажать желтый зрачок.

Прощаться не хочу и провожать.
Дождя всё не было, хотя и обещали.
Лишь облака, как нищенские шали,
И знаки слов, и памяти печать.

И мельниц суета, и карусели
И ярмарка, и цепкая звезда.
Приникла стрекоза к виолончели -
Умолкнувшие струнные стада.

И пчелы на цветах - край непочатый,
И золотого облака карат,
И медь гудит, и буквы со скрижалей.
Чего еще от осени мне ждать?

Ударит гром в небесную подушку,
И ливень окунется в водосток.
И молний острие казацкой шашкой,
Разрубит воздух - шелковый шнурок.

Прошло почти двадцать лет. В один из декабрьских дней в Иерусалиме я купила книгу. С темной обложки удивленно глядел на мир веснушчатый мальчик.**


Повзрослев, этот мальчик, когда-то давным-давно, был моим другом.
Неисповедимы и хороши пути твои, Господи!

В царстве моря и голубей
Прикорнули тени друзей,
Так кончается оттепель чувств -
Одиночеством наизусть.

Июль – 2011, Ариэль

Примечания:
*) Стихи автора
**) Фотография не имеет прямого отношения к герою публикации
Количество обращений к статье - 2085
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Гость | 05.11.2011 21:28
О чем это эссе, написанное частично прозой, частично стихами, где, как всегда у Эстер Пастернак, проза настолько поэтична, воздушна, образна, что, кажется, ничем не отличается от стихов? О единственной настоящей роскоши в жизни, кстати, доступной каждому – роскоши общения. О грусти расставания с друзьями, либо потому, что они остались там, в прежней стране, в прежней жизни, либо потому, что когда-то мы сделали один шаг даже не в противоположных, а в немного разных направлениях, и теперь живем в разных мирах. Остались воспоминания, одновременно счастливые и грустные, щемящие. Эстер Пастернак с присущей истинному таланту щедростью поделилась с нами своими.
Гость Ирина | 05.11.2011 17:35
Когда Эстер Пастернак о ком-то пишет, даже тот, кого ты не знаешь, о ком не слышал, становится тебе близким, трогает тебя, печалит и радует. Удивительный талант - так видеть и так преподносить.
Это талант большого художника.
Ирина Лейшгольд, Израиль
Наум Вольпе, Харьков | 03.11.2011 17:39
Сила поэтического обобщения (особенно в прозе)совершенно не требует конкретизации. Недоговоренность сама по себе удивительно красноречива. На мой взгляд, каждое талантливое произведение, как айсберг: только верхушка на поверхности, остальное - пища для ума и сердца. Главное - волнует эмоционально. Эстер мастер поэтической прозы в миниатюре. Великолепно! Спасибо.
algor | 03.11.2011 11:33
Мастерски написанное эссе, глубокое, красочное, печальное. Язык великолепный. То, что сказано, прекрасно, но много недосказанного. Я бы назвал это произведение эссе-загадкой. Хотелось бы знать больше о написанном и о скрытом. Уверен, что в том, о чём Автор умолчала, не меньше поэтики, чем в том, что она приоткрыла. Спасибо.

Александр Гордон

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com