Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Сказ про творца Калашникова
Виталий Диксон, Иркутск


    Виталий Калашников и Виталий Диксон.
   Фото из архива В. Диксона
На московском Казанском вокзале образовалось событие...

Сидит однажды на скамье в зале ожидания авторский песельник, иначе бард, Калашников Виталий. Чего сидит, зачем и по какому случаю – даже помнить забыл, но всё равно сидит, чего-то дожидается, подрёмывает, – однако ушами, чуткими до всяких внешних мелодий, продолжает набираться жизненного опыта и музыкально-поэтических тем с вариациями.

Слышит: мимо волокут пьяного гражданина – тема известная со множеством вариаций.

Открывает глаза – видит: два здоровенных бугая в военной форме с полковничьими погонами препровождают гражданского старичка, воткнув ему в подмышки даже не руки свои, a вceгo лишь указательные пальцы, а старичок, действительно, под весёлым градусом, и не то чтобы препровождается, нет, он даже как бы шутки шутит, словно дитё малое, он подгибает к животу ноги и в таком висячем положении, в распальцовке бугайского сопровождения, типа задарма, не утруждаясь собственными ногами, путешествует в неизвестном направлении, да ещё и песенку повизгивает голоском дребезжащим – про артиллеристов, которым Сталин дал приказ... – тема знакомая, вариация единая и нерушимая, точно весь Советский Союз с Варшавским Договором против агрессивного блока НАТО, а старичок легкомысленно-задиристый, головёнка седая и пушистая, как одуванчик, дешёвый болоньевый плащишко на нём зачехлён наглухо, под подбородок, лёгенькое фронтовое тело, может быть, неоднократно раненное или контуженное в боях за свободу и независимость нашей Родины… бедный старик, за что боролся? чтобы вот так небрежно, двумя пальцами с боков, обращались с ветераном ВОВ, то есть Великой Отечественной Войны? нет уж, бугаи, вам этого не выйдет! ветеран-вовик не заслужил, к тому же – свой брат, песельник...

И встала обида во весь рост барда Калашникова Виталия на пути несправедливой русской тройки.
– Эй, вы, бугаи! – закричала обида голосом барда Калашникова Виталия. – Чувырлы! Стойте и отвечайте: куда тащите заслуженного гражданина старичка? За что? Требую немедленно освободить героя от вас, сатрапы хлёбаные!

Сатрапы остановились, переглянулись и в один момент, как-то так ловкенько, приземлили заступника рылом в пол с заломленными за спину руками.
Ещё пуще прежнего взвыла обида бардовским голосом!
А полковники говорят тихо, но выразительно и железным тоном:
– Не прыгай, парень, куда не надо. Как говорится в народной мудрости, не е**т – не дёргайся. А старичок наш вовсе не старичок, а сам Калашников, гордость Рособоронэкспорта.
– Это я Калашников! – кричит снизу вверх Калашников. – Не знаю, товарищи, никакого другого экспорта!

Полковники потуже приручили барда и рявкнули:
– Тих-ха! Не нарушать!

Известное дело, чем кончилось бы такое мероприятие, но тут в беседу вмешался сам старичок.
– Это ещё кто тут Калашников? Откудова такой самозванец? Это я тут один Калашников, которого весь мир в кажной дыре знает! – провозгласил старичок и рванул на груди свой плащишко болоньевый, аж пуговички брызнули в стороны.

Глядит бард – глазам своим не верит: целый генерал перед ним висит, будто на вешалке, на полковничьих пальцах, на мундире всякие ордена-медали сверкают, а по штанам красные лампасы стекают до самого до низу, где, как можно заметить, то ли начинаются, то ли заканчиваются лазоревые кальсоны, импортные, с манжетиками.
– Это я тут настоящий Калашников! – возмущается нечаянный генерал, и полковники ставят его на собственные опоры. – Ноу хау!
– Ни х** себе! – возмущается бард. – А я кто по-вашему? Лермонтов?

Вот так и познакомились – накоротке.

И позвал бард генерала в гости – из вежливости, но без особой надежды на взаимность.
Полковники записали в блокнотике адрес.

...Прошло некоторое время. И вот однажды жилплощадь барда гудела. Гудела уже примерно два дня и две ночи. В центре гудения сидел Дима Дибров из Центрального Телевидения и врал, какая у них там, на Центральном Телевидении, паскудная творческая атмосфера.
В дверь позвонили.
Дверь открыли.
Вошёл военный человек с портфелем. Вынул из оного пакет с сургучными печатями и сказал голосом типа нотариуса или ещё какого-нибудь Риббентропа:
– Лично в руки товарищу Калашникову Виталию.
Калашникова Виталия разбудили и срочно поставили перед военным человеком.
– Это вы? – спросил военный.
– Это я, – ответил бард и даже как-то ссутулился от собственного последующего вопрошения: – А вы, кажись, из военкомата? С повесткой? Так я невиноватый...
– Я буду от генерала Калашникова Михаила Тимофеевича, – четко, по-военному доложил военный. – Порученец по особо важным делам. Сo срочным и совершенно секретным пакетом. Пакет с приветом. Под личную роспись.
И тут бард завис в невесомости.
Буря бурлила в нём – вся в пене, вся в брызгах: запертая в телесной оболочке, в майке, в свитере – душа советского шампанского! И все вокруг всё сразу поняли, а Дима Дибров немедленно исчез из кресла. Потому что душа барда выстрелила, получился салют с фейерверком, барда подбросило и плюхнуло в центр общественного внимания, интереса и любопытства.
– Присаживайтесь, господин посол, – сказал бард Калашников военному товарищу, закинув ногу на ногу.
– Никак нет, – ответил военный товарищ. – Не положено.
– Тогда может водочки?
– Стоя?
– Естественно, стоя, – сказал бард, и вся компания под руководством свергнутого Димы Диброва поддержала барда, заплескав ладонями на манер цыганского хора: – Сто-я! Сто-я!..
– Тогда уж ладно, – произнёс посол, принял поднесённый стакан, ахнул содержимое одним махом и сказал: – Мне тут у вас нравится.
– Мне тоже, – ответил бард. – Бардель, по-нашему.
– А я раньше думал, что бардель - это всегда с девками...
– Ах, – вмешался Дима Дибров, – давайте оставим эту трепетную тему!
– Действительно, – сказал бард, с большой охотою раздирая пакет до внутреннего содержания.
Дима Дибров тут же сбоку любопытствует:
– И чего там пишут?
– Да мне многие пишут, – охотно отмахивался бард от Димы. – Всякие маршалы, разные трижды герои Советского Союза...
– Трижды?! – ахнул Дима.
– Ну... А чего такого? И трижды, и дважды, и единожды... И что?
– Да ничто... И что? Так вот запросто?
– Да уж так вот, как придётся... Вы же видите? Наш автоматный генерал даже посылочку присылает...
– Неужели родственник?

Бард охотно не услышал вопроса и продолжил:
– Прямо беда мне с ним, совсем старик от рук отбился...

В пакете имели место быть тетрадки. Много тетрадок: школьные, ученические для разных классов, тонкие и толстые, в линеечку и в клеточку... Бард ворошил тетрадки: нет ли среди них ещё чего? Чего ещё не было.

Тем временем Дима Дибров полушёпотом распространял в бардельной компании непроверенную информацию из неизвестных источников про генерального оружейника Калашникова: дескать, Михаил Тимофеевич фигурирует не только на просторах нашей родины, но он фигурирует в глобальном масштабе, даже, представьте себе, на государственном флаге и национальном гербе африканского государства Мозамбик! точнее, не лично сам Михаил Тимофеевич фигурирует, но – автомат Калашникова фигурирует, а это же всё равно что сам Михаил Тимофеевич фигурирует, собственной персоной... однако, может быть, источники врут, от зависти...

В тетрадках, исписанных фиолетовыми чернилами, фигурировали стишки – оборонная лирика, тема известная, со множеством вариаций, годы сороковые, пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые... И машинописный текст приложен – на фирменном генеральском бланке с исходящим номером и с заключительным вопросом автоматного генерала: может быть, прилагаемые поэтические произведения надо где-нибудь напечатать? между прочим, некоторые товарищи, как младшие по званию и выслуге лет, так и старшие, восхищаются и говорят про меня, что гений, поэтому обращаюсь как поэт к поэту: зачем зарывать свой второй талант в землю?..

Бард Калашников хмыкнул: да уж, гений, если до самого Мозамбика добрался, это как бы Пушкин шиворот-навыворот, но, с другой стороны, любому хоть русскому, хоть африканскому дураку ясно-понятно, что мир мало знает своих гениев, потому и проживает из века в век негениально, одни вон – аж до Мозамбика, а другие не то что до Мозамбика, а дальше московских вокзалов не распространяются и вообще всю свою творческую жизнь повёрнуты задницей к народу, вроде дирижёров перед публикой, и это несправедливо, не честно, не по уму и не по понятиям, тут любое понятие как бы раздвояется, даже если корень у него один, как, например, у гения и джинна, у которых от единокровного родства только и осталось, что оба связаны с бутылкой...

– Разрешите идти? – обратился к барду военный посол типа фельдъегеря и полевой почты.
– Минуточку. Я тут черкну записочку, передадите Михаилу Тимофеевичу.
– Слушаюсь.
«Уважаемый Михаил Тимофеевич! – написал бард. – С огромным вниманием к обороноспособности нашей Родины прочитал тетради Ваших сочинений. И вот что Вам скажу: Вашу поэзию упаси бог где-нибудь печатать и вообще кому-нибудь показывать. Не надо! Я, как патриот, дружески протестую! Ваши стишки чего-нибудь да подорвут! С Вас уже достаточно автоматов Калашникова, тиражи же ж у них немыслимые по всему миру! За сим здравия желаю. Бард Калашников».

Военному послу была вручена вышеупомянутая нота протеста. В двустороннем порядке барду была вручена двухлитровая бутыль водки «Калашников», на этикетке которой имелся портрет генерал-майора технических войск Михаила Тимофеевича.

Бутыль была помещена на сувенирную полку в серванте и объявлена на весь бардель неприкосновенным запасом или, выражаясь по-военному, НЗ.

А потом в помещении снова чокались и пили. Правда, пили уже не так расхлябанно, как прежде, но – важно, со значением, строго и даже несколько угрюмо, как пьют бойцы после сражения, и точно так же строго и угрюмо пели ритуальные мужские песни, и тогда на компанейских лицах, упоённых до хоровой спелости, появлялись черты первобытного коммунизма, и пережитки капитализма, и родимые пятна светлого будущего, не омрачённого похмельем, но целиком и полностью посвящённого готовности к труду и обороне во славу русского оружия за мир во всём мире...

Утром обнаружилось, что НЗ исчез.

...Прошло некоторое время. И вот снова сидит как-то однажды бард Калашников в зале ожидания Ярославского вокзала. Подрёмывает. Но ушами, чуткими до внешних звуков, слушает звуки среды обитания, в том числе и телеверещанье с вокзального голубого экрана. И вдруг из телеящика попёрла дикторская речь о презентации выдающейся книги легендарного советского оружейника, славы нашей и гордости, и что эту нашу славу и гордость только что приняли в члены Союза писателей России...

Бард открыл глаз: точно – на экране светится Михаил Тимофеевич, да ещё и улыбается... Бард икнул, вздохнул, закрыл глаз и погрузился в экзистенциализм. Да, именно в него и погрузился. Ибо дальше, больше и скоропостижней уже некуда, кроме как в него, в этот экзистенциализм. Потому что только в нем, в родимом, в этом простом, обыкновенном, обыденном и безыскусном русском словечке/понятии могут так безыскусно, обыденно, обыкновенно и просто уживаться и жизнерадостно побулькивать две легенды в одном стакане.


От редакции «МЗ»


Публикуемый сегодня «Сказ про творца Калашникова» написан автором 27 апреля 2010 года. А 11 января 2012 года в Подмосковье, в Дубне, было обнаружено тело поэта Виталия Калашникова. Некоторые российские СМИ, ссылаясь на источники в полиции, пишут, что Калашников был жестоко избит и от полученных травм скончался. Поэт был автором гимна Грушинского фестиваля - крупнейшего фестиваля авторской песни в России.

На сайте «neva24.ru» 13 января этого года появился вот такой комментарий Бориса Режабека. Приводим его полностью:

«Выписка из Медицинского свидетельства о смерти серия М08 № 13
...19. Причины смерти:
А. (Болезнь или состояние, непосредственно приведшая к смерти):
Острая сердечно-сосудистая недостаточность.
Б. (Патологическое состояние, которое привело к возникновению указанной причины):
Диффузный мелкоочаговый кардиосклероз.
В. (Первоначальная причина смерти указывается последней): Ишемическая болезнь сердца».
...

Паталогоанатом Велибеков Юрий Закирович, подписавший это заключение непосредственно после вскрытия, на прямой вопрос "Связана ли смерть с какими бы то ни было травмами?", категорически ответил: "Никак не связана".


Однако в те же дни на сайте Следственного комитета России появилась информация о возбуждении уголовного дела по факту смерти поэта.

«Виталий Калашников был госпитализирован в Дубненскую городскую больницу с переломами ребер, где 11 января 2012 года скончался в результате тупой сочетанной травмы грудной клетки. По данному факту возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть человека)», - говорится в сообщении ведомства.

В настоящее время проводятся следственные действия, направленные на установление всех обстоятельств совершенного преступления, а также лица, причастного к совершению преступления».
Количество обращений к статье - 2298
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Гость | 30.01.2012 14:08
Чё-то я не въехал: врача, этого заира хуибекова, получается, купили?

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com