Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Фотограф Сталина
Аарон (Вильям) Хацкевич, Нью-Йорк

В той давней Москве, щеголявшей копеечными бутербродами с сёмгой, громадными вестибюлями и колоннадами недоступных мне гостиниц, узкими брюками «стиляг» и широкими – тех, кто шел «дозволенным путем», в той Москве, в центре, на Горькова, был необычный стеклянный экран. По вечерам стекло изнутри освещалось, и за ним, как яркие рыбы в аквариуме, проплывали какие-то цветные фотографии. Называлось это – «фотовизор». Название я узнал потом, когда познакомился с автором изобретения.


Я был тогда очень молод, ночевать в Москве мне было негде. В молодости такие обстоятельства не очень-то беспокоят. Побродив допоздна по городу, я залез в трамвай у Курского вокзала, проделал казавшийся бесконечным путь до Лефортова вала, разыскал общежитие Бауманского и долго мерз у подъезда на пустынной улице. Наконец показалась компания студентов-полуночников. Я пристроился к ним, благополучно прошел мимо вахтера и на каком-то этаже нашел знакомый по письмам номер комнаты моего бывшего одноклассника. Он был удивлен, обрадован, уступил мне половину своей узкой койки. Но поспать не удалось: всю ночь мы говорили о девочке, чье имя, лицо и жизненные обстоятельства я теперь начисто забыл.

В семь утра общежитие засуетилось: мы стояли в очередях у туалетов, кранов, дрожа, обливались ледяной водой, бежали по нескончаемым коридорам, лестницам и очутились в огромной зале-столовой, где я впервые увидел иностранцев. Иностранцев было множество, они держались просто, сидели за такими же столиками, как и мы, но все же очень отличались от нас: все они были китайцами. Позавтракав в обществе юных и дружелюбных будущих жертв культурной революции, мы с клубами пара вывалились из проходной на морозную улицу, условились, что я приду в шесть часов вечера, и попрощались.

Но в шесть новый вахтер извлек меня из толпы студентов, потребовал пропуск, хотел конфисковать паспорт, и я едва унес ноги...

В городе, из которого я приехал, жила в то время известная балерина, москвичка. Она была голубоглаза, красива, дружила с моей мамой и волновала меня загадочными взглядами. У нее мама раздобыла для меня московский адрес, которым я пренебрег, так как помнил загадочные взгляды и считал свою влюбленность в балерину несовместимой с обыденными нуждами.

Но двухдневное пребывание в Москве уже начало плодотворно сказываться на моем мировоззрении, тем более, что температура упала до 20-ти градусов мороза и хождение по улицам без шапки, зимнего пальто и рукавиц становилось невозможным.

Поздним вечером я вышел из метро на Преображенке и пошел искать место жительства отца балерины, который, оказывается, носил другую фамилию, не такую звучную, как у дочери.

Он жил в старом экспериментальном доме первых годов Советской власти: длиннющие коридоры с общими туалетами, по сторонам – квартирки с крохотными клетушками-кухнями. Обшарпанный вид дома свидетельствовал, что эксперименты прекратились. Дверь из коридора открывалась прямо в кухню. Через нее я прошел в единственную комнату. Хозяин – маленький лысый человек с круглым, как у дочери, лицом и рассеянными голубыми глазами, был подвижен, плохо выбрит, одет в потертый коричневый костюм.

– Садитесь, – сказал он строго, – рассказывайте, как моя дочь?
Я стал рассказывать об успехах балерины, с тревогой оглядывая комнату: в ней не было второй кровати.

На широком и пыльном дощатом столе громоздились какие-то приборы, радиодетали, линзы, матовый стеклянный лист. Странные, квадратные, по-видимому, самодельные, тумбы стояли в комнате. Кроме них, был еще стул, на котором я сидел, и незастеленная кровать с двумя матрасами, но без постельного белья.
– Легко одеты, – вдруг прервал меня хозяин. - Тепло у вас на юге?
– Да... – виновато признался я.
– А остановились где?
Узнав, что это и было основной целью моего прихода, старик неожиданно посмотрел знакомым взглядом балерининых голубых глаз.
– Хорошо, что вы пришли ко мне. Неопытный молодой человек в большом городе... Всякие могут быть встречи... Там, где я побывал, – насмотрелся. Могу устроить вас в общежитие. В райкоме меня уважают – стоит только позвонить... Но... лучше вам остаться здесь.

Он подошел к одной из квадратных тумб, стал двигать ее к другой. Я помогал ему.
– Тяжелая, здесь книги. Я сам делал – очень удобная мебель: так поставить – кресло, сдвинуть вместе – кровать, а вообще это шкаф.

Мы сняли с кровати и переложили на сдвинутые вместе тумбы один из матрасов, подняв при этом облако пыли.
— А как у нее с мебелью? Если б она пригласила меня, я ей все наладил бы, оборудовал...
Я вспомнил огромную спальню балерины, антикварную кровать под балдахином, на которой она возлежала, и промолчал.
– Простынь нет: жена заперла белье, когда уезжала. Ведь она там, у дочери...
Действительно, какая-то маленькая старушка неслышно ходила у балерины по комнатам.
– ...Сам я так обхожусь, – старик вытащил откуда-то ватное одеяло без пододеяльника.

Я снял пальто и с наслаждением присел на матрас, чувствуя себя обладателем спального места в великом городе. Было тепло, ломило колени и клонило ко сну.
– Чай! Вам надо согреться!

Мы прошли в кухоньку, на газовую конфорку был поставлен серый алюминиевый чайник.

Чайник этот мне запомнился. Года через два старика прихватил в кухне инсульт – он упал, расшиб затылок и умер в одиночестве, а чайник на плите все кипел; выкипел потом развалился, через день чад от него проник в коридор и соседи обнаружили покойника.

Все это было потом, а сейчас я сидел на своем матрасе, пил восхитительный сладкий чай из эмалированной кружки, старик же, склонив лысую голову над приборами, что-то мастерил.
– У меня есть телефон: можно позвонить... Ну да, – она не знает номера... – Он доверительно посмотрел на меня балерининым взглядом: – Звонить можно после восьми вечера, когда все из ЖЭКа уходят. Я подсоединился к линии – он кивнул на два тонких белых провода, вившихся от дверного косяка к телефонном аппарату, затерявшемуся на столе: – Все равно после восьми там никого нет, телефон простаивает. Я решился... Но... – он помрачнел – до восьми ни в коем случае звонить нельзя!

Я пил чай маленькими глотками, матрас ласково прижимался ко мне.
– Обещают телефон, – продолжал старик. – В райкоме меня уважают: я им сделал фотовизор...
– Что?
Старик показал на матовый экран, прислоненный к стене, на стеклянный лист и приборы на столе:
– Фотовизор, мое изобретение, получил авторское свидетельство. Один уже установлен на улице Горького, будут еще... Громадное будущее: для объявлений, рекламы...

Я присмотрелся и понял, что именно такой экран привлек мое внимание во время вечерних скитаний по московским улицам.

– ...Но никто не берется производить. Приходится делать самому. Обещают, правда, спустить заказ...

Он стал говорить о каких-то не интересных для меня переговорах с заводами, производящими оптику, затем опять спросил, как обустроена дочь.
- С тех пор, как меня выпустили, ни одного письма не написала... Я мог бы ее фотографировать. Кто ее фотографирует? Я видел снимки, афиши – не годятся!
– Хорошо фотографируете? – спросил я из вежливости, стараясь не клониться к манившему матрасу.
- Я? – выпрямился старик. – Я фотографировал Сталина.
– Вы видели Сталина?!
– Как вас. Послушайте. Сколько лет прошло, а помню всё. Это было в году... 29-м, нет, в 30-м. Я молодой был, приехал из Бобруйска, но уже заведовал фотолабораторией, хвалили мои снимки. Оборудование тогда было плохое, но линзы... – он перешел на непонятные технические подробности.

Очнувшись от дремоты, я услышал:
– ...и вот — получаю вызов: явиться на Лубянку. Дочь тогда совсем малютка была. Жена – в слезы. Собрала мне кое-что в корзину, и пошел я утром... Посадили меня в коридоре возле какой-то двери, говорят: «Ждите, вызовут». Жду, жду, в дверь люди заходят, выходят. До вечера дожидался, стемнело уже... Говорят: «Идите домой, и приходите завтра». Переспал дома, утром – опять туда. И на третий день – тоже. Опять жду у той двери, опять люди входят – выходят. Не вытерпел, думаю: будь что будет! Встал, открыл дверь, захожу - и вижу... В комнате будто сцена сделана, – он показал рукой, – возвышение такое, помост. На нем – письменный стол, на столе много телефонов. За столом большой начальник сидит, хватает телефонные трубки: то одну, то другую, то обе сразу. И говорит в них. Увидел меня, закричал: «Ждите!». Я – за дверь. Жду. Стемнело, коридор опустел... Вдруг открылась дверь, выбежал тот начальник, коренастый такой, плотный, крикнул мне: «За мной!» – и бегом по коридору.
Я – за ним. Не помню, как на улице очутились, как ехали. В трамвае, кажется. Приехали на Курский вокзал. Вышли на перрон к отправлению сочинского поезда. Помню: летний вечер, тепло, провожающих полно, людей беззаботных. Все у них хорошо, прощаются с отъезжающими, машут руками...
А меня подводит он к тому месту, где состав кончается, где людей нет. «Стой здесь» – и исчез.
Оглянуться боюсь. Вдруг подходит ко мне человек: «Вы, – говорит, – такой-то? Распишитесь и получите деньги». Отвел в сторону, там ящики мусорные стояли. Он прямо на крышку ящика бумагу положил – список, и моя фамилия в списке. Чернильный карандаш прислюнил: «Распишитесь».
Я обрадовался – в голосе старика стал сильнее пробиваться еврейский акцент: «Вы же понимаете – если дают деньги, значит, хотят, чтобы ты жил...».
А поезд все не отходит, задерживается.
Вдруг подают последний вагон. Подцепили его быстро. Этот человек говорит мне, чтобы залезал. Залез – внутри хорошо, чисто, люди серьезные, военные. Тронулись. Определили мне место в купе, вдвоем с военным. Молодой такой, но в петлицах у него... – пошли рассуждения о тогдашних знаках различия: шпалах, ромбах, квадратах...».

Старик приладил что-то к прибору на столе, погладил лысину и продолжил:
– Едем, поезд быстро шел, – раскачиваемся. Сидим с этим военным друг против друга, одни в купе. Он молчит, и я ничего не говорю. По коридору люди прошли – несут что-то. Он выглянул в коридор, оглянулся на меня: «Айда за провиантом!».
Там буфет был в другом купе – буфетчик в белом халате, – и чего только нет: колбаса, ветчина, рыба всякая, ящики с лимонадом, пивом. А время было голодное...
Военный взял ящик пива, меня нагрузил ветчиной, салом, колбасой, осетриной, хлебом, маслом. Пришли к себе, нажали на всё это. До сих пор помню – как вас вижу: горит в купе свет электрический желтый, сидит военный против меня, жует хлеб с салом, пивом из бутылки запивает, а сало течет по подбородку...».

Старик улыбнулся кому-то невидимому...
– Я тоже прихватился: от волнения, усталости, да и голоден был. Потом военный залез на верхнюю полку, повернулся к стене, заснул. И я полез наверх, забылся...
Проснулся, через сколько времени – не помню, оттого что поезд стал. И еще от того, что страшно схватило живот: переел накануне. Тишина, свет горит, душно. Чувствую – конец. Скатился кое-как с полки, по пустынному коридору – в туалет. Взгромоздился, сижу на корточках, за оконный переплет держусь. Оконное стекло полуспущено. Снаружи – теплынь: на юг едем.
Посидел, начало приходить ко мне облегчение.
Стал осматриваться: окно открыто на уровне лица. И тут... я увидел... его!».

Старик торжествующе блеснул голубыми глазами:
– Он прохаживался возле вагона, дышал воздухом. С ним ходили еще человека три.
Разъезд большой – много путей. И по дальнему пути пошел встречный – товарный состав.
Сталин остановился прямо под моим окошком – считает вагоны: «адин, два, ...восемь...» – медленно так. Семнадцать насчитал. Потом обернулся к...».


Сталин на отдыхе в Сочи. Начало 30-х годов.
Старик назвал очень красивую фамилию, какие брали себе до революции подпольщики, террористы, происходившие из маленьких еврейских местечек.
– Семнадцать вагонов. Нэ много ли?
Тот отвечает: «Нет, товарищ Сталин, не много. Паровозов у нас не хватает, надо загружать, но, конечно, так, чтобы не повредить чего-нибудь. Семнадцать – как раз. Меньше – мало, больше – плохо...».

А я сижу, слушаю и чувствую, как покой в меня вливается, радость...
– А потом?
– Потом приехали в Сочи. Дали мне парусиновый костюм белый, аппарат немецкий, цейсовский – фотографировал его и вообще... – старик вдруг замкнулся в себе, будто пожалел о недавнем многословии.
– И говорили вы с ним?
– Конечно. Как с вами. Помню, как-то гулял он по саду один. Я подошел сбоку – хотел снимок сделать хороший: щелкнул аппаратом. Он вздрогнул, обернулся: «Вас здэсь не хватало...» – и посмотрел так добро! Он всех любил. Вы не верьте тому, что говорят... Мне тогда форму дали, в петлицах были... – опять пошли непонятные рассуждения о ромбах, квадратах, о том, чему это соответствует.
– Воевал я в финскую... А потом арестовали... Он не знал этого. Если бы он узнал...

Веки мои стали тяжелыми, смежались, я изо всех сил старался держать глаза открытыми и смотреть на маленького старика, возившегося с проводами и приборами...
– Если бы он знал, – повторял старик, раскачиваясь над фотовизором, как еврей над молитвенником, – если бы он знал, что со мной сделали...
– Да... – ответил я, стараясь соблюдать приличия: страшная усталость давила на плечи, пригибала голову к желанному, бесстыдно обнаженному, пыльному матрасу. – Конечно...

Тьма навалилась на меня. Заплясали во тьме снежинки, огоньки высотных громад, яркие рекламы с улицы Горького...

Та Москва была очень молода, а может, это я был молод. И фотовизоры в ней были: один на улице Горького, другой – в растворе «Метрополя», следующий – на Кузнецком мосту. А потом все они исчезли.
Количество обращений к статье - 1667
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Глан Онанян, земляк и верный друг | 14.12.2017 10:58
Ах, Виля, до чего же это хорошо! Ты Мастер!!!
Арнольд | 06.02.2012 10:33
Вечная тема "Отцы и дети" в прекрасном исполнении
Мастера.
С удовольствием всегда читаю Ваши статьи, а здесь-рассказ-яркая грань Вашего творчества.
Спасибо

Арнольд
Гость Борис Беренштейн | 03.02.2012 17:35
Мастерский слог, чудесный рассказ!
Жаль только, что так быстро закончился...
Большое спасибо!
Гость Любовь Гиль | 02.02.2012 10:51
Дорогой Аарон!
Прочитала на одном дыхании, замечательно!
Очень благодарна Вам за мастерски написанный интереснейший рассказ о событиях, которые "были недавно, были давно"!
Жду Ваших новых рассказов.
algor | 01.02.2012 13:50
Очень интересный материал. Спасибо Автору.
Александр Гордон.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com