Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Аналитика
Попытки разобраться
Юлий Китаевич, Нью-Йорк

Время от времени я слышу утверждения, что в прессе, на телевидении, в кино, медицине, адвокатуре и во многих других видах деятельности участие евреев непропорционально велико. Некоторые даже доходят до утверждений, что евреи правят финансами во всём мире и поэтому оказывают на политику разных стран влияние, которое им, якобы, выгодно. Это напоминает мне другой миф, существующий на прежней моей родине и всплывающий иногда и здесь в русскоязычных писаниях и разговорах. Этот миф утверждает, что в Октябрьской революции и последующем процессе принимало участие слишком много евреев. Более того, евреи, участвовавшие в этом процессе, проявляли, якобы, особую жестокость. Попытаюсь в этом разобраться.

В короткие промежутки истории, когда последняя в нескольких «отдельно взятых» точках земного шара развивается вопреки логике, местное население говорит о нас, евреях: “Они знают свое дело, у них есть чему поучиться”, а в исключительных случаях – даже так: “ В них или в нём - всё спасенье”. Тогда население местное, попавшее в дерьмо, возлагает надежды на пришельцев. Когда же в этих отдельно взятых точках наступает улучшение, а на остальной территории шарика и во все времена вообще, нас, еврейцев, больше или меньше не любят и всячески подчеркивают, что мы не такие, другие, неисправимо хуже и навсегда чужие. Мы же, со своей стороны, не должны смешиваться с другими, ибо религия, история и инстинкт сохранения вида не советуют это делать. И когда нас силой смешивают браками или крещениями, понимаем мы, что не приподнимают нас этим до уровня передовых, не ассимилируют для нашего же счастья, а уничтожают. Не мгновенно, но навсегда. И посему выкрестившиеся евреи веками передают потомкам муки свои и сознание греха, совершенного ими или над ними, ибо глубоко в душе, наедине с Всевышним просят они прощения за главный грех, который еврей может совершить - перестать быть евреем.

Абсолютно правы все другие народы, когда, споря по разным поводам, сходятся на том, что евреям доверять нельзя. Иногда история, руководимая честными, смелыми и решительными вождями, пытается решить вопрос кардинально. Тогда недоверие к евреям выражается в немедленном их уничтожении. Когда же на смену правдивым и решительным приходят те, для кого культурно-экономический прогресс важнее принципов предыдущих правителей, тогда евреев начинают называть товарищами и говорят им: “Товарищи евреи! Не сбивайтесь в кучу, не держитесь друг за друга, разбредитесь, растворитесь и скорей перекреститесь”. Наступает период медленных убийств.

Но ведь не только все передовые и отсталые народы справедливо полагают, что нам доверять нельзя. Мы и сами так считаем. То есть можно доверять, но лишь до той поры, когда наша принадлежность к еврейству начинает вторгаться в нашу деятельность. А когда деятельность наша как-то задевает или пересекает наше еврейство, то оно автоматически, инстинктивно, генетически становится главным и определяющим в спорной ситуации. Итак, мы подходим к исключительно важной и ёмкой посылке, что между «им доверять нельзя» и «нам доверять нельзя» нет никаких противоречий, то есть любой человек, если он, конечно, не безумец, не прохвост или не  оголтелый антисемит, может согласиться с тем, что «евреям доверять нельзя; они чужие; сколько их не корми или не позволяй им нас кормить…».

Если попросить любого (не обязательно биолога или дрессировщика диких животных) оценить ситуацию типа: а) один хорек пробрался в курятник или б) два волка окружили стадо овец, то этот «любой» скажет, что один хорек на курятник и даже один волк на стадо овец - это МНОГО. И этот «любой» будет прав. Если согласиться, что мы - чужие, придется согласиться, что наше присутствие среди других в любом количестве не проходит незамеченным.          

«Если мы есть, то нас много» - это вторая посылка, плавно вытекающая из первой. И тут опять возникает единство мнений у них и у нас. Если, к примеру, говорить о революции 17-го и о строительстве социализма в отдельной взятой силой стране, то участие евреев в первом и последующих этапах очевидно. Посему народам, взирающим на участвующих евреев, и неучаствующим евреям, взирающим на строительство, картина представляется одинаковой: В РЕВОЛЮЦИИ УЧАСТВОВАЛО МНОГО ЕВРЕЕВ.        

Может быть, если копнуть резолюции съездов и прочие документы, удастся установить, что евреев было не просто много, а непропорционально много. Но эти попытки не обязательны, чтобы из факта участия евреев (а это - факт) сделать неопровержимый (ибо правильный) вывод, что в революции и последующем строительстве евреи не просто участвовали, но во всем этом было слишком много евреев. Попытка копнуть резолюции обнаружила непропорционально большое количество евреев в руководящих органах типа ВЦИК, ЦК, ЧК, СОВНАРКОМ. Процентный же состав партии обнаруживает другую крайность: количество евреев-партийцев в процентах много ниже среднего по стране.

Отсюда напрашивается вывод: хотя евреи и участвовали в революции, но участвовали мало; однако те, кто участвовал, участвовали больше других, т.е. быстрее других заполняли руководящие ниши. Как же сочетается это ниже среднего участие еврейской массы с преуспеванием горстки евреев, пробравшейся к руководству? Слабое участие масс игнорируется, а из факта преуспевания в руководстве делается вывод, что в революции участвовало много евреев. Вывод этот справедлив, т.к. он исторически последователен.         
Надо обладать злобным характером и изощренным умом, чтобы, анализируя попытку свергнуть в 1991 году Горбачева, приведшую к гибели трех граждан, один из которых был евреем, придти к выводу, что в защите демократии в 1991 году приняло участие непропорционально большое количество евреев - чуть больше 33%.

Московская средняя школа № 125 на Малой Бронной, напротив которой находился во времена Михоэлса и Зускина еврейский театр, поместила при входе в школу доску с фотографиями и фамилиями выпускников, погибших в боях с гитлеровцами. Четверть погибших - евреи. Кому, однако, может придти в голову нелепая идея о непропорционально большом участии евреев во Второй мировой? Обычно слышишь, что евреи не воевали; в лучшем случае, что воевали, но мало, слабо, плохо. И это тоже справедливо, ибо тоже исторически последовательно.

Кто же они такие, эти евреи, что пошли в революцию? Для чего пошли и как пошли? Пошли как все, или по-своему?

Та самая история, что для отдыха и разминки перекладывала евреев из мясорубки под пресс, каким-то образом в какие-то моменты спускала пары, снимала давление и (продолжая аналогию) создавала вакуум. Она, эта самая история, а не генетическая предрасположенность к торговле и финансам, привела к тому, что некоторые евреи (многие, очень многие, почти все) захватили в свои руки торговлю и финансовую деятельность на всех материках и на большинстве островов. Древний миф о врожденной склонности евреев к скоплению денег и их (опять же врожденном) умении ими распоряжаться нашел блистательное опровержение в Израиле. Исторически возникающий вакуум создают не евреи, но они иногда заполняют его быстрее других. Они его заполняют, ибо один из способов выживания - это найти ту отдушину, ту нишу, тот вакуум, где можно достичь совершенства и преуспеть. Всегда и везде, когда местное население то ли по брезгливости, то ли по нежеланию утруждать себя, то ли из-за отсутствия веры в собственные способности, перестает играть на арфе, вырезать гнойные язвы или выращивать гладиолусы в безводных песках, появляются евреи, которые осваивают дело, добиваются совершенства и конкурируют с другими так, словно сам процесс конкуренции им в радость.

Революция в России для российских евреев оказалась первой огромной возможностью создать Новую нишу для Новой деятельности, для создания Нового общества, в котором должны будут жить Новые люди. Были евреи (и именно они вызывают разговоры об участии и жестокости, отмеченные в начале), которые увидели для себя возможность стать этими Новыми людьми, и не просто Новыми, а такими как все. Нужно ли добавлять, что для этого им надо было перестать быть евреями. Они это сделали, ибо видели в этом освобождение от обязательного пребывания под прессом с угрозой быть переложенными в мясорубку.

Что же такое еврей, который перестает быть евреем, хочет стать Новым и жить по-Новому в Новом обществе? Это - еврей, который не просто не хочет быть евреем сейчас, но и такой, который не хочет и в прошлом своем быть евреем. Для этого каждую минуту любым движением своим он должен доказывать, что он - не еврей, евреем быть не хочет и никогда им вообще и не был.
И в самом деле, какие они евреи - эти люди с разной степенью невежества и озверения, участвовавшие в самом зверском и невежественном эксперименте, которому, казалось, не будет конца?  Не евреи они. И мы искажаем суть истории и антропологии, называя их евреями и восклицая: “До чего же эти евреи докатились!” Как евреи они ни до чего не докатились. Просто начали с того, что перестали быть евреями, а потом покатились. А потом докатились.

Опыт предков-евреев выработал в них механизм, позволяющий кратчайшим путем за короткое время находить или создавать зоны пониженного давления и заполнять их. В отличие от прежних мелких исторических ниш, увидели в революции эти переставшие быть евреями евреи свой первый гигантский шанс создать нишу в рамках целой страны.
Такую нишу, где смогут они не просто арфой, финансами или гладиолусами заняться, а могут заняться решительно всем. Стать хозяином. Стать тем, кто сам будет крутить ручки прессов и мясорубок.

Не более жестоки и изощрены были евреи, ставшие неевреями, если сравнивать их деятельность с грузинами, ставшими русскими, или с русскими, не ставшими казахами. И не Френкель сам по себе создавал теорию о роли труда в превращении человека в лагерника полезного действием, а заодно находил способы реализовать эту теорию на огромных пространствах страны. Были над Френкелем вибрирующие органы внутренней безопасности, были ежовы и берии, были ЦК, было Политбюро, в котором Каганович всегда был в большинстве, был над ним и над всеми Недремлющий Ус, который позволял проявлять только им одобренную инициативу. Инициатор приводился другим в пример и когда ему позволяли работать, и когда им жертвовали, для острастки других.

Нет основания утверждать, что все руководство Новым Министерством Новых Прессов и Новых Мясорубок состояло из новых неевреев. Состояло оно из новой породы нелюдей, которых Новая Система вызвала к жизни за срок столь короткий, что генными мутациями дела объяснить нельзя. И нелюди эти могли выбиться в заслуженные нелюди тогда только, когда подчиняли себе других нелюдей, полу-людей и оставшихся людьми. Многие последующие годы ушли на то, чтобы людей перевести в “более высокую” категорию полулюдей, а из полулюдей сделать нелюдей.

И все-таки изощренность зверств была. Или так это выглядело. Или так оно выглядит сейчас, когда мы на это смотрим. В этом МЫ и скрывается секрет изощренности. Мы - это те, кому стыдно, что они современники выселения крымских татар, уничтожения генетики и генетиков, оккупации Чехословакии и многого другого.

Это наша физически непереносимая боль за невозможность остановить хама, бандита, убийцу; наш стыд за наше вынужденное присутствие и наша самими на себя возведенная ответственность за соучастие говорят в нас, когда мы видим особую жестокость в обычной жестокости тех, кто раньше был нами - людьми и евреями. Это мы говорим, что, если бандит еврей, то это самый страшный бандит. С другой стороны, народы, среди которых мы продолжаем жить, охотно с этим соглашаются. И тут, как и ранее во всех отдельно взятых исторических ситуациях, позиции всех участвующих полностью совпадают.

Мои попытки всегда во всём разобраться и всё понять иногда наталкивались на непреодолимые преграды. Расскажу об одном таком случае.

Сколько я себя помню, я всегда искал всему объяснение, не только не верил в чудеса, но и просто не интересовался тем, что нельзя было научно или логически объяснить. В начале 60-х было модно увлекаться телепатией, левитацией и многими другими парадоксальными явлениями. Игорь Губерман был в то время начинающим писателем, и его первые книги были посвящены бионике и психиатрии. Он много раз пытался затащить меня на телепатический сеанс, а однажды предложил идти смотреть на бескровную операцию каких-то целителей из Филиппин. Я никуда не ходил, мне было неинтересно. Но лет десять назад я приезжаю в Израиль, и Игорь на пару с Сашей Окунем рассказывают мне о своем новом знакомом, который творит подлинные чудеса. Зовут его Рони Маркус. Родом он из Южной Африки и хорошо знает английский. Встреча с Маркусом произошла в мастерской Яши Блюмина - скульптора, резчика по дереву и реставратора. Он тоже был с нами. Кроме него и нас с Сашей и Игорем приехали Сандрик Каминский, сын Игоря Эмиль и один из друзей Саши, которого я не встречал раньше. На столе был арбуз, и присутствующие поедали его с усердием, мало обращая внимания на то, что делал Рони Маркус. А он для начала повернул мою руку часами вверх и поднес свою руку близко к часам. Стрелки завертелись с бешеной скоростью и остановились, когда он убрал руку. Игорь спросил, может ли Рони повернуть стрелки в обратную сторону и поднес к нему свою руку с часами. Как только рука Рони приблизилась к часам, стрелки завертелись в обратную сторону. Мы все сели за стол, и Рони предложил каждому спрятать что-либо в спичечный коробок. Он брал по очереди наши коробки и быстро говорил, что внутри: три целых спички и одна с отломанной головкой, монета, жетон для телефона-автомата и т.д. В свой коробок я положил мятную пастилку круглой формы, белого цвета. Рони долго держал свою руку на коробке, а потом, улыбнувшись, сказал: "Этого я давно не видел. Это - пеперминт". Я сказал ему, что пастилка скорее похожа на колесико игрушечного автомобиля. Как же ему удалось «увидеть» мятную пастилку? Уж не запах ли он различил? Он сказал, что именно так и есть.

Начались эксперименты с ложками, ножами, вилками, ключами. Рони брал в руку нож, подносил к нему другую руку, не касаясь ножа, и нож начинал гнуться.  Некоторые из ножей были очень твердыми, похоже, что из нержавеющей стали, но и они поддавались и навсегда оставались изогнутыми. Ложки Рони закручивал спиралью вокруг оси, а потом сгибал, и все это без соприкосновения. Из вилок он делал скульптурки, поочередно сгибая зубчики, затем закручивая вилку вокруг оси, а затем сгибая ее так, что в перевернутом виде вилка стояла, напоминая фигурку в танце. Саша подошел к Рони с ключом, зажатым в кулак. Рони поднес свою руку к Сашиному кулаку и спросил, чувствует ли он что-либо. Саша сказал, что ничего не чувствует и разжал кулак. На его ладони лежал погнутый ключ. По ошибке Саша вложил в кулак ключ от автомобиля. Пользоваться им уже было нельзя.

Пора было расходиться, я попросил у Рони какие-либо печатные материалы об его экспериментах. Он предложил поехать к нему домой. Машина Игоря стояла во дворе, стиснутая с двух сторон другими машинами. Мы с трудом пролезли и уселись. Игорь был за рулем, Рони - рядом с ним, а я, Сандрик и Миля Губерман - сзади. Игорь завел машину и долго пытался выехать задом. Ничего не получалось, нас расперло между соседними машинами, и было не ясно, как оттуда выехать. Рони сказал, чтобы Игорь отпустил руль, сам взял руль левой рукой и за одно движение вывел машину на проезжую часть. Он предложил вести машину и дальше и попросил завязать ему глаза. Сандрик нашел какой-то платок, замотал его вокруг головы, оставив для дыхания небольшую щелку. Куском шпагата платок был закреплен, и мы поехали. По двору мы ехали достаточно быстро. Увидев ехавшую нам навстречу почтовую машину, я не удержался и предупредил Рони. Он сказал, что все видит, и проехал на очень близком расстоянии от машины, не снижая скорость. Мы выехали на широкую дорогу. Время от времени Рони говорил нам, что мы вскоре увидим. Сначала это был  пожилой человек в синей рубашке, соломенной шляпе и с телефоном на ремне. Потом солдат, усаживающийся в старый «фольксваген», перекрашенный в маскировочные цвета. Все это во всех подробностях  было нам предсказано. Жил Рони в небольшой квартире с женой и дочерью. Обстановка очень небогатая. Я запасся литературой, и мы условились встретиться еще раз. У меня вертелась мысль стать его менеджером в Америке и устроить ему серию выступлений в разных городах.

Во время второй встречи я продолжал расспрашивать Рони о его удивительных способностях. Он сказал, что читает мысли других людей, что его приглашают иногда на заседания, где члены правительства или владельцы компании хотят знать, что на самом деле думают участники встречи. Такая работа хорошо оплачивается, но Рони работает ровно столько, чтобы заработать на жизнь. Он сказал, что заранее знает выигрышные номера лотереи, но никогда не воспользуется этим. Сказал, что видит под землей воду, нефть и другие полезные ископаемые. Я спросил, откуда у него эта энергия. Он молча указал рукой на небо. Видя мое недоумение, сказал, что многие могут заряжаться этой энергией от других и привел примеры.

- Замечал ли ты, - спросил меня Рони, - как во время сбора друзей кто-то один овладевает всеобщим вниманием и все с радостью слушают этого человека. Все кроме одного. Этот один сидит в стороне и находится в подавленном состоянии.

Человек, который всех развлекает, черпает энергию из того, кто сидит в стороне.
Другой приведенный пример - с Гитлером, когда тот принимал парад с трибуны. Мимо него проходили колонны солдат, каждый из которых держал в приветствии руку, вытянутую по направлению к фюреру. Гитлер же держал свою руку прижатой к плечу,  как бы принимая ею на себя энергию, отдаваемую солдатами.

Встреча с Рони оставила больше вопросов, чем дала ответов, но я раз и навсегда получил важный урок не отметать как несуществующее то, что не укладывается в рамки моего понимания.

Уехав из Израиля, я вдруг почувствовал, что идея стать менеджером Рони вовсе не для меня. Вспоминаю я его часто, скрученные им ложки и вилки лежат у меня под стеклом на книжной полке. А еще чаще я спрашиваю себя: "Что я знаю о мире, в котором живу?"

*      *      *

Эти и многие другие истории, большинство  которых значительно веселее двух изложенных, вошли в книгу "ПОЧТИ ЖИЗНЬ", изданную в Нью-Йорке. Приобрести её можно, послав чек или money order на сумму 12 долларов на имя Yuli Kitaevich по адресу: 265, 15th Street, West Babylon, NY 11704, USA

Коротко об авторе

Юлий Иосифович Китаевич родился в Москве 1 января 1936 года. После учёбы в электро-механическом техникуме продолжил образование в Институте механизации и электрификации сельского хозяйства.  В 1974 году вместе с мамой, женой, двумя детьми и бабушкой жены эмигрировал в США. Первые 19 лет жил в г. Цинциннати, где работал в детском госпитале. После смерти жены переехал с сыном на Лонг-Айленд, Нью-Йорк. Публикуется в «МЗ» впервые.

Количество обращений к статье - 5159
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com