Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
О любви к пальмам и берёзам
Давид Маркиш, Ор-Иегуда

Семейные обстоятельства самым неожиданным образом привели меня в этот итальянский городишко, название которого было мне знакомо с далёких 60-х годов прошлого века, из романа Ремарка «Жизнь взаймы». Если не ошибаюсь, одна из глав романа так и называлась: «Из Брешии в Брешию».


Итак, предгорья Альп, город Брешия. Евреи в этом городе встречаются, похоже, столь же редко, как жирафы в колымских краях. Да и беззаботных темпераментных итальянцев с их пиццей и макаронами что-то не видать в районе Центрального (другого, впрочем, тут и нет) железнодорожного вокзала; зато на каждом углу торгуют шуармой и загадочной китайской снедью. Задумчивые чернокожие, уступающие числом энергичным китайцам (собственно, это и неудивительно – так сложилось, так и должно быть) съестным не торгуют, а просто прогуливаются, шляются, иными словами, туда-сюда. Не забудем и цыганок, словно бы спорхнувших в Брешию, на привокзальные улицы прямиком с киноэкрана Эмира Кустурицы; сбившись в стайки по шесть-семь барышень, они настойчиво вымогают у штучных аборигенов милостыню на молоко для еще не рождённого дитяти или на лечение отменных волчьих зубов.

Вспоминая старые стишки о вольном цыганском племени – «Давно рассохлись их двуколки, Подохли кони их давно…», - я с большим интересом наблюдал за вольными барышнями, метущими мёрзлую землю Брешии подолами своих длинных цветастых юбок: на негров и арабов они времени не тратили, зато китайцев опасливо обходили стороной. Можно не сомневаться в том, что цыганки знали достоверно, кого тут надо опасаться.

Гостиница, в которой я остановился в Брешии, располагалась близ вокзала - рукой подать. То была добропорядочная гостиница с вполне достаточным количеством звёзд – но, когда её строили, привокзальный район был не более чем одним из нескольких районов города, и тогдашним владельцам и в дурном сне не могло присниться, что в обозримом будущем все подступы к отелю зальёт пенной волной миграции. Явь, случается, бывает куда прихотливей снов…


По утрам, вскоре после рассвета, по улице, вдоль фасада отеля, да и по другой стороне тоже, и в направлении вокзала, и в противоположном направлении лёгкой прогулочной походкой начинают фланировать молодые люди арабской, как принято нынче говорить, национальности и иззябшие негры, закутанные в шарфы. Китайцев, что характерно, не видно среди прогуливающихся: то ли они спят после трудовой ночи, то ли уже начали новый трудовой день. Местные аборигены почему-то уверены в том, что лишь десятая часть обосновавшихся здесь китайцев показывается на Божий свет и становится доступна для наблюдения; девять же десятых скрыты от наблюдателей и подобны подводной части айсберга. Но что несомненно – так это то, что арабские и негритянские пацаны, отчасти легальными, но по большей части нелегальными путями оказавшиеся в привокзальном районе Брешии, спешат по утрам отнюдь, как говорится, не к станку и не к сохе. Они не захвачены трудовым порывом, отнюдь нет. Они вообще никуда не спешат. Местные итальянцы к этому привыкли, как привыкли они и к чернокожим женщинам, спозаранку взгромоздившим на голову мешки и кошёлки и несущим куда-то эту поклажу по камням дорог, проложенных когда-то древними римлянами.

Надо думать, вся эта пришлая публика доставляет кое-какие проблемы и хлопоты итальянцам – иначе зачем бы вооружённым пистолетами и дубинками подразделениям из трёх человек так густо, днём и ночью патрулировать в районе вокзала? Для меня, человека со стороны, вид итальянского спецназовца в камуфляже и в шляпке с длинным, в двадцать сантиметров, птичьим пером представляется не менее экзотичным, чем вид негритянки с грузовым мешком на кучерявой башке. Несколько раз я ловил себя на желании подойти к солдату и спросить, что это у него за перо – фальшивое оно или настоящее? Однако солдат мог неправильно расценить мой вопрос, поэтому я его и не задал, и моё любопытство осталось неудовлетворённым.

Окажись на моём месте, в этом городишке на краю планеты, русский человек – он бы затосковал; да и я, хоть и далеко не русский, был к этому состоянию ближе, чем хотелось бы. Наши пальмовые рощи я, признаться, умильно не вспоминал – так ведь и русский человек, глядя в окно привокзального отеля, едва ли взялся бы первым делом рисовать березняк в своём воображении… Более всего меня тянуло как можно скорей воротиться в родные пределы – в мою страну, в мой дом в пригороде Тель-Авива. А если б я соскучился по виду из гостиничного окна в Брешии, то у меня не было бы нужды вновь отправляться за тридевять земель: в южном Тель-Авиве темным-темно от наплыва нелегалов из Судана и Нигерии, только патрули у нас там почему-то не ходят – ни с пером, ни без пера. И зря не ходят – больше было бы порядка на улицах.

Мне хотелось вернуться не потому, что унылый продрогший пейзаж Брешии нагонял на меня тоску – он на кого угодно тоску нагонит. Возможно, император Веспасиан, разрушивший наш Храм и построивший здесь свой, языческий, тоже не приходил в восторг от местных окрестностей и спешил отсюда восвояси, в свой римский дворец. Не знаю как императора, но меня влекли и звали не обжитые и милые комнаты моего дома, не олива и пальма в саду, и даже не удод на пальме – тот самый удод, который недавно был объявлен символом государства Израиль, подобно волку Чечни, барсу Татарстана или российскому орлу о двух головах, смахивающему слегка на дракона. Меня звала и тянула уходящая в Средиземное море линия западного берега от Нагарии до Газы, в моей душе всплывали библейской красоты картины самарийских зелёных холмов и коричневых скал Иудеи. Всё это были мои края, моя наследная земля, из которой вырастали и на которой росли люди и дома, деревья и птицы. Это было моё, издалека я остро ощущал себя частью этого роскошного мира. Я предан всему этому, и эта преданность отчизне делает меня свободным. Любовь проходит, преданность остаётся.

И как здорово, что русские преданы своим берёзам и, может быть, снегам, американцы – своим идеалам демократии и материальному преуспеянию, чукчи – своим кормильцам-оленям и живым духам предков! Как нам всем повезло, что опасные в своём безумии политические идеалисты не успели ещё отменить границы и различия между народами и превратить землю в один огромный барак-общежитие! До тех пор, пока мы - каждый в отдельности - испытываем преданность родной почве, нас - всех вместе - не скрутят в бараний рог.

Да здравствует чересполосица нашего мира!

Коротко об авторе

Израильский писатель Давид Маркиш родился 24 сентября 1938 года в Москве в семье известного еврейского поэта Переца Маркиша (1895-1952), расстрелянного по делу Еврейского антифашистского комитета, мать Давида — литератор Эстер Лазебникова-Маркиш (з”л). Давид учился в Литературном институте им. Горького (1957-1962) и на Высших курсах сценаристов и режиссёров кино (1967-1968). Репатриировался в Израиль в 1972 году. Участвовал в арабо-израильской войне (1973), был советником премьер-министра Израиля Ицхака Рабина по связям с русскоязычной общиной. Был председателем Союза русскоязычных писателей Израиля (1982-85). Автор двух десятков книг; 8 из них вышли в переводе на иврит, 9 - на другие языки (в США, Англии, Германии, Франции, Швейцарии, Швеции и Бразилии). Удостоен семи израильских литературных премий, премии Британской книжной лиги, международной Литературной премии Украины и грузинской литературной премии имени Мачабели. Живет в Ор-Иегуде.
Количество обращений к статье - 1564
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Гость Волков | 17.03.2012 01:04
Раздумья Давида Маркиша мне созвучны и интересны. Чем? - Парадоксальностью. Он как литератор узнаваем именно этим. И код всегда находит единственно верный. Алия 90-х ведь неспроста зачитывалась его романом "Шуты". Ведь это о всех нас. Начиная от смоленского "праотца" Шафирова и кончая великим Шафировичем Толстым и современными леваками-толстовцами. Фраза из этой статьи Маркиша: "Любовь проходит, преданность остается" - сидит занозой. Ведь родина одна, и не любить ее противоестественно. У меня вот наоборот: любовь не прошла, а преданность - так это что-то зыбкое, запредельное. Себя навязывать не стоит. Да и еврей предан лишь Ему. А вот Израиль умеет в себя влюбить по-особому. Скорее как ребенок, который символ всего. Маркиш этот парадокс нам и преподносит. За что ему и спасибо.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com