Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Слово об Учителе
Йоси Тавор, Иерусалим

Принято считать, что учителей своих, в отличие от родителей, мы выбираем сами. Один из выдающихся дирижеров ХХ столетия Юрий Михайлович Аранович (на снимке) официально учился в Ленинградской консерватории у Николая Рабиновича. Но когда речь заходила об Учителях с заглавной буквы, то называлось имя Курта Зандерлинга и Натана Рахлина. Однако, если о Зандерлинге Аранович говорил всегда с глубоким уважением, но не более, то каждое слово, каждое высказывание о Натане Рахлине были пронизаны трепетным пиететом, безграничной любовью, преклонением и непреходящим восхищением.

О Рахлине Аранович мог говорить бесконечно, вспоминая всякий раз новые детали. Мне кажется, что Рахлин стал для него не только наставником в профессии и духовным ментором, но и заменил в его подсознании отца, которого Аранович потерял в раннем возрасте. К сожалению, из всех наших долгих бесед о Натане Рахлине сохранилась в записи только одна, сделанная в 1995 году, когда отмечалось 90-летие со дня рождения Натана Григорьевича. (Сам Юрий Аранович скончался в 2002 году). Эту запись я и предлагаю вниманию читателей «МЗ».

Юрий Аранович: Прежде всего Рахлин был гением. Сегодня, когда это определение подверглось определенной инфляции, и мы слышим его в отношении очень многих артистов, искусство которых еще не прошло испытание временем, мы должны, мы обязаны быть очень осторожными, употребляя его. Однако когда речь идет о Натане Рахлине – это первое, что полностью определяет его образ. Тот, кто видел Рахлина за дирижерским пультом, кто слышал звучание оркестра под его управлением, мгновенно попадал по его гипнотическое влияние, и память сохраняла это ощущение на всю жизнь. Подобная гипнотическая сила распространялась и на оркестрантов, и на слушателей. И, таким образом, вокруг Рахлина возникала удивительная аура, поле которой создавало единство между теми, кто находился на сцене, и теми, кто был в зале. Именно это приводило зал в удивительное состояние.

Я помню, когда я в первый раз услышал Натана Григорьевича Рахлина (а это произошло, когда мне было лет пятнадцать, в Ленинграде), он дирижировал 9-й симфонией Дворжака, я вцепился в ручки стула – и пришел в себя, когда симфония окончилась. После этого у меня были синяки на руках.

Йоси Тавор: О Натане Григорьевиче рассказывают, что он, готовясь к репетициям и имея уже сложившуюся концепцию произведения, умел создавать ощущение некоего свершения здесь, на месте, в это мгновение, на самом концерте. И это неизменно подкупало музыкантов, которые, несмотря на рутинность своей работы, не могли не попасть под обаяние столь сильной личности, каким был Натан Григорьевич.

Ю.А. Да, Рахлин обладал очень интересным качеством. Часто говорят, что он импровизировал во время концерта. Мне довелось видеть и слышать Рахлина во время репетиционной работы. Лишь через много лет я понял, что репетиционный процесс для Рахлина не был гениальной импровизацией. Во время репетиции Рахлин, фантазия которого была безгранична, пробовал различные варианты. Потом, на концерте, он выбирал какой-то из них, но только тот, который был прорепетирован. Творческая фантазия Рахлина была настолько интенсивной, что он практически постоянно находился в эмоциональном поиске. Но это абсолютно не соответствует истине, когда говорят, что Рахлин "изобретал" что-то во время концерта. Просто во время репетиции было подготовлено столько интереснейших музыкальных решений, что он с легкостью выбирал любое из них.

Й.Т. Репертуар Рахлина был необычайно широк. От классики и романтики до произведений современных советских и западных композиторов. Многие помнят его потрясающие интерпретации 9-й симфонии Бетховена, Пассакалии Баха – короче, массы замечательных примеров его музыкального виденья. Я сам помню его выступления с оркестром Киевской филармонии. Но он подарил широкому кругу слушателей и знакомство с такими редко исполняемыми в рядовых абонементных концертах на периферии гигантами, как Рихард Штраус и Густав Малер. Можете ли Вы рассказать о его отношении к этим композиторам?

Ю.А. Натан Григорьевич очень любил творчество Малера и относился с огромным уважением и интересом к этому музыкальному феномену. Рахлин практически был первым дирижером, открывшим Малера широкому кругу слушателей в Советском Союзе. Я помню его незабываемую трактовку Первой симфонии, Второй и Третьей, Восьмой симфонии Малера. Иногда отношение Рахлина к Малеру принимало критические формы. Я помню, как один раз Натан Григорьевич сказал: "Это гениальный композитор, но понять его одному дирижеру, по-видимому, не дано". В такой, я бы сказал, деликатной форме он формулировал свое отношение к Малеру. Рахлин не был дирижером всех симфоний Малера. Он замечательно дирижировал Шестой симфонией. Это была одна из самых блестящих его интерпретаций. С годами он изменил свое отношение ко Второй симфонии. Где-то в шестидесятые годы в разговоре со мной о ней он произнес такую фразу: "Мне кажется, что Вторая – это неискреннее произведение".

И здесь я хочу заметить, что не все знают, что Натан Григорьевич Рахлин был, в лучшем значении этого слова, талмудистом. Он знал Талмуд (комментарии к Торе - Й.Т.), знал еврейскую религию. В то время говорили об этом неохотно. Но Натан Григорьевич был к тому же и знатоком еврейской культуры. Не многие знают, что Ветхий Завет был его настольной книгой. Он был связан с еврейской религией и еврейским образом мышления с рождения и остался верен этому до самой своей смерти. Талмудистам свойственно докапываться до сокровенного смысла написанного, перечитывая то или иное изречение, проникая всякий раз все глубже и глубже в его суть. Будучи сам эмоционально глубоко искренним человеком, Рахлин почувствовал, что в финале Второй симфонии Малера присутствует некая неискренность...

Говоря о Натане Григорьевиче, нужно отметить, что он нередко открывал заново сочинения, которые, по какой либо причине, исчезали из репертуара дирижеров и оркестров. И именно ему лично обязана своим возвращением на концертные подмостки симфония «Манфред» Чайковского. К сожалению, со смертью этого гениального дирижера в 1979 году мы стали свидетелями нового забвения на долгие годы этого потрясающего сочинения. (К чести Юрия Арановича нужно отметить, что именно он, дирижируя Лондонским симфоническим оркестром, с которым и записал ее, вернул «Манфреда» широкой публике - Й. Т.).

Й.Т. Юрий Михайлович, как начинались и складывались Ваши отношения с Натаном Григорьевичем? Вы были молоды, когда встретились с ним, и именно с симфонией «Манфред» Чайковского связано ваша первая встреча.

Ю.А. Помню, как набравшись смелости, я решил познакомиться с Натаном Григорьевичем. Это было после концерта, когда он дирижировал этой симфонией, дирижировал так, как только он мог. Я ждал его у выхода из артистической. Ждать пришлось долго, и я... заснул. Проснулся при звуках его голоса, когда он спрашивал: "Ты хорошо себя чувствуешь?". Я думал, что мне это снится. Я открыл глаза и совершенно простодушно ответил, что чувствую себя хорошо, а ждал его, чтобы убедиться, что это живой человек из плоти и крови, а не ангел. И тогда он ответил: "Я думаю, что тебе надо сейчас покушать. Ты пойдешь со мной в ресторан, поужинаешь вместе со мной и воочию убедишься, что я живой человек, ибо ангелы не едят так". Это была наша первая встреча, и с этого дня я не расставался с Рахлиным. Я ездил за ним повсюду, где он дирижировал. К счастью, он много дирижировал в Ленинграде. Встреча с этим потрясающим человеком стала решающей в моей жизни.

Натан Григорьевич был уникальным явлением. Копировать его было невозможно, но можно было "подсмотреть" его секреты. Правда, он очень неохотно говорил о своем дирижировании. Помню наш разговор о Шестой симфонии Чайковского Дело в том, что, несмотря на огромную популярность этого сочинения, даже у больших дирижеров первая часть нередко "рассыпается" по форме. И я спросил, как это получается, что у него эта часть звучит так цельно и совершенно. "Ты знаешь, Юдл (он меня всегда так называл на идиш - "Юдл"), Шестую сифонию Чайковского нужно дирижировать, как маленькую поэмку". И это всё.

Й.Т. Подобные вершины интерпретации – результат озарения или итог тщательного анализа? Ведь Натан Григорьевич не получил, как мне кажется, достаточно солидного образования: трубач военного оркестра, затем - Институт культуры, где он играл на скрипке… Трудно назвать это настоящей школой… Короче, он знал, что делает, или же был, так сказать, "гениальным дилетантом"?

Ю.А. Он великолепно знал, что делает. Это был удивительный сплав гениальности и анализа, техники и своеобразия. Именно эти качества, собранные вместе, этот фантастический сплав, делали его творчество уникальным, а его трактовки - неповторимыми. Рахлин открыл в дирижировании новый мир. Альберт Швейцер как-то сказал, что у Баха не было ни предшественников, ни последователей. Это вершина, которая стоит сама по себе. Таким был и Натан Григорьевич Рахлин. Вы знаете, я помню день, когда я осознал, что начинаю свою профессиональную жизнь. И я задал ему вопрос о том, что самое главное в профессии дирижера, что я должен в себе хранить, не забывая об этом ни на мгновение? И он ответил: "Знаешь, Юдл, я уверен, что ты будешь прекрасным дирижером, в тебе есть все для этого. Ты будешь выходить на сцену, тебе будут аплодировать, и красивые женщины будут дарить тебе цветы, и публика будет аплодировать и кричать "браво" и "бис"… Но никогда не забывай, что звучит не дирижерская палочка, а оркестр". И это я ношу в себе всю жизнь.

На архивном фото: Натан Рахлин репетирует с оркестром
Ленинградской филармонии (фото Юрия Арановича)
Количество обращений к статье - 4190
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Юлиан Рапапорт | 30.04.2012 09:49
Я очень рад, что Йоси Тавор, известный израильский журналист и радиоведущий, опубликовал в "МЗ" это интервью с Юрием Ароновичем. Много интересного сказано и самое главное - с первой же фразы: "Прежде всего Рахлин был гением". Кстати, в отношении симфоний Малера - Натан Григорьевич считал их исполнение высшим уровнем мастерства дирижера и оркестра, которым надо еще обладать, прежде чем за них браться.
Более полная картина отношений Н.Рахлина и Ю.Арановича складывается при ознакомлении с неопубликованными воспоминаниями жены Ю.Арановича госпожи Тами Аронович и тематически связанным с ними рассказом Иона Дегена "Запоздавшее письмо", находящимися в архиве Мемориального Фонда Натана Рахлина в Нью Йорке, которые войдут в сборник воспоминаний о Натане Рахлине. Мы были бы рады возможности опубликовать их в "МЗ", при выраженном интересе читателей и редакции.
Для меня в этом интервью особо интересен уникальный абазац об отношении Рахлина к еврейству и иудаизму. Разумеется, он принадлежал к поколению евреев, полностью поддержавших большевиков в борьбе за власть и после их победы. Позже, после сталинской мясорубки и смерти вождя он хорошо понял суть этого варварского и бесчеловечного режима. Однако в нем это органично и искренне сочеталось с еврейским мироощущением и уважением к мудрости Торы, Талмуда и традиций, которые он хорошо знал (оркестранты между собой называли его "Ребе"). Думаю, именно это, включая и Холокост, выражено в его бессмертном и пока что малоизвестном переложении для оркестра "Чаконы" И.С.Баха (он потрясающе исполнял его исключительно под своим руководством).
Для меня эта его приверженность имеет и вполне личную компоненту. Когда Натана Григорьевича не стало в Казани, его единственная дочь Элеонора (названная так в честь одноименной увертюры Бетховена!), по ее рассказам, взяла себе в Киев библиотеку отца. Библиотека в квартире Рахлиных, из которой Н.Г. вынужден был уехать в Казань, была главным ее достоянием и достопримечательностью и занимала все стены в большой гостиной старого дома по ул. И.Франко. Сколько с этой квартирой связано у меня воспоминаний...
Одним из самых больших украшений рахлинской библиотеки была многотомная доревоюционная Еврейская Энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Как выражение высшего доверия и дружбы давала мне Элеонора Натановна из своего сокровища по тому читать на дом. Для меня это было тогда первое знакомство с еврейской историей и религией.
Помню, примерно в это же время я разработал теорию Человека, позволившую мне сформулировать смысл жизни и поведение в тоталитарном и антисемитском советском обществе. Я даже начал излагать свою теорию в эссе, но затем его рукопись была уничтожена в мое отсутствие сразу же после обыска КГБ.
Так вот, каково же было мое удивление, когда в рахлинском томе дореволюционной еврейской энциклопедии я вычитал высказывание древнееврейского мудреца Гилеля, жившего за несколько тысяч лет до того и в нескольких словах выражавшее суть моей теории: "... там, где нет людей, старайся быть Человеком" ("Авот",2:6). Так я на практике постиг истинность высказывания другого древнееврейского мудреца - царя Шломо: "нет ничего нового под солнцем" (Кохелес/Экклезиаст,1:9). Впрочем, возможно, это верно за исключением гениев человеческих, которые по определению своему являются новым и приносят новое в жизнь людей, каким и был Натан Григорьевич Рахлин (1906-1979).
Гость Юрий Кац | 28.04.2012 20:41
Дивный Рахлин, дивный Аронович, дивный Тавор, дивная Сара Погреб. Это редкое счастье, когда живешь в стране, которая возвращает тебе невыразимые ощущения детства. Когда ты в середине и в конце 40-х слушал оркестр, которым дирижировал Израиль Гусман, и позже, когда приезжали великие музыканты... Счастливое время!.. Спасибо, Йоси Тавор, что Вы умеете нам его возвращать.
Гость АннаБэлл | 28.04.2012 15:54
Уважаемый Йоси Тавор!
Прочитав статью, решила послать Вам стихотворенье, которое само за себя всё скажет.
Думаю, что автор будет рада, хотя я и не спросила её разрешения.
Большое спасибо,
АннаБэлл.

Сара Погреб
Из сборника «Ариэль»

Дирижёр

Правя музыкой, он вырастал.
А под ветром осенним продрогши,
И тучней, и мрачнее, и – стар.
И откуда достал он галоши?

В черных галках небесный покров,
Легких веток неровные взмахи.
Запрокинувший голову Рахлин –
Как закат – допотопен и нов.

От раскосости выпуклых глаз
Расширяется сектор обзора.
Он забыл про себя и про вас,
И оборвана нить разговора.

«Засребрятся малины листы», -
Я припомнила рифму к погоде,
И стихи его тотчас находят,
И, смягчаясь, светлеют черты.

Он в детдоме стихов не читал
И потом не читал их. Однако
Ведь не тут же зарыта собака,
Важен слух.
Услыхал, услыхал!
Выразительнейшею рукой,
Снизу,
левой раскрытой ладонью,
И ползвучика не проворонив,
Дирижирует тихой строкой.

А про пожни воскликнет потом
(Что положены году в подножье):
-Сколько музыки! Просто поток!
Не знаток,
но от бога – художник.

Это было не так уж давно,
Но ещё Пастернака не пели,
И кленовые листья алели,
А внизу становилось темно.
anka | 25.04.2012 19:17
Я прекрасно помню те концерты.когда Н.Рахлин приезжал в Одессу, я с мамой тогда еще ходила-это был великий дирижер. В его исполнении все звучало потрясающе.даже было впечатление что сами оркестранты зажигались его темпераментом.его музыкальностью. А некоторые произведения .в его исполнении, вообще мы.зрители слушали стоя и восторженно апплодировали.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com