Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
Азиатчина
Александр Гордон, Хайфа

История с философией,
или Жизнь двух ученых евреев в одной жаркой стране


Находка

Советские евреи, встретившие свою зрелость в годы той большой войны, начинали чувствовать себя восточными после "вливания" в СССР "освобождённых" евреев Западной Украины и Белоруссии. Для некоторых новоиспеченных советских западных евреев их более восточные соплеменники казались азиатами, не знакомыми с плодами западной цивилизации. Пока "западные" евреи, попавшие под каток советской власти, осваивали русский язык, "восточные" евреи получали наказание за своё слишком хорошее знание этого языка. Некоторых "восточников" судьба приговорила стать ещё более восточными. Эту историю я нашёл в семейном архиве и пересказал её по мере своих возможностей, оставаясь верным фактам, но давая им свою интерпретацию.

Любовь

Борис Михайлович Борисов горячо любил советскую власть. Она подняла его из низов общества и уравняла со своими многочисленными многонациональными подданными в правах и в их отсутствии. Борис Михайлович не умел молиться, но он часто и почти молитвенно благодарил дорогую его сердцу власть за хорошую жизнь. Чтобы добиться успеха, он вступил в партию, получил высшее юридическое образование и начал ходить к логопеду, чтобы исправить позорящую его картавость. Борисов был коммунист и еврей. Евреем он был всегда, а коммунистом - лишь до Второй мировой войны, казавшейся ему отечественной, но приведшей к некоторой переаттестации евреев. Жил он в большом городе, находившемся в европейской части СССР, когда настали нехорошие для евреев послевоенные годы. Их обвиняли в плохом отношении к социалистической родине, в "безродном космополитизме". В разгаре кампании Борисова разоблачили. Оказалось, что Борис Михайлович Борисов – не Борис, не Михайлович и не Борисов, а Барух Моисеевич Вайнштейн. Его сняли с работы и исключили из партии. Борис Михайлович понял, что советская власть не отвечает на его любовь взаимностью. Хотя космополитическая кампания быстро закончилась, на работу по специальности его брать не желали.

Однажды кто-то посоветовал Борису Михайловичу обратиться в только что созданный в одной из среднеазиатских столиц университет, где ректором был юрист. Борисов отправил заявление о приёме на работу в далёкий восточный край. Он не отважился поведать среднеазиатскому ректору свою позорную биографию. Однако его мучила мысль: вдруг тот не узнает правду о нём и примет Бориса Михайловича на работу, а потом всё раскроется, и придётся расплачиваться?...В ожидании ответа Борисов продолжал обивать пороги учреждений в поисках работы. Ответ пришёл неожиданно быстро. В телеграмме было написано: «Вы приняты на работу, приезжайте, ректор Садыков». Борис Михайлович был потрясён и озабочен. Что делать? Он ведь скрыл увольнение и исключение. Поездка в среднеазиатскую столицу и позор разоблачения приближались.

Введение в сплетню

Существует ли человек, который бы не наслаждался, передавая сплетню или узнавая её? Человек сплетничает - следовательно, он существует. Пряный запах сплетни, её мягкий чарующий говор и завораживающий раскрытием тайны шелест обволакивают рассказчика и слушателя со всех сторон. Общество не может существовать без сплетен. Сплетня – распространённый способ коммуникации.

Изгнание посредством остракизма есть негативное выражение отличия. Сплетня – попытка изгнать отличившегося. Общество стремится к уравниванию. Обмен банальностями – необходимый элемент общения и защита от сплетни, ибо главное – не выделяться. Неподчинение сплетне требует огромного усилия. Страшно попасть под её колёса и быть раздавленным жерновами молвы. Быть объектом сплетен, усиленных эхом провинциальной скученности, ещё страшнее.

Что происходило в этой истории? Маскировка или трансформация личности, приводящая к органическому слиянию с новой разновидностью существования?

Отчаявшиеся евреи с большим или меньшим успехом заливали себя в новые формы бытия, примеряли экзотические обычаи и, очарованные Востоком, созидали неношеную до тех пор жизненную ткань.

Мечта человека из провинции

Сплетни были важнейшей формой общения в среднеазиатской столице. Права на частную жизнь и уединение не признавались. Все рассказывали обо всех всё, что можно было, а ещё лучше то, что нельзя было рассказывать. При всей светскости задающих тон жителей (часто - евреев "европейского" происхождения) этот город был типичной провинцией, в которой новости и сплетни распространялись со скоростью звука. Люди соперничали в том, кто раньше сообщит пикантную новость. Укрыться от глаза общественности было немыслимо. Смех над другими был экзаменом на остроумие, а не издевательством над осмеянным. Велико было преклонение перед всем московским. Браки с москвичами превращались в нечто вроде делания карьеры - с одобрением и выражением успеха говорили: «Вышла замуж в Москву». Москва была не просто важным, крупным и культурным городом. Она была мечтой, она была образцом, она была раем на Земле. Этот пиетет перед столицей всегда выражает суть провинции. Люди болеют провинциализмом.

В провинции невозможно устоять перед сплетней, но высокая плотность общения располагает к взаимопомощи, к теплоте в отношениях, к задушевным посиделкам. Среднеазиатская столица была оазисом интернационализма, приютом для гонимых, униженных и оскорблённых. Она была городом, где восточное гостеприимство сочеталось с уважением к учёности, к знаниям, к образованию. В отличие от холодной, жёсткой, высокомерной Москвы, среднеазиатская столица была городом уюта, товарищества и человеческого тепла.

Учитель на Востоке

Борисов долго ехал в среднеазиатскую столицу несколькими поездами: самолеты ещё не вошли в обиход, а поезда шли очень медленно. Он ехал и ехал. Вся его жизнь проносилась перед ним в этих поездах. Его трясло во всех отношениях - трясло в поездах и трясло от страха: что будет, как объяснить, может быть, скрыть, а пройдёт ли? Стоял июль. Жара была дикая, но по приближении к Средней Азии становилось всё жарче и жарче.


Измученный жарой, угрызениями совести и восьмидневной ездой, Борис Михайлович приближался к цели своей поездки. Поезд подходил к среднеазиатской столице, а Борисов – к судному дню. Перед самой остановкой он увидел через вагонное стекло на перроне группу аборигенов в тюбетейках и в белых рубашках. Они держали в руках цветы. – Встречают какую-то важную делегацию – подумал он. В своём измятом, обносившемся за долгое время хождения по мукам костюме он потерянно шагнул на пыльный, жаркий перрон вокзала. От группы встречавших делегацию нарядно одетых местных жителей отделился маленького роста человек в галстуке. Он подошёл к только что сошедшему с подножки поезда пассажиру и сказал: «Товарищ Борисов, рад приветствовать Вас на нашей среднеазиатской земле! Я ректор Садыков». Люди в тюбетейках подносили ему цветы и поздравляли. Они все встречали его!..

Обессиленный жарой, поездкой и думами, ошеломлённый встречей, Борис Михайлович лихорадочно думал: «Откуда узнали меня в лицо и что делать: сказать или не сказать?». Вдруг у него вырвалось: «Товарищ Садыков, мне нужно срочно поговорить с вами о деле!». «Что Вы, товарищ Борисов! О каком деле? Вы же только что приехали. Отдохните хорошенько, а дело подождёт!». «Такое дело не может ждать, товарищ Садыков», - выпалил Борис Михайлович и, саданув ректора по лицу букетом цветов, оттянул его в сторону от толпы подчинённых и торопливо рассказал хорошо подготовленную, вымученую в поездах историю своего грехопадения. Рассказав, он почувствовал огромное облегчение. Ректор молчал, затем отошёл от приехавшего на несколько шагов, посмотрел на него снизу вверх и спросил: «Товарищ Борисов, а преподавали ли Вы в Ташкенте в Среднеазиатском государственном университете на юридическом факультете в 1937 году?». «Преподавал», - ответил удивлённый Борис Михайлович. «Так я же Ваш ученик!..»

Восток-Восток

Перрон вокзала среднеазиатской столицы оказался для Борисова первой ступенькой в рай. Началась новая жизнь. Он обрёл работу, жильё и покой. Он был окружён уважением и заботой. Он в полной мере ощутил, что такое быть учителем на Востоке. Антисемитизм ушёл в прошлое. Эта сказка со счастливым концом была возможна лишь на Советском Востоке. Здесь находили убежище гонимые со всех концов этой огромной страны. Люди оживали и начинали жить среди уважения и почитания, материального благополучия и морального раскрепощения. Они распрямлялись и забывали страшное прошлое. Но удивительные приключения Бориса Михайловича не окончились историей его чудесного приезда. Вскоре он ощутил прелести восточной жизни в полной мере.

Прошло два года счастливой жизни семьи Борисовых в среднеазиатской столице. И вот однажды Бориса Михайловича срочно вызвали к ректору по важному делу.

«Здравствуйте, дорогой товарищ Борисов! Садитесь поудобнее, дорогой друг! Как я рад такому замечательному гостю!». После долгого и приятного восточного вступления ректор сказал: «Скажите, пожалуйста, Борис Михайлович, что нужно сделать, чтобы наш молодой и перспективный юридический факультет стал ведущим в Средней Азии и прославился далеко за её пределами?». «Не знаю», - ответил Борисов. Ректор внимательно посмотрел на него. Улыбка сошла с его лица. Он молча и строго смотрел на собеседника. Вдруг он встал из-за стола, показывая, что аудиенция окончена, и сухо сказал: «Идите и подумайте».

Жизнь сразу поменяла свою окраску. Розовые тона ушли. Борисов стал рассеянным. Мысли о задании захватили его полностью, но когда он отчаялся что-то придумать, они сменились страхом: что будет, если он не найдёт выхода из положения? Теперь он лучше понял Восток. Он находился во власти деспота, который даёт ему невыполнимые задания и держит его благополучие в своих руках. Что же делать? Весть о задании, полученном Борисом Михайловичем, разнеслась по городу. Слухи и сплетни с неприятными интерпретациями множили эту новость, жгли и жалили его досадными вопросами знакомых. Борисов изнывал от толков и пересудов на тему полученного задания. Коварные сплетни обвивались вокруг него своими липкими щупальцами и присосками вытягивали из него кровь.

Прошёл месяц, и Борис Михайлович записался на приём к ректору. Он начал встречу так: «Я придумал, Мулладон Ахметович! Мы должны издавать на факультете научный журнал. Многие хотят публиковаться и защищать диссертации. Нас узнают благодаря журналу». Идея Бориса Михайловича была реализована с блеском. Юридическая наука нуждалась в публикациях. Промышленность по изготовлению диссертаций и получению престижных учёных степеней, за которые хорошо платили, установила высокий спрос на научные журналы. К университету среднеазиатской столицы потянулись толпы жаждущих получить учёные степени. Ежегодные конференции, труды которых публиковались в журнале, тоже принесли известность факультету, университету и ректору. Жизнь Борисова снова стала безоблачной.

Прошло несколько замечательных лет. Борисов защитился, остепенился, стал заметной фигурой в университете и в городе. И вот однажды его срочно вызвали к ректору по важному делу. «Здравствуйте, дорогой товарищ Борисов! Садитесь поудобнее, дорогой друг! Как я рад такому замечательному гостю!». После долгого и приятного восточного вступления ректор сказал: «Скажите, пожалуйста, Борис Михайлович, что нужно сделать, чтобы наш молодой и перспективный юридический факультет стал ведущим в Советском Союзе и прославился за его пределами?». «Не знаю», - ответил помрачневший Борисов. Ректор внимательно посмотрел на него. Улыбка сошла с его лица. Он молча и строго смотрел на собеседника. Вдруг он встал из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена, и сухо сказал: «Идите и подумайте».

Как гром среди ясного неба, новая неприятность круто изменила жизнь Бориса Михайловича. Он не знал, что делать. Никаких идей у него не было. Страх потерять новую прекрасную жизнь не отпускал его. Шли месяцы. Борисов избегал Садыкова. Во время случайных встреч он ловил на себе тяжёлый взгляд начальника. У него впервые появилась мысль об отъезде из Средней Азии. Он понял: на Востоке нет свободы, он раб этого раиса (начальника). Известие о новом задании ректора расползлось по университету. Оно жило своей жизнью, жизнью пикантной, завораживающей сплетни. Эхо людских пересудов разносило его по городу, облекая в причудливые и неправдоподобные формы. Смысл задания искажался, его значение для университета раздувалось, преувеличивалось. Толки безжалостно и коварно выносили его на всеобщее обозрение. Борис Михайлович испытывал настоящую пытку человеческой молвой.

Прошло больше года. Ректор его не вызывал, но при редких встречах сверлил взглядом, давая понять, что всё остаётся в силе. А сил у Бориса Михайловича не было. Он болел, пал духом и забросил исследовательскую работу.

Адовая жизнь кончилась так же внезапно, как началась. Борисов записался на приём к ректору. «Я придумал, Мулладон Ахметович! Нам нужно открыть на факультете новую передовую область юриспруденции и пригласить на работу крупного специалиста в ней». «Борис Михайлович, какой же крупный специалист согласится к нам переехать?». «Я знаю такого». «Где же он работает?». «В артели детских игрушек». «?..». И Борисов рассказал историю своего друга Вениамина Бергмана.

Бергман, в отличие от Борисова, не был советским человеком по рождению. Он родился, воспитывался и получил юридическое образование в Латвии до её оккупации Советским Союзом. К моменту смены власти в Риге Вениамин знал много языков, к которым русский не относился. Поэтому у него были потом большие трудности с русским языком в его научной работе. Зато у него было большое преимущество перед советскими людьми: он мог слушать по радио враждебные голоса на враждебных языках и знал много больше всех и лучше понимал, где он живёт. Отношения Бергмана с советской властью в освобождённой от буржуазии Латвии были натянутыми: она не могла ему забыть его участия в молодёжном сионистско-социалистическом движении. Вениамину повезло – началась война, и его сразу же мобилизовали. Вернулся он счастливым инвалидом войны. Кровью он отмыл свою неблагонадёжность и буржуазные корни. Началась жизнь юриста и учёного-криминолога Бергмана в Риге. Она была лучше жизни Борисова в городе, находившемся в европейской части СССР. Но в один день всё перевернулось. Сестра Бергмана сделала попытку бежать в недавно образовавшееся государство Израиль. Её арестовали и осудили, а его сняли с работы. После долгих мытарств он устроился работать в артель детских игрушек. Это был конец его многообещающей карьеры учёного-криминолога.

Всё это Борисов рассказал ректору. Садыков, в отличие от Бориса Михайловича, не любил советскую власть, не любил русских завоевателей. Но он понимал, что при этой власти Средняя Азия стала ещё более средней и ещё более азиатской. Коммунистическая форма правления была удивительно подходящей для Средней Азии. Она была органичной и понятной на Востоке. Феодальная иерархия в партийной оболочке была естественной и созвучной местным традициям. Коррупция, непотизм, кумовство тоже хорошо шли общественным отношениям в Средней Азии. Советская власть уважала раисов и давала им жить в соответствии с их нуждами и обычаями. Садыков презирал советских правителей за то, что они изгоняют талантливых людей и был им благодарен за то, что они это делают, давая ему ценный и дешёвый материал для строительства его храма.

Ректор не сразу ответил, но ответ его был положительным и тотальным: он лично с большим энтузиазмом принял участие в устройстве Бергмана. Вениамину были оказаны высокие почести, которые тот полностью оправдал. Он действительно разработал новую область криминологии – виктимологию. Он создал школу виктимологов. Его приглашали с лекциями во все самые престижные специальные советские учреждения, и это происходило, несмотря на его плохой русский язык. Ещё бóльших успехов Бергман добился в юридической практике. С его участием были внесены новые статьи в республиканский уголовный кодекс. Чем так понравились аборигенам научные изыскания Бергмана? Что привлекательного было в его виктимологии? Раньше считалось: преступник – это преступник, жертва – есть жертва. Так и карали. Бергман объяснил: преступник – частично жертва, он виноват меньше, чем принято считать. Надо хорошо разобраться в его психологии. Например, он берёт взятку или даёт взятку. Раньше - в чистом виде преступление. По новой науке, виктимологии, он жертва народных традиций, неправильно понятых уважения и благодарности. Меру наказания надо уменьшить. Человек западной культуры, Вениамин Бергман глубоко понимал Восток, знал его слабости и достоинства, ценил и уважал местных людей на всех уровнях. И они любили и уважали его.

Популярность юридического факультета университета среднеазиатской столицы росла. Туда перешли на работу известные учёные в области юридической науки из числа гонимых и преследуемых в прошлом. Они оставляли насиженные места в других периферийных городах и переезжали в жаркую, но такую перспективную среднеазиатскую столицу, в которой, по статистике, происходило две тысячи землетрясений в год.

Садыков был умным, хитрым и очень честолюбивым человеком. Он добился больших успехов в развитии университета. Ему завидовали и его не любили другие раисы. Они ждали, к чему можно придраться. Благоприятный случай представился, и его сняли. Без восточной пытки не обошлось. И до, и после снятия расходились слухи о позорных деяниях ректора. Его действия обрастали невероятными и несуществующими подробностями. Сплетни разносили их во все уголки города. Его проступки перетолковывались и перемалывались, искажались и преувеличивались. Пауки пересудов заползали в самые неожиданные места и принимали невероятные обличия, наряжаясь драконами и представляя Садыкова чудовищем. Ректор беспомощно трепыхался в паутине сплетен. Как кольца удава, сплетни душили поскользнувшегося колосса.

Через несколько месяцев после снятия Садыкова Борисов позвонил Бергману: «Вениамин, я покидаю Среднюю Азию». «?...». «Мне было здесь очень хорошо, я люблю наш город, но Восток – коварное место. Меня утомили азиатчина и сплетни. Я уезжаю в свой старый большой город. Я хочу спокойно жить".

Прошло время, и до Вениамина Бергмана дошло известие: уставший от любви к советской власти, от борьбы с азиатчиной и от отдыха от неё в европейской части СССР, Борисов совершил неожиданный для себя и для всех поступок – он снова переехал на Восток – на постоянное жительство в Израиль. Хорошо, что логопед, у которого он лечился в молодые годы, не сумел полностью устранить его картавость.
Количество обращений к статье - 5192
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (15)
Гость Аарон Хацкевич | 22.05.2012 08:38
Дорогой Александр! Получил большое удовольствие от чтения "Азиатчины". В свое время я общался с учеными из Средней Азии, кое-что из описанного Вами знал, о другом - догадывался. Написано с добрым и мудрым юмором. Это новая сторона Вашего творчества и ее надо развивать. Надеюсь на Ваши новые подобные публикации. Спасибо. Ваш Аарон
Валерий,Германия | 20.05.2012 17:37
Прелестяый рассказ_открывший длн меня еще одну грань
нашего любимого Автора,тонкий,ненавязчивый,"акварельный" юмор,спасительный,в непростой еврейской судьбе...
Моя мама и бабушка спаслись там,на Востоке,ощутили
тепло и человечность этих людей,в бесчеловечное время...рассказ,как притча...через тернии,в следующем
году....сами знаете где.....Спасибо!

Нафтали Итенберг, Иерусалим | 20.05.2012 09:47
Рад встретить единомышленника. Ваш вывод: "Коммунистическая форма правления была удивительно подходящей для Средней Азии. Она была органичной и понятной на Востоке. Феодальная иерархия в партийной оболочке была естественной и созвучной местным традициям" - совершенно созвучен моим доморощенным умозаключением и великолепно сформулирован.
Александр Гордон, Хайфа | 19.05.2012 20:08
Очень приятно было читать комментарии к рассказу.
Спасибо большое Якову, Александру Бизяку,Науму, г-ну Кризману, Любе, Борису, Марку, Вячеславу, Алику и Тане. Я очень рад встрече с коллегами и друзьями на страницах "МЗ". Я также признателен авторам многочисленных отзывов о рассказе, присланных на мой электронный адрес.
Всем хорошей недели.
Татьяна Гринфельд | 19.05.2012 14:24
Интереснейшая история о том как попадали в Среднюю Азию специалисты, таланты. И как они потом покинули эти цветущие города с тысями землятрясений в год. После Гитлера и Сталина, гонимые страхом, они старались выстоять в сибирских морозах, не расплавиться в азиатской жаре. Они передавали свои талантливые гены детям и внукам, скрывая от них кошмар и боль пережитого. Спасибо, Саша! Знаю, что есть продолжение, если не в твоем рассказе, то в жизни.
Alex from Kiev | 17.05.2012 20:18
Дорогой Саша, у меня с Вашими эссе одна проблема: как не ошибиться с кодом проверки от спама. Если этот коммент дойдёт, значит удалось.

По сути: большое Вам спасибо. Очень напомнило интереснейшие воспоминания литератора Жовтиса, касающиеся Алма-Аты. Разные авторы, по-разному, но и то, и другое блестяще. Ждём новых эссе!!!
Вячеслав | 17.05.2012 20:08
Спасибо Вам, Александр! Прочитал на одном дьіхании. С нетерпением жду Ваших новьіх публикаций.
Марк Фукс, Израиль | 17.05.2012 18:27
А.Я!

Вы доставили мне огромное удовольствие.
Мастерски раскрытая Вами тема мне знакома.
Первые двадцать пять лет своей жизни я прожил на Западе Украины, а затем двадцать два года в одной из столиц республик Средней Азии, хорошо известной по ностальгическим воспоминаниям А. Бизяка.
Вы прекрасно владеете материалом и колоритом, а тонкий, неназойливый юмор элегантно подчеркивает пикантность ситуации.
Спасибо.
Марк Фукс.
Борис Дорфман | 17.05.2012 13:02
Читал с удовольствием. Интересная история, И как только может без нашего брата обходиться, в данном случае,расцвет советской азиатской науки и их "древней культуры.
Я тоже Борух, а отца звали Мендель. Но все меня называют Борис Михйлович. По настоящему имени, меня вызывают к Торе.
luba | 17.05.2012 07:20
Для евреев, которые не хотели мириться с антисемитизмом, бытовавшем в западных районах СССР и закрывающем все возможности профессионального роста, переезд на восток страны зачастую себя оправдывал. И это происходило не только в описываемые 50-е, но и еще на протяжении нескольких десятилетий. Моя семья, как и многие другие знакомые мне семьи прошли
этапы такого пути, а сейчас большинство из нас живет в Израиле. Оглядываясь назад и в большей мере осознавая свой выбор, можно преклониться перед настоящими борцами за выезд в Израиль, перед теми, кто добился своей цели и совершил АЛИЮ в 70-е годы, а нам репатриантам 90-х проложил путь на родину предков.
Дорогой Александр! Ваш, взятый из нашей прошлой жизни рассказ великолепен, очень сочный, с большим чувством юмора, а главное - в его заключении: все пути ведут в Израиль.
С наилучшими пожеланиями - Люба Гиль.
Гость Кризман. | 17.05.2012 04:19
Александр. Да, Вы, батенька, ТАЛАНТ! Здорово! А каков язык, а изложение! Разносторонне развитый человек. Физик, писатель. Да и в писательстве поражает разнообразие жанров. Исторические эссе, и юмористический рассказ, от которого, в общем-то, плакать хочется. Желаю Вам, Александр, дальнейших творческих успехов на радость нам, вашим читателям и почитателям. Спасибо.
Наум Вольпе, Харьков | 16.05.2012 21:54
Извините, забыл назвать себя.
Гость | 16.05.2012 21:52
Дорогой Александр! Вы - наш логопед, усердно ставящий картавость своим читателям. Надеюсь,им, уставшим от любви к власти и борьбы с азиатчиной, это поможет принять правильное решение. Прочел, как всегда, с большим удовольствием. Спасибо, удачи!
Александр Бизяк | 16.05.2012 21:01
Дорогой Алесандр!
Низко кланяюсь Вашему таланту. Блестящая работа! Читал с огромным наслаждением. Мне вдвойне или даже втройне было интересно, так как я выходец из одной из "жарких стран" советского Востока, а точнее, из Ташкента. Там осталась школа,филфак ТашГУ, журналистская работа, первые шаги в кино на студии "Узбекфильм", женитьба и отцовство... А уж потом Москва.
Что-то я не к месту вспомнил о себе. Простите. Просто Ваш рассказ разбередил душу...
Хочу Вам пожелать только одного: как можно больше Ваших замечательных творческих работ. Ну и конечно же - крепкого здоровья.
Счастлив,что судьба мне подарила встречу с Вами. Я этим искренне горжусь.
Александр
Яков Сегал- Иерусалим | 16.05.2012 20:37
А.Гордон - великолепный эссеист.
Необычно. Парадоксально.
Познавательно. Увлекательно.
В общем здорово!
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com