Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Почти cерьезно
Странички из «Записной книжки»
Арон Вейцман, Беэр-Шева

Ир зэнт а ид?

Я слышал историю о негре, которого мальчишкой в конце сороковых годов привезли в Нью-Йорк из одного Испаноязычных островов. Ни слова не зная по-английски, он устроился чёрнорабочим на кухню одного из еврейских ресторанчиков (кошерного). Не имея документов, он даже не выходил на улицу и, естественно, думал, что язык, на котором он говорит - английский.

Все посетители и обслуга разговаривали на идише, который он усвоил в совершенстве. Конечно, повзрослев, он разобрался, что к чему и, каким-то образом оформив документы, начал самостоятельную жизнь.

Обладая природной смекалкой и приобретённым в ресторане жизненным опытом, он довольно быстро преуспел в учёбе и карьере и даже, скопив деньги, поехал в Париж. И куда он пошёл там перекусить? Конечно, в еврейский ресторан на Монмартре.

За столиком он разговорился с одним израильтянином, которого удивил безукоризненный идиш негра, усыпанный идиоматическими оборотами.
Израильтянин был настолько потрясён, что спросил:
- Ир зэнт а ид? (Вы еврей?)
На что негр ответил:
- Нор дус фэлт мир! (Только этого мне не хватает!).

Красивая иврита

Это выражение принадлежит нашему первому учителю иврита Мише Ратнеру, прекрасно знающему иврит. На одном из первых уроков, ещё в Гомеле, он произнёс это словосочетание, давая нам, неучам, понять, что слово "иврит" - женского рода. Я вспомнил те далёкие времена, когда тёщина сиделка вернулась из кондитерской без булочки, за которой её послали. При этом теща попросила не брать булочку с кунжутом. Сиделка взяла булочку, подошла к продавщице и, указывая пальцем на кунжут, спросила: «Еш эта эйн?» (что в ее предположительном переводе на русский должно было означать: «Есть ли у вас булочка без кунжута?».

Перед тем, как начать учительскую карьеру в Израиле, мы должны были учиться в технологическом колледже, где осваивали курс иврита, включающий грамматику, Тору, литературу и обществоведение. Занимался с нами Гриша - учитель труда из Белоруссии. После непродолжительной практики в израильской школе он жаловался на старшеклассников, с которыми ему пришлось столкнуться на уроках.

Во-первых, Гриша "без языка", а, во-вторых, ему попался ученик, который доводил его до белого каления. В пылу гнева Гриша терял тот скудный запас лексики, который он с трудом удерживал в памяти.

Этот ученик (потом я узнал, что таких "особо выдающихся" у нас называют "калибр") пытался засунуть палец в отверстие работающего токарного станка. Гриша, видя это, схватил его за руку, пытаясь предотвратить несчастный случай.

Ученик агрессивно отпихнул Гришу и продолжал попытку, которая могла закончиться увечьем. Гриша схватил ученика и завалил его на пол, держа за руки. Задыхаясь от возмущения, он сумел только воскликнуть: ככה! (Вот так!).

«Ани ло медаберет иврит!»

Как-то я искал адрес, по которому проживала моя коллега-сабра. Отчаявшись найти нужный дом, я обратился на иврите к женщине, ведущей за руку ребёнка, назвав улицу и номер дома.

Её лицо могло украсить обложку любого журнала - изумительные черты славянского лица редкой красоты. Она повернулась ко мне и сказала:
- Ани ло медаберет иврит! (Я не говорю на иврите).

В этом ответе была смесь гордости с неким мстительным вызовом. Я понял, что женщина выучила эту фразу и неоднократно её повторяла. Интересно, что произносила всё без акцента. Настораживала только нарочито подчёркнутая буква "эр".

Вспоминаю один из первых ульпановских анекдотов.
Спрашивают нового репатрианта: - Опиши одним словом своё положение в Израиле.
- Тов!
- А двумя словами?
- Лё тов!

רבותיי וגברותי

Конец восьмидесятых годов 19-го века.
Разъярённый преподаватель врывается в класс и кричит:
«Бездари, идите скорее в соседнюю мастерскую
рисовать обнажённую модель».
В классе остаётся только Казик Малевич
рисовать свои чёрные кубики.

Вначале нас было много. Потом, как в известной песне: "Нас оставалось только трое из 18 ребят".
Уроки давал Миша Ратнер, которогo, как он сам говорил, "вытащили из Москвы в глушь на две недели". Возле него крутился сын Борька со своей тряпичной куколкой Шмуликом.

Оказалось, что это наглядное пособие. И первый урок иврита начался с этого Шмулика. Миша, держа в руках куклу, сказал:
- Шалом, ани Шмулик.

Это было понятно всем. "Шалом" мы уже знали, "Шмулик" - тоже, а "ани" уже не имело значения.

На позднем этапе учёбы, когда мы "плыли", т.е. мозг буксовал, слово "ани" ассоциировалось с русским "они", звучащим почти так же.

Мы по наивности думали, что развлекаловка будет методом преподавателя, но, как быстро выяснилось, жестоко ошиблись. Миша оказался серьёзным учителем. Чего стоили его высказывания:
- Я это уже говорил вчера!
- Русский лучше надо было учить!
- Не суть...
- Красивая иврита.
- Проговаривайте номера проезжающих автомобилей.
А фраза: "Вот дойдём до сеголатных имён" воспринималась как прямая угроза.
Мы загоняли страх глубоко внутрь и сидели, как кролики перед удавом.

Но самое страшное началось, когда Миша произнёс: "РаботАй вэ гверотАй!".
Мы долго гадали: что бы это значило?
Одна версия сменяла другую, как в игре "Что, где, когда?". И, наконец, мы решили, что это связано с русским словом - работа. Типа "работайте, ребята". Слово "гверотай" вообще не рассматривалось.

На мою просьбу принести вместо учебника עברית חייה что-нибудь попроще - типа книжки для умственно отсталых детей с ударениями, Миша ответил:
- Эта и есть для дебилов.

Ученица Иза, чуть не плача, жаловалась:
- Ребята, оказывается, есть ещё и прописные буквы!
Другая ученица в это время списывала с импровизированной доски предложения, но писала слева направо, как в русском языке.

В перерывах между уроками мы пили израильский растворимый кофе, вдыхая аромат теперь - благодаря Мише - не такой уж и далёкой страны.

Уроки иврита представители нашей семьи продолжили в Москве, где Ратнеры легкомысленно предоставили нам кратковременное пристанище в ожидании нашего отъезда.

Три недели мы пробыли в Москве, каждый день пытаясь достать билеты на самолёт. За это время породнились, привыкли друг к другу, проводя большую часть времени на кухне. Это было лучшее время в нашей жизни, по утверждению Миши: трёхразовое питание - плод изощрённой фантазии Мишиной и Раиной мам, горячая вода, транспорт и другие блага цивилизации.

Недели через две пожелтели бананы, купленные и аккуратно завёрнутые в газеты в первые дни нашего пребывания в Москве. Три раза Миша ремонтировал электрический чайник, от частого употребления которого сгорала какая-то деталька, ответственная за отстреливание шнура от корпуса.

Рая и Люба (Мишина жена) продолжали учить иврит, теперь уже лёжа на диване, считая, очевидно не без основания, что во время сна иврит усваивается быстрее. Обычно они засыпали на десятом кадре диафильма "Иосиф и его братья".

Мы были в постоянной боевой готовности. Спали на толстых одеялах на полу. Вставая, засовывали их в баулы и ехали за билетами, где нам говорили: "Завтра уже точно".

Вечером нас провожала не только Мишина семья, но и ученики, пришедшие на занятия.

Так повторялось каждый день в течение трёх недель. Мы шутили: "Сопьёмся раньше, чем уедем". К счастью, этого не произошло.

Конспиратор Фимка (пятилетний сын Миши и Любы) каждый день, возвращаясь из садика, заговорщицки спрашивал: "Вы ещё не уехали в Бобруйск?". Эту тему он обсуждал с воспитательницей в детском саду.

В конце концов, Миша благополучно проводил нас в аэропорт, где самолёт улетал из московского холодного ноября в тёплый Тель-Авив.

Вот так удачно закончилась учёба, начатая ещё летом в Гомеле.
"Учитель, перед именем твоим позволь смиренно преклонить колени!".

Кто-то, возможно, воскликнет: "Русские не сдаются! " или: "Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!". Кстати, именно эта фраза послужила эпиграфом к школьному сочинению одного из наших родственников ко Дню учителя.

Ну, а если серьёзно, - мы действительно преклоняем перед Мишей когда-то дрожащие колени. Дрожь прошла, а любовь и уважение остались.

Тесть

Мой тесть фанатично любил футбол. Когда начиналась игра, в доме стояла мёртвая тишина. Все знали: одно слово - и всё, праведный гнев обрушится на наши несчастные головы.
Задорный голос В. Маслаченко, футбольного комментатора, сообщал, что полузащитник "Спартака" прорвался в штрафную площадку минского "Динамо".
И тут тесть, несмотря на то, что в квартире стояла гробовая тишина, крикнул:
-Тихо!!!
Правда, когда в перерыве матча показывали "Спокойной ночи, малыши", он звал к телевизору маленькую внучку:
- Наталочка, иди скорее – это твоё!

Моргн

Дейла Карнеги отец не читал. Но он тоже считал, что жить надо в секторе сегодняшнего дня. Он так и говорил своему приятелю Залману:
- Моргн? Фун моргн вэт дер гот зоргн. (Завтра? О завтрашнем дне Господь побеспокоится. Будет день - будет пища).

Вишня

Отец не любил кислое. Однажды мама протянула ему вишенку, купленную ею на базаре. Вишня ещё хранила утреннюю прохладу. Отец нехотя её попробовал и тотчас же скривился. Его лицо выражало всю скорбь еврейского народа. Спустя мгновенье он прошептал:
- Сара! Вэн их вэл штарбн, гиб мир аза ваншл, вэл их тейкеф лебедик верн (Сара! Когда я умру, дай мне такую вишню, так я сразу оживу).

«Все козлы!»

Слово "козёл" довольно распространено в русском языке. Оно имеет много оттенков, помимо своего главного значения. Чего стоит фраза: «Что с него возьмёшь, он же козёл!».
Кстати, не так много пословиц и поговорок, связанных с этим животным.
Кроме "пустить козла в огород" и "козёл отпущения", я что-то не припоминаю...
Зато всяких выражений, родившихся под влиянием этого существа, достаточно много:
Козла сколько ни корми, он всё в огород лезет.
Драть козла (пороть, сечь).
Козла спереди бойся, коня - сзади, а злого человека - со всех сторон.

А моя приятельница на вопрос "Как дела?", отвечает:
- Знаешь, все козлы!

Её "достала" машканта, соседи, покупка и продажа квартиры.
Внук моей знакомой, сабра, в пылу откровения произнёс:
- Савта, кулам козлим...
Думаю, перевод не требуется: и смысл ясен, и грамматика иврита соблюдена.

Вспоминается такой анекдот: устроили семеро козлят волку засаду. Он туда и угодил. Стали козлята волка мучить, пользуясь его беззащитностью: и камнями забрасывали, и кипяток лили, и голодом морили. Волк заорал:
- Эх, вы, волчары поганые!
А козлята ему в ответ:
- А ты - козёл вонючий!

Чтобы смягчить неприятный осадок от этого анекдота, привожу цитату из песенки неизвестного автора (1855):

Жил-был у бабушки серенький козлик,
Жил-был у бабушки серенький козлик,
Фить как! Вот как! Серенький козлик!
Фить как! Вот как! Серенький козлик!
Бабушка козлика очень любила.
..Вздумалось козлику в лес погуляти…
Напали на козлика серые волки…
Серые волки козлика съели...
Оставили бабушке рожки да ножки.

Этот текст – вольный перевод с польского:

Byla babusia domu bogatego,
Miala koziolka bardzo rogatego,
Fiu-tak, ptleik-tak, bardzo rogatego…

Ты не знаешь?..

Котюжене Маре, или Большие Котюжены, было небольшим селом. Жила там ещё не старая женщина Малка. Однажды её, как сейчас говорят, "заклинило". Малка никак не могла понять, где она находится. Заблудилась. Как будто наваждение какое-то.
Стоит она посередине улицы в грязи и спрашивает редких прохожих:
- Ту ну шти унде стау еу? (Ты не знаешь, где я нахожусь? - румынский).

Расходчик

Папина зарплата столяра была небольшой. Учитывая ежедневные халтуры и бабушкину небольшую пенсию, идущую в "общий котёл", на еду и мелкие расходы хватало. Если нам нужны были карманные деньги (в основном, на кино и мороженое), мы обращались к маме. Быстрее всего небольшая сумма заканчивалась у старшего брата, на что мама сетовала:
- Эр из а расходчик.
... Это предложение в переводе не нуждается.

Испуг

1937 год. Бельцы. Уже была назначена дата свадьбы моих родителей. Отец – 25-летний "бохер" (парень) привёл маму к своей племяннице Мусе – ученице гимназии. Думаю, что и в молодости у отца был шаловливый характер. Он любил розыгрыши, шутки, смех. Наверное, эти качества перешли по наследству к моему маленькому внуку. Но это отдельный разговор.

Итак, отец оставил маму с племянницей на несколько часов. Вернувшись, он спрятался за шкаф и тихим, вкрадчивым голосом произнёс:
- Гит мир оп майн лэйберл.
Конечно, мама и Муся узнали голос отца и улыбнулись. Но затем фраза повторилась с несколько угрожающей интонацией:
- Гит мир оп майн лэйберл! (Отдайте мою печёночку!)...
Девушки насторожились и начали сомневаться: а отца ли это голос?
Стенания шли по нарастающей угрозе, и когда отец закричал в полный голос:
- Гит мир оп майн лэйберл!!! - мама и Муся затряслись в ужасе и забились под кушетку.

Дрожа от страха, они заткнули уши руками... Недавно Муся, моя двоюродная сестра, вспоминая эту историю, сказала:
- Ты знаешь, уже столько лет прошло, а как вспоминаю твоего папу, произносящего эти слова, так до сих пор меня одолевает страх.

Дед

Дед Миша души не чаял в своём внуке. Когда он любовался им, лицо пожилого фронтовика озарялось внутренним светом. Каким-то непостижимым образом расправлялись морщины, и улыбка застывала в уголках тонких губ.
Внук тоже любил деда и не сходил с его рук. Обнимал его, прислоняя головку в очаровательном наклоне, и с радостью принимал все ласки.
Однажды двухлетний Сашка (так звали внука), схватив деда за голову, прошептал ему на ухо:
- Деда Миша, ты дурак...
- А мазл дир ин коп!* - воскликнул дед и стал осыпать лицо внука поцелуями. Дед сиял: внук впервые произнёс фразу аж из четырёх слов.

_____________

*) Почти непереводимое предложение – так обращаются только к внукам и маленьким детям. В общем-то, это пожелание счастья, удачи. Любой перевод почти бессмыслен. Короче, это крик души, обращённый к любимому человечку. "Коп" (голова) здесь ни при чём, но так как нужно всё-таки перевести, то пусть будет: чтоб ты был мне здоров!
Количество обращений к статье - 1643
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Гость | 26.05.2012 11:21
l,nln

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com