Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Жаркое лето 1972-го
Илья Войтовецкий, Беэр-Шева

Начало семидесятых в Советском Союзе характерно обострением движений протеста самых разных направлений и окрасов: демократических, монархических, националистических – вплоть до шовинистских, национально-освободительных, стала актуальной проблема прав человека и нарушения этих прав в "самой демократической", "самой свободной", "самой социалистической, строящей коммунизм" стране. Одним из самых заметных явлений оказалась борьба еврейского национального меньшинства "за право репатриации на свою историческую родину", в Израиль.

Попытка захвата самолёта, аресты, допросы и судебный процесс в 1970 году в Ленинграде сразу придали еврейскому национальному движению международный, мировой масштаб. Государственные руководители всех стран свободного мира сразу и безоговорочно признали справедливость требований советских евреев на право жить национальной жизнью в стране, которую они назвали своей.

В мае-июне 1972 года, ровно 35 лет назад, состоялся государственный визит американского президента Ричарда Никсона в Москву. Одной из основных тем его бесед с престарелым и маразматичным, как и сам режим, советским лидером Леонидом Брежневым была свобода еврейской репатриации.

Из Израиля в различные страны Запада, для обеспечения успеха американо-советских переговоров в Москве, вылетела группа свежих репатриантов. Я, гражданин страны с полугодовым стажем, вдруг оказался сначала в Лондоне, а потом в Италии. Об этой поездке я рассказал в недавно законченной автобиографической повести "Почитай отца твоего…" Предлагаю читателям фрагменты этой повести, относящиеся к моему европейскому вояжу мая-июня 1972 года.

БЫЛ У МЕНЯ ХОРОШИЙ ДРУГ…

В Израиль я прилетел 6 декабря 1971 года, а в середине мая следующего, 1972 года ступил на бетон взлётно-посадочной полосы столицы некогда Великой, а теперь просто Британской империи. К лондонскому агентству "Аэрофлота" меня ранним утром, даже, пожалуй, ночью – в пятом часу, доставил Ицхак Рагер, представитель канцелярии Главы правительства Израиля. «Их вэл шпэтэр нох кýмэн» (Я позднее ещё приду – идиш), – пообещал, помахал рукой, подарил широкую, типично рагеровскую улыбку, я потом к ней привык и полюбил её, при виде такой искренней и доброжелательной улыбки невозможно было не улыбнуться в ответ – тоже искренне и доброжелательно.

Забрал меня Рагер (на снимке) в такой неурочный час из тёплой постели, которую мне предоставил Джордж Эвнин – на самое короткое время, потому что спать мы ушли далеко заполночь. Рагер, привезший меня к Эвнинам из аэропорта, посидел с нами – для приличия – совсем недолго, раскланялся, "завтра я разбужу вас рано, ложитесь, не засиживайтесь, впереди много тяжёлой работы" – и удалился. Вдруг меня осенило: ведь я могу отсюда позвонить, ну, хотя бы попробовать позвонить – авось дозвонюсь! – в Москву. Перед отъездом из Израиля я несколько ночей не расставался с телефонной трубкой – безуспешно.

– Клара! – кричал я двоюродной сестре. Она собиралась подавать документы на выезд; решив порвать всякие отношения с нелюбимой родиной и опостылевшей властью, она отпустила тормоза и головой вперёд бросилась с обрыва здравого смысла в пропасть предвыездной активности. – Клара, что у вас слышно?
– У нас, – отвечала Клара, – у нас…

В этот момент рука советского оператора включала рубильник станции-глушилки, и мне приходилось прекращать несостоявшийся международный контакт. Где-то в глубине трубки, за тридевять земель в тридесятом царстве, что-то произносила в микрофон моя двоюродная сестра Клара, я даже улавливал за воем глушилок звучание её голоса, но расслышать, а тем более извлечь какую-либо информацию из непробиваемого чёрного рёва было немыслимо.

И тут меня осенило: ведь я могу отсюда, из Лондона, позвонить, ну, хотя бы попробовать позвонить – авось дозвонюсь! – в Москву.

– Джордж, – обратился я к Эвнину. – Джордж, я не мог из Израиля докричаться до Москвы, а там что-то происходит, туда уже прилетел Никсон.
Джордж поднял телефонную трубку:
– Диктуйте номер.
– Разговор может дорого стоить…
– Оставлю детям чуть меньшее наследство. Диктуйте.
– Клара! – закричал я в трубку, – Клара, я звоню из Лондона. Что у вас происходит?
– Вчера арестовали Слепака, Польского, Престина, – она торопливо называла фамилии. Клара скороговоркой успела перечислить всех, и только, назвав последнюю фамилию, решилась перевести дыхание. В этот момент загудело. Загрохотало. Заревело – ОНО, советское глушение. Однако, фамилии уже были названы и услышаны.

– Это всё? – удивился Джордж, взяв из моей руки трубку.
– Этого достаточно, Джордж, я узнал всё, что нужно. Спасибо.

Ночью, в половине четвёртого, в дверь коротко позвонил Рагер – одним прикосновением: "цзынь".
– Я решил, что будешь сидеть около "Аэрофлота", – сказал он. – И советское посольство, и консульство находятся в тихих удалённых углах Лондона, а нам нужна огласка, внимание прессы, какой-нибудь… скандал. Это лучше всего делать около "Аэрофлота" – в центре города. Журналисты уже знают.

Ребята-студенты привезли спальные мешки – для меня и, на всякий случай, для себя. Влезать в мешок я не стал, а сел на него, чтобы зад не мёрз на голом асфальте.
– Не обращай на нас внимания, – сказал мне на плохом немецком языке низкорослый крепыш, по-английски я его не понял, сказал ему – "russisch, deutsch oder yidisch", он кивнул, ответил "I understand" и перешёл на чудовищный, с тяжёлым английским акцентом, но вполне разборчивый немецкий. Впрочем, не исключаю, что это был идиш, из-за акцента и массы английских слов различить эти языки в его интерпретации было невозможно.

Три парня, стоя на коленях, повозились у меня за спиной, пожелали "Good night", сели в маленькую, почти игрушечную машинёшку и слиняли.

До самого утра вокруг нас ошивались какие-то люди, по виду – студенты, и я подумал: "Неужели им больше нечего делать – в такой-то час!". Они беседовали друг с другом, о чём-то договаривались, кивали, пожимали руки, подходили ко мне, кое-кто мог объясниться по-русски. Я догадался: среди них много беженцев из Чехословакии и Венгрии, я даже стал различать их – по акценту.

Рагер всё прекрасно организовал.
Часов в семь привезли пачку то ли объявлений, то ли листовок и плакаты с портретами: Эдуард Кузнецов, Сильва Залмансон, Рут Александрович, Рейза Палатник, наш свердловчанин Валерий Кукуй – целая картинная галерея. Вынесли из подоспевшей машины стремянку, двое быстро вскарабкались, наклеили плакаты на безбрежные окна, а – вернее – прозрачные стеклянные стены "Аэрофлота", всё немногословно, по-деловому, никакой суматохи, неразберихи, чётко, как при проведении боевой операции.

Подошёл Рагер, наклонился, поднял одну из пачек, разорвал бумажную ленту и со словами "Вэйст вос hэйст карýз? (Знаешь, что такое «каруз» - идиш) подал мне пачку листовок.
– Их вэйс, вэр из гэвэн Карузо (Я знаю, кто был Карузо), – продемонстрировал я эрудицию и хрипловатым речитативом с претензией на belcanto исполнил "Са-анта-а-Лю-у-чи-и-я, Са-анта-а-Лючи-и-я".

Рагер раскатисто захохотал.
– Не Карýзо, а карýз. Это, – он извлёк по-английски напечатанную листовку с незаполненными строчками под текстом, – для сбора подписей.
– Скоро люди пойдут на работу, – объяснил Рагер. – Будешь протягивать прохожим, кто-нибудь да подпишет.

Внезапно, словно открыли шлюз, мимо меня хлынул людской поток (или – потоп!). У толпы, как будто она являлась единым многоголовым, многоруким и многоногим организмом, был сосредоточенный вид и решительная походка. Люди шли по тротуару в двух противоположных направлениях, одно течение втекало в другое, проходило встречную стремнину насквозь, не завихряясь, не сливаясь, не перемешиваясь. Я огляделся и, неся перед собой листы и ручку, ринулся в гущу.

Большинство прохожих спокойно проходило мимо меня. Некоторые, взяв в руку листовку, просматривали её и молча возвращали. Лишь самая малость останавливалась, задавала какие-то вопросы, ставила подпись и записывала личные данные: возраст, адрес, даже номер телефона.
Смуглокожий пешеход спросил:
– Господин собирает подписи "за" или "против"?
Джордж коротко объяснил.
– Простите, зачем же я буду это подписывать? Я не еврей!
– Вам безразлична судьба советского еврейства, задавленного и бесправного?
– Я не еврей, я араб!
– А-а-а, – понимающе протянул я.
– Что значит "А-а-а"! – негромко одёрнул меня мой переводчик и опять обратился к прохожему: – Существуют общечеловеческие ценности…

Араб решительно взял из моей руки "стилó", поставил две подписи: слева направо – по-английски и справа налево – по-арабски.
– Успехов, – пожелал он и слился с течением.

Толпа образовалась вокруг меня поздним утром, часов около десяти. Пожилые люди в тёмных костюмах с галстуками, иногда в плащах и пальто, они подходили ко мне, манерно пожимали руку, слегка наклоняя при этом голову.
– Беженцы из Германии, тридцатые годы, – коротко сказал Джордж. – Ваш переводчик тоже будет немец. Немецкий еврей. Он совсем молодой человек, студент, его родители из Германии.
– А откуда у него русский язык? – удивился я.
– Ниоткуда. Вы будете говорить по-еврейски, а он понимает по-немецки, справитесь, – улыбнулся Джордж. – Другого варианта мы не нашли.

Рагер стоял в стороне, возвышаясь над "немцами"; мне до сих пор непонятно, как с подобным ростом можно было служить в разведке, да ещё так успешно, как это делал Рагер.

– Вам понравилась его затея с дверью? – спросил Джордж.
– Его затея? Это – его? – удивился я. – А я решил, что мальчишки – порезвились.
– Все его затеи мальчишеские.

Операция "Ы" с аэрофлотовской дверью – история весёлая и занятная.
Ночью, неожиданно промозглой, особенно под утро, какие-то ребятишки, стоя на корточках, повозились у меня за спиной. Утром оказалось, что дверной замок они забили размятым пластилином. На холоде масса застыла, и когда утром, в половине девятого, прибывшие на работу сотрудницы "Аэрофлота" попытались отомкнуть дверь, замок не поддался, в него даже не вошёл ключ. Пока вызывали слесаря, пока приехало посольское и консульское начальство, пока суд да дело, все сотрудницы агентства в ожидании выстроились цепочкой у двери – как раз под портретами арестованных и осуждённых в СССР евреев. Нагрянула толпа теле и фоторепортёров, погалдели, поснимали… Ко мне подошёл разъярённый советский консул.
– Вы – крысы, – зло сказал он.
– А корабль-то – тонет, – одарил я его светлой улыбкой. – Вам придётся спасаться вплавь, господин консул…
– Жжж… – прожужжал он – одним намёком, слОва, однако, не закончив, а так хотелось жида обозвать жидом…
– …жжж, – подхватил я и закончил слово за него, но – по-своему: – О-па.

Через несколько часов принесли свежие газеты. Сразу бросался в глаза фотоснимок "Аэрофлота", он красовался на первой странице: высокие стеклянные окна и двери, портреты "узников совести", под ними я и – рядом – линеечка вдоль стены: служащие офиса - в основном, женщины. Мне перевели подпись: "Сотрудники советской авиакомпании "Аэрофлот" протестуют против антиеврейских судебных процессов в их собственной стране".

Утром следующего дня Джордж рассказал: в вечерних телевизионных программах большинства западных стран сюжет был развит со всем размахом, на который были способны "продажные буржуазные средства массовой информации".

А Ицхак Рагер, служивший в Лондоне в скромной должности консула, стоял в сторонке и одобрительно улыбался.

(Продолжение следует)
Количество обращений к статье - 2236
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость | 14.06.2012 11:19
Милая моя, спасибо за добрые слова. Доброе слово от доброй, да ещё и красивой женщины - какой сказочный день!
А публикация - фрагмент из той самой книги "...и будем ходить по стезям Его".
Гость | 14.06.2012 07:55
Илья, прочла - как вздохнула - так легок Ваш слог,хотя, повествуете Вы о далеко не "лёгких" временах и событиях.
Жду продолжения.
С благодарностью к автору и создателям сайта, Людмила.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com