Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Всем смертям назло
Тётя Оля
Алан Слепой, Бельмонт, Калифорния

К годовщине освобождения Одессы


Солнечный, по-весеннему прохладный день 10 апреля 1944 года в Одессе. Первый день в освобождённом городе после двух с половиной лет жестокой оккупации. По Ришельевской от Оперного театра движется колонна участников военного парада. С двух сторон улицы освободителей приветствуют радостные одесситы - старики и старушки, мальчишки, старающиеся пробиться поближе к тротуару. Некоторые уже повязали красные галстуки, верят, что свои вернулись уже навсегда. В тесной толпе, улыбаясь сквозь слёзы, с косынкой, покрывающей раннюю седину, стоит девушка, возраст которой, кажется, невозможно определить. Можно понять, через какие страдания ей пришлось пройти. Легко догадаться, что ей не пришлось улыбаться все два с половиной года.

В октябре сорок первого Одесса героически защищалась от многократно превосходящего противника и готовилась к жизни в подполье. Оля была первокурсницей исторического факультета университета и одной из немногих, кому городские власти доверили работу по захоронению дорогих предметов живописи и скульптуры на случай, если придётся сдать город врагу. На протяжении нескольких дней Оля уходила на работу в пять утра и возвращалась далеко за полночь. Родители и двенадцатилетние братики-близнецы, не засыпая, дожидались её. 12-го октября, вернувшись домой, она никого не застала, кроме записки: «Оленька, не теряйся. Нас срочно эвакуировали. Деньги – там, где всегда. Утром отправляйся в горисполком к Логинову, не медли. Он тебя направит туда, где будем мы все. Крепко обнимаем тебя, дорогая. До скорой встречи. Твои родные».

Оля проплакала всю ночь, а утром отправилась, как всегда, в Художественный музей на работу. Отец учил её обязательному выполнению долга, вот она и не могла оставить работу в музее незаконченной. К своему страху, она нашла дверь музея накрепко заколоченной. Остался ещё один путь - к Логинову. Он был заместителем преседателя горисполкома, где работал отец. Зампред дружил с семьёй Фирскиных, и Оля была уверена, что Логинов не оставит её в беде. В какой, однако, ужас она пришла, когда у здания горисполкома увидела огромную толпу не успевших эвакуироваться, кроме успевшего «начальства», включая Логинова.

Оля медленно шагала домой, не понимая, что еще предпринять. Дома она нашла еду, советские деньги, которые, кажется, больше не нужны, а утром вышла в какой-то чужой, как её казалось, город. По улицам проезжали чужие военные грузовики, раздавались выстрелы, команды, маршировали чужие солдаты... Оля медленно шагала по Новорыбной, не встречая гражданских лиц. Она поймала себя на мысли, что ей совсем не страшно, только одолевала тоска по родным.

Во дворе её встретила соседка, тётя Катя.
«Я знаю, твои уехали, - быстро заговорила она, - тебе нельзя находиться здесь. Ты из семьи одного из городских начальников, и ты еврейка. Оставь мне ключи от квартиры, возьми самое необходимое и быстро уходи. Я, что смогу, сберегу, ты знаешь...».

Куда идти? Оля вспомнила, что в получасе ходьбы жила с родителями её подруга Зоя. Примут ли они?

Добрые люди приняли её. Усадили за стол, налили чаю, предложили кров. Квартирантка и хозяева ещё не понимали, что, пользуясь гостеприимством, Оля ставит добрых людей под удар. У них ещё не было опыта жизни в оккупированном городе.

Опыт пришёл уже через несколько дней.
После полудня раздался грохот невероятной силы. Так начали войну подпольщики группы Молодцова-Бадаева. В одном из одесских театров ещё до сдачи города был заготовлен большой запас взрывчатки, котоый отступающие войска оставили для предстоящей работы партизан-одесситов. В театре происходила «торжественная» передача власти немецких фашистов своим преданным союзникам - румынским захватчикам. В самый торжественный момент, когда на сцену под барабанный бой выносили фашистские знамёна, и произошёл взрыв. Разорванные тела высокопоставленных врагов разлетались во все стороны вместе с обломками здания. Грандиозный пожар завершал смертоносную работу.

Но захватчики пришли убивать и уничтожать. Они не собирались простить начало сопротивления. На протяжении нескольких дней людей хватали на улицах и в домах, жгли и вешали на деревьях. Двадцать восемь тысяч евреев - младенцев, стариков, беременных женщин - заживо сожгли в артиллерийских складах на Водопроводной. Происходило массовое уничтожение мирного населения в районных центрах вокруг Одессы. Как только стало ясным, что первыми уничтожают евреев и тех, кто их укрывает, Оля поняла, что ставит под удар хороших друзей, и покинула гостеприимный дом Зои и её родителей.

И опять поздним вечером, когда по улицам бродили патрули, она медленно шагала по знакомым переулкам, всхлипывала и уже ничего не боялась. Так она добралась до родного двора на Новорыбной, достала под подоконником в коридоре запасной ключ, отыскала на кухне несколько морковин, спокойно, без страха, поужинала и не менее спокойно заснула.

Ранним утром Оля нашла пачку печенья, книгу Марка Твена, фотографии родных и так же спокойно отправилась на поиски входа в катакомбы на спуске к Отраде. На улице - только патрули. Оля больше не пряталась. Вот он, знакомый спуск, поросший кустами и оливами. А вот и вход в пещеру. Кто там, если кто-то обитает?

Так прошёл в ожидании не известно чего день. Быстро наступали сумерки. Среди деревьев послышались приглушённые мужские голоса. Ещё через минуту Оля рассмотрела две мальчишеские фигуры.
- Ты кто? - беззлобно спросил один из них. Голос и неподвижные фигуры вызывали доверие.
- Оля... А вы?
Оля про себя назвала их «десятиклассниками».
- Да уж не румыны. Володями зовут...
- Что собираетесь здесь делать?
- Не знаем. Пока надо прятаться. Мы комсомольцы. А ты?
- И я комсомолка. Надо воевать.

Так родился партизанский отряд под командованием Владимира Гордиенко.
Первый приказ Владимира был такой - «наломать ветки» и устроить постели, что приходилось делать уже в темноте. И ещё Володя приказал разговаривать шепотом.

Прошли годы. Ребята часто вспоминали тот вечер и никак не могли понять, что это было, что немедленно породило доверие между ними.

Второй Володя оказался носителем громкой фамилии Грохот. Они, действительно были десятиклассниками. В суматохе поспешной эвакуации они потеряли родных. Судьба занесла их к месту, где пыталась укрыться Оля.

Ребята почти не спали. С рассветом они пересчитали всё, чем располагали. У них был небольшой запас тёплой одежды, очень мало продуктов питания, несколько книг, верёвка, электрический фонарик, кухонный нож, блокнот и карандаш... Оля, ещё совсем не зная, зачем, прихватила огромный платок, который согревал её по ночам и в дальнейшем сыграл важную роль в их подпольной жизни. У них были советские деньги, которые, как оказалось, ещё были в ходу. А ещё они были наполнены ненавистью к врагам. Все трое уже видели виселицы с трупами взрослых и детей в каждом переулке, парке, дворе, улице.

В их первое утро ребята решили, что Оля, обмотавшись платком и закрыв часть лица, согнувшись и взяв в руки палку, которую срезал для неё Володя, не произведёт подозрения, сможет проникнуть в город и приобрести какие-нибудь продукты и что-то ещё, что может оказаться полезным.
Так она приобрела кличку «Тётя Оля».

Первый день был не очень удачным. «Тётя Оля» купила три яблока у закрытых ворот Привоза и нашла большой гвоздь, который, как она полагала, мог бы пригодиться. Следующий день был более удачным. Кроме половины буханки хлеба она купила запасную батарейку для фонарика. Так «Тётя Оля», спотыкаясь, приобретала опыт и старушечью походку. Главной целью её походов были поиски подпольной организации. Оля добывала пищу и неплохо содержала отряд. Однажды она обменяла телогрейку на сапоги, которые пришлись впору одному из Володь.

Однажды у Второго кладбища ей показалось, что она, несмотря на бороду, узнала сторожа. Сердце застучало. Оля знала, что это он, Виктор Никифорович, бывший завуч ее школы. Она понимала, что надо ему открыться. Не может быть, чтобы он оказался предателем. И она решилась. Вернувшись к своему девичьему голосу, она тихо позвала его по имени-отчеству. Учитель замер, но узнал: «Оля!». Очевидно, сообразив, что его бывшая ученица не случайно укутана платоком, он лёгким кивком пригласил её в сторожку. Беседуя, она всё же не открывалась. Сказала, что спит где попало, попрошайничает. Назавтра пришла опять, сказала, что хотела бы познакомиться с хорошими людьми. Никифорович посоветовал сходить на рынок, подойти к продавцу птиц, сказать, что от него. Может, птицелов кого-то посоветует. Спустя несколько дней птицелов сказал, что «тётя Оля» может помочь своей стране. Её работа будет заключаться в том, чтобы узнавать расположение румынских и немецких частей и сообщать птицелову. Оля всё ещё не раскрывала сществование и местонахождение своих друзей. Однако Володи рвались к настоящей работе и просили представить их подпольщикам. Встреча в пещере состоялась.

С тех пор старичок по кличке Лис приходил еженедельно. Голосом кукушки Лис объявлял о своём приближении, выслушивал в ответ чириканье воробья, приносил продовольствие и оружие, как ручные гранаты, пистолеты и патроны. Однажды Лис доставил новых бойцов - супругов Суровых, беглецов из Первомайска. Виктор Суров, недавний химик, оказался отличным специалистом по взрывчатке. Отряд Гордиенко рос. К августу 1942 года в нем было двадцать два бойца и несколько удачных диверсий на счету. В зимнее время бойцы переживали тяжёлые времена, нередко болели, запасы медикаментов были мизерными. Но, надо заметить, отряд не терпел потерь. Володя Гордиенко оказался отличным конспиратором.

А «Тётя Оля» продолжала свою разведработу. Для этого ей пришлось переселиться в кладбищенскую сторожку Никифоровича. В дневное время она отправлялась в поисках информации попрошайничать на рынки и в воинские части.

Осенью 1943 года подпольщикам было передано сообщение о награждении части из них правительственными наградами. Владимир Гордиенко был награждён орденом Красной Звезды, Оля - медалью «За отвагу».

В июле 1944 года в Одессу из эвакуации вернулась из Стерлитамака семья Оли. Родные едва узнали свою героическую, совершенно поседевшую дочь и сестру.

После войны Оля вернулась в университет, много лет учительствовала - до ухода на пенсию. Фамилию сменила на Гордиенко, став женой Владимира. У них два сына, один из них, Григорий, живёт в Париже. Основную часть информации о «тёте Оле» я получил именно от него.
Количество обращений к статье - 1727
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Гость Кризман | 27.06.2012 15:20
Замечательный очерк, как и два предыдущих. Алан продолжайте писать, Вы пишите очень хорошие рассказы. Спасибо.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com