Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Правда - на все времена
Михаил Нордштейн, Крефельд, Германия

Почти полвека белорусская власть игнорировала подвиг казнённой 26 октября 1941-го в Минске подпольщицы-еврейки Маши Брускиной. Но ещё около четырёх лет, уже после её государственного признания, в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны продолжали героиню замалчивать. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы в музейную экспозицию была внесена полная ясность: кто же та девушка на снимках казни, обошедших весь мир.


Признаюсь, долго меня не покидало недоумение. Почему даже после того, когда в октябре 2008-го, выступая “На Яме”, подвиг юной героини признал сам глава государства, в музее Машу Брускину продолжали держать в “неизвестных”. Точнее говоря, скандально опостыливший ярлык уже не употребляли, но суть оставалась прежней: под фотографиями палаческой работы имя казнённой подпольщицы так и не появилось. А чтобы скрыть этот зиявший десятилетиями пробел, убрали под теми же снимками имена и двух других подпольщиков, повешенных в тот день вместе с Машей у дрожжевого завода, – Кирилла Труса и Володи (Владлена) Щербацевича. Пояснение к известным снимкам стало безликим: “Эпiзоды публiчнаго пакарання 26 кастрычнiка 1941 года…” там-то. И ничего больше.

Перед казнью в Минске. В центре — 17-летняя Мария Брускина. Слева — Кирилл Трус, рабочий завода им. Мясникова, справа — 16-летний Володя Щербацевич

Прочитав подобное, подумалось: это что же? В музее теперь заодно с Машей замалчивают и этих двух героев? Однако быстро убедился: ничего подобного. Рядом – скульптура, выполненная в 1971-м лауреатом Ленинской премии С.Селихановым “Подпольшчык Володзя Шербацэвiч”. А немного левее – стенд с фотографиями минских подпольщиков. Среди них – тот же Володя в пионерском галстуке и рядом – Кирилл Трус. Таким образом, замалчивание Маши Брускиной отнюдь не отразилось на увековечении памяти её сподвижников по подполью.

Что и говорить, манёвр довольно хитрый. Ярлыка «Неизвестная» нет, но и нет имени. Не знаю, как объясняли этот пробел экскурсоводы: так кого же ведут на казнь каратели, кто та девушка с фанерным щитом на груди?

Полагаю, столь затянувшееся замалчивание очевидного – вовсе не случайная забывчивость. В этом быстро убедился. Спросил заведующую отделом партизанского движения Н.Яскевич (ныне в музее уже не работает): почему Маша Брускина у вас снова под запретом? Завотделом повздыхала и дала понять: музей не сам по себе: над ним – министерство культуры…

Обратился и к тогдашнему заместителю директора музея В.Казачёнку: как же так? Постановлением Минского горисполкома: на барельефе, установленном на месте казни у дрожжевого завода, имя Маши Брускиной уже выбито. А в музее всё по-старому. Казачёнок многозначительно поднял палец:
- На Мингорисполком надавили.
Кто надавил, пояснять не стал.

Впрочем, этот глагол был справедлив. Только совсем в другом контексте. Надавили убедительные доказательства: казнённая в Минске у дрожжевого завода девушка – Маша Брускина. Она - и только она. Скрывать это и дальше было не только подло, но и глупо. Однако что-то доказывать этому службисту, как до того уже убедился, бесполезно. Что ему историческая истина, если есть указание начальства!

Вовсе не исключаю, что кто-то из идеологических начальников дал «команду»: вы эту девушку «неизвестной» больше не называйте, но и не пропагандируйте. Есть её имя на барельефе у дрожжевого завода - и достаточно!

Впрочем, так или не совсем так велено было музейному руководству, домысливать не стану. Убедительнее всяких предположений то, что увидел собственными глазами: безликая аннотация под фотографиями казни подпольщиков и перемещение имён К.Труса и В. Щербацевича на другой стенд.

Так всё-таки почему такое лукавство и в наши дни, когда государственный антисемитизм, из-за которого Машу Брускину запихнули в «неизвестные», уже изрядно вылинял?

Размышляя над этим, я пришел к довольно простому выводу: велика сила инерции. Многие из тех чиновников, кто придерживался старой партийной установки – «не пущать!», – уже служили новой власти, но не спешили признавать неудобную для них правду. Признать - значит, иметь ответ на вопрос: «А где ж вы раньше были?». Честно ответить на него этим господам-товарищам не позволяли амбиции. Не привыкли признавать свою вину даже там, где она очевидна.

Сотрудники Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны, понятное дело, выполняют указания из Министерства культуры, которому подчиняются, и работают в тесном контакте со своими коллегами из Института истории Академии наук. Там – их научные консультанты. А эти консультанты, следуя установкам «сверху», на протяжении многих лет были ярыми противниками признания Маши Брускиной. На все убедительные доводы, что на снимках казни – именно она, из этих стен следовало неизменное: «Не доказано». Особенно преуспел в этом отрицании доктор исторических наук профессор А. Литвин. Однако его солидные научные титулы отнюдь не заменили аргументацию. Доводы профессора настолько легковесны, что сразу же рассыпаются под напором множества бесспорных фактов.

И, тем не менее, когда Мингорисполком принял решение о признании Маши Брускиной, из Института истории поступил протест. От тех, кто, исходя из «идеологической целесообразности», не хотел видеть многократно и полностью доказанное, кто же эта «Неизвестная».

Представляю смятение в умах этих господ. Столько лет, еще с советских времён, следуя указаниям юдофобствующих идеологических чиновников, занимали они в отношении героини-еврейки глухую оборону, а тут команда «отбой». Обидно.

Нет, не истину они отстаивали, написав протест в Мингорисполком, а «честь мундира». Только не худо задуматься: а в порядке ли мундир?

Протест был отклонён. Здравый смысл взял вверх. Но в музее, как уже сказано выше, всё ещё продолжали держаться прежней «линии».

Эта двойственность и подвигла написать в газету белорусских евреев «Авив» статью «Замалчивание – форма лжи», а затем обратиться к министру культуры Республики Беларусь: внесите, наконец, ясность! К письму приложил и газетную публикацию.

Ответ поступил от замминистра Т.Стружецкого. Ясности он не внёс. «…Музею поручено в кратчайшие сроки провести дополнительные исследования в отношении упомянутой Вами фотографии, при необходимости внести изменения или уточнения в её атрибуцию и соответственно в этикетаж экспозиции. О результатах данной работы Вы будете проинформированы».

Прочитав это, был весьма удивлён: «провести дополнительные исследования»… Зачем? Исследований на данную тему более чем достаточно. Подвиг Маши Брускиной, повторяю, уже признан на государственном уровне. Так что же, подвергать ревизии это признание? Какая-то эквилибристика получается. Однако в несколько туманном ответе замминистра я уловил и некую конструктивную часть: «внести изменения или уточнения». Значит, и в министерстве поняли: замалчивать и дальше подвиг юной подпольщицы провально, а, значит, скандально. И мне подумалось: а, может, «провести дополнительные исследования» – это для проформы, чтобы «сохранить лицо»? Ну, написал в министерство некий гражданин, живущий теперь в Германии, пусть даже убедительно и справедливо. Так что, сразу исправлять то, к чему он призывает? Не привыкли к такому наши руководящие чиновники. Вот если на то же им укажут «сверху», тут же примут стойку «смирно» и мигом полетит команда: «К исполнению!».

Впрочем, гадай - не гадай, что и как думают по данному «сюжету» в министерстве культуры, а конечный результат должен сказать сам за себя. Но шёл месяц за месяцем – обещанной мне «информации» всё не было. Тогда написал письмо директору музея С.Азаронку: может быть, ясность внесёт он? К письму приложил (на 15 страницах) доказательства, собранные независимо друг от друга, начиная с 1968-го, исследователями из Минска и Москвы. Они разбивали до основания все «против» профессора А.Литвина. Кстати, он их и не опровергал. Просто обходил, замалчивая невыгодные ему факты. Приём для историка, скажу прямо, некрасивый.

Письменный ответ директора музея порадовал: «… решение этого вопроса (о Маше Брускиной – М.Н) руководством музея является положительным». (В письме эта фраза выделена).

В феврале 2012-го снова приехав в Минск, встретился с С. Азаронком и его заместителем И. Юдовиным (В.Казачёнок уволен). От них узнал… После того, как для музея построят новое здание, там весьма обстоятельно будет представлена тема Холокоста.

Ну, что ж… Давно пора.
- А что же с Машей Брускиной? – спросил я. – Когда экспозиция с её именем появится в музее?
- Она уже в работе, – заверил Сергей Иванович. – Мы не будем ждать переезда в новое здание. В марте, думаю, появится.

Но, увы, не появилась. Казалось бы, чего проще – поместить под снимками короткую аннотацию: не только где и когда совершена казнь, но и назвать поимённо трёх казнённых патриотов-подпольщиков. Иными словами, наконец-то восстановить вопиющий, позорный для музея пробел: героиня, которую почти полвека здесь держали в «неизвестных», – Маша Брускина. Чётко и ясно.

Однако в музее не спешили. В ходе переписки с его руководством (я уже вернулся в Германию) получил по электронной почте проект новой экспозиции. Там увидел фотографию барельефа, установленного на месте казни подпольщиков. Если много лет под ним были только два имени – Кирилла Труса и Володи Щербацевича, то в 2008-м появилось и третье – Маши Брускиной (см.фото).


И ещё в экспозиции была цитата из речи А.Лукашенко на траурном митинге по поводу 65-летия гибели Минского гетто, в которой он признал (наконец-то!) подвиг 17-летней героини-еврейки.

А что же с аннотацией под снимками казни трёх подпольщиков? Появились ли там их имена?

Увы, всё та же безликость. Появление же фотографии барельефа с упоминанием Маши Брускиной – своего рода манёвр: с одной стороны признание её как подпольщицы (куда теперь денешься от этого, если она уже признана главой государства!) а с другой – снова уход от прямого ответа: так кто же всё-таки та «неизвестная» на снимках казни? Видимо, очень уж не хотелось руководству музея признавать свою неприглядную упёртость в этом вопросе на протяжении более сорока лет.

Это вынудило снова написать директору музея С.Азаронку:
«…этот барельеф – всего лишь памятный знак, а вот снимки казни – это уже исторические документы, отобразившие событие. Так что же получается? Барельеф - сам по себе, а эти снимки - тоже сами по себе? Почему они остаются безликими? Ведь внимание посетителей музея привлекают, прежде всего, снимки казни, обошедшие весь мир. Но ни под одним из них имени Маши Брускиной как не было, так и нет. Какое-то половинчатое признание юной подпольщицы».

Об этом плохо замаскированном замалчивании написал в газете «Наша нiва» от 6 июня 2012-го под заголовком «Спецыфiчнае пытанне» публицист Сергей Ваганов. (Кстати, ещё в 1997-м в газете «Труд» в статье «Казнить и лишить имени» он решительно выступил против сокрытия белорусскими властями подвига юной подпольщицы-еврейки).

Видимо, в руководстве музея всё-таки поняли бесперспективность всех этих ухищрений. Вскоре я получил письмо оттуда за 4 июля 2012-го:
«Уважаемый Михаил Соломонович!
По вашей просьбе высылаем текст аннотации «Эпiзоды публiчнага пакарання 26 кастрычнiка 1941 года каля прахадной фабрыкi „Чырвоная зара“ (зараз Мiнскi дражджавы камбiнат па вул. Кастрычнiцкай). «Тут загiнули вучань сяредняй школы № 6 У.Щербацэвiч, рабочы вагонарамонтнага завода К.I. Трус i выпускнiца сяредней школы № 28 М.Брускiна».
С уважением». Подпись директора.

Позвонил в Минск одному из друзей, только что побывавшему в музее. Он подтвердил: да, под снимками именно такое пояснение.

* * *

Так закончилась эта история, берущая начало в 1941-м. История героизма и подлости, гражданской порядочности и холуйской трусости, подвижничества и равнодушия.

Подводя её итоги, не могу не назвать первых исследователей, открывших нам Машу Брускину ещё в 1968-м: минского журналиста Владимира Фрейдина, сотрудницу московской радиостанции «Юность» Аду Дихтярь и кинодраматурга Льва Аркадьева. Публикации в газетах «Вечерний Минск», «Труд» и радиопередача при независимости исследований сошлись на одном и том же: да, это она, 17-летняя Маша Брускина, выпускница 28-й минской средней школы. Потом была документальная повесть «Неизвестная» Ады Дихтярь и Льва Аркадьева, углубившая собранные доказательства. А сколько было публикаций и в Беларуси, и в других странах, криком кричавших: сорвите, наконец, этот опостылевший ярлык «неизвестная» с казнённой подпольщицы – это же Маша Брускина! Тщательно изучив все материалы, устанавливающие имя повешенной девушки, сличив снимки казни с фотопортретом Маши-подростка в газете «Пионер Беларуси» (1938 г.), опытнейший эксперт-криминалист подполковник милиции Шакур Кунафин дал профессиональное заключение: да, это она. Независимое исследование провёл уже в недавние годы и минчанин подполковник МВД Александр Плавинский - с тем же выводом.

Огромную работу по восстановлению исторической истины проделал историк и публицист Яков Басин. Он был одним из организаторов в 1992-м «круглого стола» по выяснению личности «неизвестной», а точнее сказать, публичной доказательности, что это Маша Брускина. Он же стал ответственным редактором и составителем двух сборников документов, публикаций в печати, свидетельств, не оставляющих никаких сомнений в подлинном имени героини. (Во втором сборнике вместе с Я. Басиным составителем был и В. Селеменев). Важным подтверждением, кто же та девушка, повешенная у дрожжевого завода в октябре 1941-го, стала книга одного из руководителей еврейского антифашистского подполья Гирша Смоляра «Менскае гета» (Минск, 2002).

Белорусская власть ещё продолжала талдычить «не доказано», а в Израиле группа энтузиастов во главе с бывшим ветераном Великой Отечественной, человеком героической биографии Львом Овсищером создала амуту (общество) по увековечению подвига Маши Брускиной. Поскольку Лев Петрович был уже тяжело болен, в дальнейшем непосредственным организатором и одновременно исполнителем этого благородного и трудоёмкого дела стала Лина Торпусман (Иерусалим). На пожертвования многих людей из Израиля, Германии, США, Беларуси был поставлен в селении Кфар а-Ярок близ Тель-Авива памятник этой героине и всем еврейкам, павшим в борьбе с нацизмом.

Мог бы ещё и ещё называть имена и других подвижников, чьи совместные усилия помогли привлечь широкое общественное внимание к подвигу юной патриотки – длинный список бы получился. Вот уж поистине, это был коллективный труд, когда руководствуются совестью, а точнее сказать, гражданским долгом.

Как раскрывались в этой истории люди! Одни, несмотря ни на какие государственные заслоны, мужественно пробивались к правде, а другие эту правду старательно скрывали. Но она, как Ванька-Встанька: сколько её не вали, сколько не скрывай, всё равно поднимется и раскроется. У неё нет сроков давности. Она - на все времена.
Количество обращений к статье - 3667
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Александр, Минск | 29.08.2012 20:39
Я рад, что Вы наконец смогли пробить эту стену молчания и сломить Литвина & Со. Приношу свои извинения, что не начал обещенную работу по переименованию улицы. Еще не созрел для этого.
Гость Аарон Хацкевич NYC | 08.08.2012 03:18
Спасибо!
Фира Карасик | 05.08.2012 07:10
Статья замечательная! Собраны все этапы битвы за светлое имя Маши Брускиной. Хочу внести дополнение. Казнь Маши Брускиной была первой публичной казнью в СССР. Маша в своей трагической судьбе была предшественницей Зои Космодемьянской, её казнили за месяц до казни Зои, чей подвиг был воспет и увековечен всей страной. Один белорусский партийный бонза высказал "восхищение" Льву Аркадьеву: это же наша Зоя Космодемьянская! И дал торжественное указание восстановить справедливость. После этого прошло ещё несколько десятилетий. Нет предела человеческому лицемерию и подлости.
Абрам | 04.08.2012 17:31
Михаил, замечательно, поздравляю!
Не было бы Ваших четких и безустанных напоминаний и хлопот - до сих пор музейные кувшинные рыла числили бы Машу в "неизвестных". Вы по праву вошли в круг славных деятелей,которые раскрыли подвиг Маши и донесли её имя до каждого, кто интересуется историей.
Вероятно, стоит упомянуть, что в священном и вечном Иерусалиме есть улица имени Маши Брускиной.
.
Николай, Беларусь | 02.08.2012 08:30
Спасибо, Миша, за хорошую статью и за хорошее дело, доведенное до его логического завершения.
А как же иначе!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com