Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Корни и крона
Память детства
Владимир Иванов-Ардашев, Хабаровск, Россия

Память о детстве, как правило, окрашена в теплые, солнечные тона. Моя память тоже. Но как бы я ни старался вспоминать только хорошее, смутное чувство тревоги все же настигает меня, и эта неуверенность в прошлом делает зыбким и настоящее, гонит прочь от семейного очага. Да и какой очаг может быть у поэта, странника, человека с оружием? Разве что походный костерок или комната в офицерском общежитии, коими судьба щедро одарила моих родичей. Отец говорил, что такой жребий - от ссыльных, мятежных предков, высланных некогда с Дона в Забайкалье, живших там в течение многих поколений и даже разбогатевших, но затем в одночасье порушенных, высланных - теперь уже в Красноярский край, но продолжавших служить неласковому отечеству своему верой и правдой. И служба эта была… цвета хаки, в погонах разных оттенков – от темных, артиллерийских, до небесной синевы, военных летчиков.


Отец и мама в 1946-м
Вот с этих воспоминаний и начну свой рассказ о Доме моего детства в городе Черновцы, что в Карпатах, где чарующие звуки «молдовеняски» дополнялись страшными рассказами о бандеровцах и венгерских мятежниках, охотившихся за советскими офицерами. Да, такими были мои первые воспоминания, крепко засевшие в памяти.

И еще были какие-то недомолвки и тревога мамы, когда отец, как и положено офицеру, внезапно уезжал на учения, и тогда темень за окном казалась особенно тревожной, и редкие ночные автомобили, притормаживающие у дома, заставляли примолкнуть и еще крепче прижаться к матери…

Были и повторяющиеся, хотя и тихо, с долгими паузами, разговоры родителей о какой-то неведомой чужбине, где затерялись наши дальние родичи, и голос эмигранта Александра Вертинского с заигранной пластинки рвал душу загулявшего отца и его таких же бесшабашных, задиристых друзей-летчиков.

Кстати, о чужбине…
Так уж получилось, что отголоски Русского зарубежья не раз всплывали в моей памяти. Еще в детстве наслушался о заграничных скитаниях неродного дедушки Ивана Афанасьевича, отчима отца, чья фамилия Иванов сменила куда более старинную и благозвучную фамилию Ардашевых. Случилось это в начале тридцатых годов, когда бабушка Феодосия Яковлевна была уже вдовой, и ее с малыми детьми, единственную из репрессированных родственников, не выслали из-под Читы в Красноярский край. Вот тогда-то вернувшийся из заграницы дед Иван и женился на своей бывшей хозяйке, усыновив детишек – Машу и Васю, моего будущего отца.

На чужбину дед Иван попал в Первую мировую войну: вначале в немецкий плен, потаскав тачку вначале на германской земле, а потом и в африканских колониях, а затем еще много лет мотаясь по белу свету.

Позднее я спрашивал у деда: ну, и как там, в Африке? Оказалось, хреново. И хотя колючей проволокой лагеря русских военнопленных не обносили, бежать в саванну, к носорогам и львам, никто не решался. Было это где-то в Намибии, именовавшейся тогда Германской юго-западной Африкой. Была у немцев еще и юго-восточная Африка, нынешний Мозамбик, а также экваториальные Того и Камерун. Там русские пленные тоже кайлили землю, пока германскому кайзеру Вильгельму II не пришел "капут" и африканские колонии немцев не прибрали к рукам другие метрополии. Вот такая у деда была "география".

К счастью, ни социальное происхождение Ардашевых, ни заграничные скитания отчима не отразились на судьбе моего отца: когда подрос, вступил в комсомол, затем, в сороковом году, был зачислен в Улан-Удэнскую летную школу ГВФ, которая с началом войны стала готовить кадры для ВВС, стал военным летчиком, служил на Дальнем Востоке, Севере и в Закарпатье, получил орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги», другие награды. Кстати, некоторые наши родственники, высланные в Красноярский край, тоже стали военными, один даже до полковника артиллерии дослужился. Такая, видать, судьба...


    Таня и я. Осень 56-го, Черновцы
Ну, а нам с сестрой Татьяной вместе с родителями тоже пришлось помотаться по стране, пожить в гарнизонах, подышать ветерком странствий. Сестра родилась в сорок седьмом на Сахалине в городке Торо (нынешнем Шахтерске), где мальчик-японец, взятый из жалости в няньки, говорил маме: «Мадам, ваша мусумэ-девочка совсем как японские детки…» В смысле также пищит, когда проголодается. А сами японцы, ожидавшие депортации с Сахалина, жили впроголодь. И продукты из офицерского пайка (вплоть до акульего мяса!), которыми мама делилась с тем малолетним помощником, наверное, и сейчас ему памятны...

Я же появился на свет четырьмя годами позже сестры в Анадыре и, как рассказывали родители, везли меня с Чукотки в военно-транспортном самолете «Сикорский». Американском, стало быть. И то, что его изобрел русский авиаконструктор-эмигрант, тоже считаю символичным. Кто-то помнит
с детства бабушкин самовар, кому-то запомнились дедушкины рыбацкие снасти, мне же до сих пор памятна летная экипировка отца - меховая куртка, унты и полярная маска, пропахшая табаком. Все это хранилось в семье много лет, даже когда отец демобилизовался.

Была еще Буковина, чудесный край, покрытый отрогами Карпатских гор. Был старинный, уютный и сплошь каменный городок Черновцы. Там, в доме номер шесть по улице Ивана Франко, мощеной булыжником, мы жили в старинном и похожем на крепость «буржуйском» здании с внутренним двориком и длинными верандами над ним, ограждавшими нас, офицерских детишек, от "вредных" гуцульских пацанят, щеголявших по праздникам в национальной одежде и обижавших таких тихонь, как я.

Но, конечно, не эти смешные обиды легким облачком набегают на мои детские воспоминания. Просто городок был почти заграничным, где еще помнили довоенное румынское время и к русским дядькам в погонах относились, мягко говоря, не совсем приветливо, а тут еще тревожные события в соседней Венгрии осенью пятьдесят шестого и массовое сокращение армии, прозванное в народе «хрущевским».

Вот таким был дом моего раннего детства. Дом, который я буду всегда вспоминать с грустью и благодарностью. Ибо там впервые осознал мир. И где мы с родителями были так счастливы…

И дом этот для меня по-своему символичен, ибо его бывший владелец, старенький доктор Раппопорт, смотрел на малышню с грустью. И, наверное, моя кудрявая сестренка Татьяна напоминала ему… собственную дочь, убитую в поезде. И все взрослые в этом офицерском доме относились к старику Раппопорту с сочувствием, грустя и по своим собственным родителям. И хотя фамилии у большинства жильцов были русскими, жены многих летчиков… таковыми не являлись. Тети Розы, Сони, Фаи… К нам, детишкам, они относились хорошо. Вот такой милый и дружный дом. Еврейский дом, скажет кто-то. Почему бы и нет? Ведь в этом светлом и пронизанном солнцем доме я купался в родительской любви. И шагнул из него в жизнь, оказавшуюся не такой уж приветливой. И даже упомянул об этом доме в своей книге «Эхо Русского зарубежья», умолчав разве что о жильцах и своих этнических корнях. Тех самых корнях, над которыми иногда посмеивались мои одноклассники.

Что ж, всему свое время. И свои воспоминания…
Не знаю, была ли еврейская кровь у моих иранских предков, оказавшихся на мятежном Дону еще во времена Разина, или на еврейских девушках они женились уже будучи высланными в Забайкалье, но семейное предание об иранских корнях и родстве с людьми еврейской национальности крепко засело в моей памяти. Да и отец мой, даже в военной форме и коротко остриженный, не очень-то соответствовал фамилии Иванов. И сестра моя, Татьяна, унаследовавшая кудрявые волосы от своих далеких прабабушек, тоже вызывала улыбку своей «самой русской» фамилией.

Кстати, была еще одна родственница, бабушка Сирка, прожившая около ста лет и поведавшая своему любимому Васеньке, моему отцу, об уехавших на чужбину родичах. Отец называл ее «персиянкой», «турчанкой», а вот мама, видевшая эту старушку после войны, называла… «типичной Саррой», к тому же курившей трубку с длинным изогнутым мундштуком, что навевает мысли о курдских евреях, которых в России тоже было немало.

Вот такой семейный интернационал в духе «загадочного Востока». Хотя людям, высланным вначале царем, а затем большевиками, было не до этнических размышлений. И я благодарен своим предкам, роднившимся с русскими даже в суровое лихолетье. И передавшим мне свои гены.


Семья Ивановых, 1963, Хабаровск
А вот фамилия Иванов, хотя и чужая, сыграла для моего отца немалую роль. Будь он по-прежнему Ардашевым, наверное, не дожил бы до свадьбы, ибо принадлежал к тем самым роковым «трем процентам» российских парней, которые остались живы и создали семьи после войны, остальные же ровесники погибли. В сорок втором, говорил отец, их, младших лейтенантов, только что окончивших летную школу, выстроили на плацу и скомандовали: «Всех, у кого фамилия от А до И – на фронт, остальных – в резерв!». Так отец остался в Забайкалье. А парней из первой половины списка он уже никогда не встретил. Может, не все они и погибли, как уцелели и двое наших Ардашевых, Иван и Константин, мальчонками высланными на Енисей вместе с родителями и призванных также в сорок втором году на фронт, в пехоту и артиллерию.

А потери в авиации были особенно велики. И в Приамурье, Монголии, на Южном Сахалине, где в сороковые годы служил отец, тоже пришлось нелегко, но он остался жив. И позднее, уже на Чукотке, чудом уцелел в катастрофе, когда их «сикорский» рухнул в сопках. Потому, наверное, грех сетовать, что «батрацкая» фамилия Иванов сменила старинную, благородную и отнюдь не купеческую (по В.И.Далю) фамилию Ардашев. Такова уж судьба.

А к своему отчиму Ивану Афанасьевичу Иванову, наделившему его такой фамилией, отец относился неплохо, хотя и сдержанно, мол, мужик как мужик, воспитывал нормально. Да и я вспоминаю деда Ивана уважительно, хотя особой теплоты и не чувствую. Мы вообще не очень-то роднились с нашими забайкальскими Ивановыми. А вот к высланным на Енисей Ардашевым, своим родичам, отец всегда упорно стремился. И я поражаюсь его смелости… или безрассудству, когда он, офицер и коммунист, приезжал к ним после войны в Даурский район Красноярского края, место ссылки, был даже на свадьбе одного из двоюродных братьев, женившемся на ссыльной литовке, и, конечно, переписывался с ними.

Об этом я узнал много позже. Как и то, что самым тревожным для нашей семьи был год пятьдесят второй, когда отца, тогда уже старшего лейтенанта, несколько раз вызывали в особый отдел и задавали один и тот же вопрос: имеются ли у него родственники за границей? А родственники… были. Только отец так и не узнал, были ли это потомки семьи, выдавшей замуж за русского парня Василия Михайловича Ардашева свою дочь Феодору Махонину и вскоре уехавших, или отыскался… мой дед Георгий Васильевич, в прошлом боец ГПУ, репрессированный в 1928 году и якобы умерший годом спустя, уже на свободе. Да, весточки с чужбины были, как был и жесткий запрет на архивные поиски, и эту горечь мой отец Василий Георгиевич Ардашев, числившийся по паспорту Василием Ивановичем Ивановым, унес с собой навсегда.

Мне же суждено идти по его стопам, рыться в архивах, помогая чаще другим, чем себе. И я узнал многое, добавившее грусти и горечи. Ибо «познания приумножают скорбь» - сказано еще в Екклезиасте. А с этой библейской мудростью я, наверное, ознакомился раньше других в классе. Благодаря своему деду по матери Михаилу Алексеевичу Ачкасову, собиравшемуся до революции уйти в монастырь, но попавшему… писарем в партизанский отряд. Уже в Гражданскую войну. Было это в Амурской области, в селе Верном, где располагался штаб партизанских отрядов Якова Прохорова. И там, но уже в селе Пушкино Серышевского района, где я с сестрой отдыхал каждое лето, еще мальчиком приобщился к Ветхому Завету с его житейскими историями, где иудейки выходили замуж за персов, а филистимлянки – за иудеев. Почему-то именно это, простое и житейское, а не только героическое запомнилось больше всего…

И дедушка Михаил украдкой показывал мне дореволюционную Библию с прекрасными иллюстрациями, а родители делали вид, что не замечают. И, объясняя библейские притчи, дедушка не единожды повторял, что на земле были и иные народы, что, видимо, подразумевало милость Всевышнего ко всем Его созданиям. И не только евреям. И кем был по национальности дедушка Михаил, я не задумывался. Конечно, русским. Хотя… по прошествии многих лет и помня о нежелании деда говорить о своей родословной, а также вспоминая о медно-красной бороде его брата Алексея, я думаю, что и мой дед по материнской линии тоже был… не совсем русским.

Вот к таким этническим открытиям приводит раннее приобщение к Ветхому Завету. И воспоминания о доме детства, где я был счастлив и откуда ушел в суровый мир. И брожу до сих пор в поисках забытых этносов и своих собственных корней…



Коротко об авторе


Владимир Васильевич Иванов (Ардашев) родился в Анадыре в 1951 году. В Хабаровске живёт с 1957 года. По профессии — историк и журналист. Действительный член Русского географического общества, член Союза журналистов. Автор публицистических книг «Путь к сердцу дракона», «Эхо Русского зарубежья», романа «Оружейная поляна». Автор сценария и ведущий научно-популярного фильма «Амур — дорога тысячелетий», удостоенного в 2004 году премии губернатора Хабаровского края в области литературы и искусства. Публиковался в научных сборниках и журналах, в том числе в переводах на японский, китайский и корейский языки, а также в зарубежных русскоязычных изданиях. Участвовал во многих археологических экспедициях. В настоящее время — редактор отдела научных изданий Хабаровского краевого музея им. Н.И. Гродекова. В «МЗ» публикуется впервые.
Количество обращений к статье - 6431
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (15)
Автор | 14.03.2019 05:22
Спасибо читателям за интерес к этой моей публикации, самой первой на сайте журнала "Мы здесь". С тех пор появился еще с десяток моих статей. А с недавней поры я довольно активно осваиваю фейсбук, где на своей личной страничке "Владимир Иванов" публикую заметки и фотографии на тему археологии и таежных, северных странствий. Судя по откликам, их с интересом читают. Конечно, найти мою страничку не так-то просто, ведь она обозначена лишь фамилией по паспорту, а не моим литературным псевдонимом, который, вообще-то, содержит и мою настоящую фамилию по отцу, Ардашев. Сообщения свои на фейсбуке обновляю часто, но самые интересные стараюсь не убирать. Буду благодарен, если кто из читателей хотя бы изредка будет заглядывать на мою личную страничку в интернете. Кстати, там немало знакомых людей, живущих ныне в Израиле, США и других странах.
Гость, Хабаровск | 09.08.2018 04:33
У автора вышла очередная публикация, интересная, но вызвавшая бурю возмущения у сторонников бывшего партийного пропагандиста, ныне покойного. Статья опубликована на хабаровском сайте "Дебри ДВ" и называется "Кто-то подставил ротарианцев". Это о том, как выпускалась книга В.Смоляка "Междоусобица", где хоть и говорилось о трагедии Николаевска-на-Амуре в 1920 году, но одни из первых и массовых жертв в лице евреев замалчивались. Прочтите комментарии к статье и поймете, как нелегко приходится автору публикации добиваться истины.
Автор | 06.07.2018 04:37
Статья называется "В защиту Сикорского, история одной легенды".
Автор | 08.05.2018 13:01
На хабаровском портале "Дебри ДВ" и других дальневосточных сайтах размещена моя публикация о самолете "Дуглас С-47", которая, надеюсь, будет интересна оставшимся ветеранам Второй мировой войны. Прочтите и, возможно, кого-то вспомните.
Гость | 02.10.2016 05:18
Кстати, в конце октября будет печальный юбилей, 60-летие тех самых "венгерских событий", о которых упомянул автор статьи. Наверное, кто из авторов сайта тоже откликнется на эту дату.
Автор | 21.04.2016 01:32
Случайно нашел в интернете по запросу "окно в прошлое Черновцы" наше семейное фото, где мне около года. Уже и не помню, в каком издании опубликовал, но искренне благодарен учредителям сайта, что разместили.
Гость | 29.01.2014 01:14
Уважаемая Tanusha! Это просто воспоминания детства и никого я не собирался в чем-либо убеждать. Что касается "еврейских мотивов", то даже если бы во мне не было капельки еврейской крови, то все равно с симпатией бы относился к этому народу. Это и упомянутый выше "дом детства", и школа, и знакомые офицеры, у которых "почему-то" была еврейская кровь, и даже на похоронах отца впервые услышал молитвы на идише. Такое не забывается. Спасибо за отклик. Владимир Иванов-Ардашев.
Tanusha | 26.01.2014 16:16
Так получилось, что в статье "Память сердца" меня, в первую очередь, привлекла фотография детей 50-х гг. из авторского архива. Далее я заинтересовалась содержанием, увидев название родного города Хабаровска, потом уже и всей статьей. Добротный журналистский стиль, своеобразная манера изложения и, конечно,содержание, особенно в первой (нетеоретической)части. Создалось впечатление, будто автор старается убедить кого-то (редакторов или читателей?), что все мы одной крови ибо нынче другого не бывает, (и это вполне соответствует истине, не требующей доказательства, кроме той категории людей, что находятся в плену политических или иных страстей и вряд ли читают такие опусы).
Возможно, я ошибаюсь и в нынешнем мире выросло (или одичало) несколько поколений, которым эта истина - не истина. Ныне, в любом, самом невинном личике с явными "правильными" чертами той или иной расы и национальности, можно увидеть всё многообразие человеческого мира: как может быть иначе, когда люди живут бок о бок столетиями, влюбляются, женятся и рожают детей, не думая о "чистоте крови" и о том, что в их жизни появится некто, ломающий мир и любовь во имя собственных амбиций и вовлекая в варварское состояние целые народы во имя мифических идеалов.
Думается, что несмотря на предупреждение вашего журнала о недопустимости в публикациях вражды и ненависти, пропаганды каких-либо идей, настраивающих людей против друг друга по тем или иным основаниям, некое завуалированное противостояние имеет место в публикации Иванова-Ардашева, где, при всех ее достоинствах, звучит тема некоей исключительности автора и его родственников (хотя он этого явно не желает), такова, фамилия Ардашевых (не в пример простоватой фамилии Ивановых, которую, кстати говоря носили и дворяне, и интеллигенция из разночинцев и, вообще, как известно "на ней Россия держится"), и описание гуцульских детей, и сверстников, не читавших Ветхого Завета и т.д.
Конечно, некоторые могут заметить, что все это надуманные нарекания с моей стороны, но мне видится дружеское и участливое отношение друг к другу не в напоминании обид, нанесенных детьми и взрослыми, государством и его политикой, а в совместном и уважительном общежитии, устроенном на честном труде и открытом сердце. Таким мне видится целый мир, в котором прекрасная врач-педиатор Эсфирь Абрамовна вылечила меня от тяжелейшей формы воспаления легких, не вглядываясь в мои черты, а добрейшая соседка Оксана Дмитриевна, приглядывала за нами,детьми, когда родители сутками были на работе, а другая соседка-рижанка Регина учила хорошему вкусу и поведению и многие-многие другие, приехавшие на Дальний Восток и по собственному почину и по государственной воле, но всем было место и не было злобы, толкания локтями и добрые их тени видятся мне издалека гораздо сильнее, чем резкие черты реальных людей.
Гость | 17.08.2012 22:19
Такое может написать очень честный, кристалльно порядочный Человек. Жаль, что редко он выступает.
Гость | 10.08.2012 06:03
Большое спасибо авторам откликов! Очень рад, что хотя бы таким образом прикоснулся к старым и добрым Черновицам. Удачи и вам, собратья по перу! С уважением, Владимир Иванов-Ардашев.
Гость Аарон Хацкевич NYC | 09.08.2012 05:02
Очень интересно, трогательно и добро. Спасибо!
Гость | 09.08.2012 00:58
Рад, что здесь всё помещено с фотографиями! Старые фотографии - это целый мир... который, к сожалению, уходит - выцветает, рвётся, теряется... Надо стараться всё это сохранить!
Илья Войтовецкий | 08.08.2012 18:34
"Мы здесь" выходит на русском языке и пишет о евреях и для евреев. Оказывается, что это так, да не совсем. Оказывается, что бывшие наши соотечественники тоже интересуются журналом и не только читают его, но и пишут в него. Это прекрасно. Значит, мир ещё не совсаем сошёл с ума, и есть надежда, что образумится.
Дорогой Владимир Васильевич, спасибо. Читать было очень интересно. Всего Вам доброго. Пишите.
Гость Зиси Вейцман, Израиль, Беэр-Шева. | 08.08.2012 16:58
Отличная вещь, Владимир Васильевич! Принимаю ее близко к сердцу еще и как дальневосточник, и как десятки раз бывавший в Черновицах, этой "маленькой Вене", где спозаранку гуцулки несли на базар (крытый рынок в центре, помните?) в бидонах молоко и брынзу в холщовых мешках через плечо и даже разносили по домам. И еще эта певучая буковинская речь, и еврейский говор...Спасибо!
Гость Александр Гордон, Хайфа | 08.08.2012 14:27
Очень хорошо написанный, интересный
автобиографический очерк.
Спасибо автору.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com