Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Синяя птица Мойше Хащеватского
Зиси Вейцман, Беэр-Шева

В этих заметках речь пойдет о малоизвестных фактах и деталях жизни и смерти еврейского поэта Мойше Хащеватского (30 января 1897 г. - 17 декабря 1943 г.), друга юности Лейба Квитко и Эзры Фининберга. О нем еврейские литературоведы вспоминали изредка, по большей части как о поэте-фронтовике, павшем в бою с гитлеровскими захватчиками.


Юность Хащеватского (на снимке) пришлась на годы жестоких и беспощадных петлюровских погромов на Украине, когда интеллигенции и простому люду стало ясно, что покончить с резней может лишь победа революции, то есть "железный кулак" рабоче-крестьянского класса. Оттого тогда многие еврейские поэты и писатели уступили новым, советским тенденциям. По этому же пути пошла и киевская литературная группа "Видервукс" ("Поросль"), в которую входили Ицик Фефер, Авром Веледницкий, Эзра Фининберг, Мойше Хащеватский, Липэ Резник, Авром Шойхет, Мотл Шапиро и другие заметные таланты.

Среди еврейских поэтов Украины Хащеватский выделялся своей открытостью, а его лирика была мягкой и задушевно печальной. Таким он воспринимал и этот мир - видимо, от никудышного зрения, из-за которого ни в каких классовых баталиях участия не принимал. В отличие от общепризнанных образцов советской еврейской литературы, как, например, поэм П. Маркиша и И. Фефера, в стихах Хащеватского отсутствует пафос, излишняя напряженность, его поэтическая строка более приземлена и в то же время метафорична. Это чувствуется с первой книги стихов "Доршт" ("Жажда", Москва, 1922 г.) до последующих сборников стихотворений, баллад и поэм:

...Долго будет в сердце длиться,
Точно в зеркале, круженье:
Синей птицы, чудо-птицы
Голубое отраженье.

("Синяя птица", перевод Юлии Нейман).

Впервые о поэте Мойше Хащеватском я узнал в начале семидесятых из упоминаний о нем в статьях писателя Бузи Миллера в газете "Биробиджанер штерн". Не знаю, были ли они знакомы раньше там, на Украине (земляки все-таки), хотя принадлежали к разным литературным группам, да и Миллер был младше его на шестнадцать лет, но то, что они встречались и общались в Биробиджане во время путешествия Хащеватского в Приамурье, в Еврейскую автономную область, - это уж наверняка.

Несколько его стихотворений были напечатаны в журнале "Советиш Геймланд" в шестидесятые и восьмидесятые годы. Известно, что его стихи и даже пьесы публиковались в еврейских изданиях, выходивших за рубежом, но ввиду тогдашнего "железного занавеса" дотянуться до них было невозможно. Как бы восполняя пробел, в 1985 году в Москве на идише вышел солидный поэтический том "Ди лирэ" ("Лира") с послесловием Арона Вергелиса. В книге было представлено творчество двадцати трех еврейских поэтов, навсегда оставшихся на полях сражений. Среди них - Мойше Хащеватский с двумя десятками стихотворений. А его стихи в переводе на звучную "украинскую мову" мне довелось читать в сборнике "З еврейськой радянськой поэзии", изданном в Киеве в 1983 году. С его стихами в переводе на русский язык читатели могли познакомиться в книжке "Поздний вечер" ( Москва, 1971 г.) и антологии "Советская еврейская поэзия" ( Москва, "Худлит", 1985 г.), откуда и взято это раннее романтическое, без названия, стихотворение, на мой взгляд, несколько похожее на "Бригантину", написанную гораздо позже, в 37-м, русским поэтом Павлом Коганом:

В час, когда тускнеет блеск заката,
В час, когда сгущается туман,
Город, уподобившись фрегату,
Тихо отплывает в океан.

Трапы убирают. Снято бремя
С мелочей измученной груди.
Палуба качнулась... Время! Время!
Берег остается позади.

Ветер странствий расправляет крылья.
Запах соли. брызги и туман...
Город - купола его и шпили -
Тихо уплывает в океан.

(1923 г. Перевод Юлии Нейман).

Первый Всесоюзный съезд советских писателей с триумфом проходил в Москве с 14 августа по 1 сентября 1934 года. Съезд учредил новую организацию - Союз писателей СССР, в котором, кстати, после разгрома еврейской культуры (1948-1952) лишь на бумаге продолжала существовать секция еврейской литературы. Ввиду полного отсутствия ее членов и, следовательно, ненадобности, секцию как таковую официально ликвидировали в 1953 году. Буквально накануне этого съезда - 5 августа 1934 года - в столице было созвано Всесоюзное творческое совещание еврейских писателей, на котором много говорилось про "еврейского Шолохова" из Одессы - Нотэ Лурье, автора романа "Дер стэп руфт" ("Степь зовет", 1932). Купающегося в лучах славы молодого автора, конечно же, изберут на предстоящий писательский съезд, что не помешает потом, после войны, осудить и приговорить его к 15 годам исправительно-трудовых лагерей по обвинению в "антисоветской деятельности" и отправить на Колыму. Впрочем, так поступили с большинством участников этого совещания. их судьба оказалась трагичной - кого взяли раньше, кого позже, ибо статьи обвинения уже были, а жертв под эти статьи вполне хватало: целое совещание еврейских писателей - выбирай любого!

Участника этого совещания, поэта Мойше Хащеватского злой рок каким-то чудесным образом обошел стороной. Прав был его отец, благочестивый реб Исроэл, преподаватель Талмуд-Тойры, в которой он, Мойше, и сам учился когда-то: Всевышний благоволит к тому, кого любит...


Книга М. Хащеватского "hэйм ун вэлт" ("Дом и мир", Киев, 1940 г.)
В том же 1934-м в издающемся на идише биробиджанском альманахе "Форпост" появилась статья под названием "Проблемы биробиджанской литературы". Словно не было других проблем в национальном районе, раскинувшемся на диком Дальнем Востоке и только что преобразованном в Еврейскую автономную область, но у большевиков пропаганда играла превалирующую роль, и количество произведений о Биробиджане неимоверно возрастало. Чуть позже (в 1935 и 1936 гг.) в нескольких выпусках журнала "Висншафт ун революцие" ( "Наука и революция") появился даже целый труд известного публициста, фактически первого историка биробиджанской литературы Менахема Кадишевича (1895-1937) "Биробиджан в литературе". Наряду с Д. Бергельсоном, П. Маркишем, Д. Гофштейном, И. Хариком, И. Фефером, А. Кушнировым, посетившими этот таежный край и о нем написавшими, воспел Биробиджан в своем творчестве и М. Хащеватский. Следы его пребывания на дальневосточной земле можно обнаружить в книге "А райзэ кэйн Биробиджан" ("Путешествие в Биробиджан"), выпущенной в Киеве в 1937 году. Удивительная природа, интересные встречи в редакции газеты "Биробиджанер штерн" с ее сотрудниками и особенно – с редактором Генахом (Генрихом) Казакевичем, которого вскоре, 23 декабря 1935 года, не станет ввиду тяжелой болезни, беседы с еврейскими переселенцами, приехавшими строить свой новый таежный дом - все это отразилось в очерковой прозе и циклах стихов о хлеборобах Амурзета и Валдгейма (колхозу "Валдгейм" поэт посвятил целую поэму), рабочих предприятий - новостроек Биракана, Кульдура, артели "Колесо революции", в которой его заинтересовал кузнец Йосл Клейман. приехавший на станцию Тихонькая (будущий Биробиджан) в 1928 году, когда здесь и избы ни одной не было - землянки да глинобитки. Чтобы соорудить себе какое-нибудь жилье, Йосл с двумя сыновьями рыл землю и корчевал пни...

В 1942 году ушел на фронт его единственный сын, Марк, проживавший вместе с матерью Сарой Марковной Хащеватской (Школьник) в Москве, в Старосадском переулке, в одной из коммунальных квартир огромного дома, которым до революции владел купец первой гильдии Мендель Броуде. Марк родился в 21-м, перед войной окончил в одном из военных округов на Украине школу младшего комсостава. Не прошло и полгода, как уже в эвакуации в Самарканде его отец, поэт Мойше Хащеватский, живший в одиночестве, без семьи, поскольку был разведен, получил извещение, что его сын пропал без вести. Но отец был уверен, что Марк геройски пал в бою, и об этом щемящее стихотворение Хащеватского "Ройтармэйер" ("Красноармейцы"):

Идут бойцы, идут-поют в строю.
идет опора наша и надежа.
А я стою. а я на них смотрю:
Теперь мой сын красноармеец тоже.
Давно ли спал в коляске мальчик мой?
Водил его я в школу не вчера ли?
А он - в шинели, в шлеме со звездой:
На днях нам фотографию прислали...
Идут бойцы, идут-поют в строю,
Шагают... Песня слышится все ближе.
А я стою средь улицы, смотрю:
Мне кажется, что сына я увижу.
Идут бойцы, красивы и стройны,
И все они теперь - мои сыны.

(Перевод Юлии Нейман).

Вслед за сыном в октябре 1943 года в бою был тяжело ранен и ушедший на фронт поэт, который скончался 17 декабря в госпитале и похоронен у белорусской деревушки Пупшино в Суражском районе, разделенном после войны на три части, отошедших к разным административно-территориальным единицам. Так что где сейчас эта деревушка: то ли на Брянщине, то ли в Белоруссии, и сохранилась ли она вообще, - неизвестно, а могилу поэта не сыскать и подавно.

До войны Хащеватский выпустил два десятка книг стихотворений, поэм, пьес, и потому по праву считается одним из зачинателей еврейской советской литературы. Двадцать первая книжка вышла незадолго до его смерти. Написал он ее за короткий период - между пребыванием в ополчении в начале войны и добровольным вступлением в действующую армию, находясь в Самарканде.

Несмотря на плохое зрение, Хащеватский, которому было уже 46 лет, оказался на фронте. Произошел неординарный случай, но так было: сначала поэт сменил перо на винтовку, затем винтовку на перо и снова перо на винтовку...

В поэме, опубликованной в двадцать первой, 16-страничной книжке, Хащеватский рассказал о беспримерном подвиге 18-летнего воина Ефима (Хаима) Дискина, о котором в 1981 году вспомнил и чей подвиг подтвердил и оценил в своих мемуарах маршал Георгий Жуков. Наводчик зенитного орудия истребительно-противотанкового полка, красноармеец Дискин был несколько раз ранен, но продолжал вести прицельный огонь и уничтожил семь вражеских танков. А тогда, в 43-м, маститый Давид Бергельсон. прочитав поэму о Дискине, решил написать эпическое произведение об этом еврейском парне, ставшем Героем Советского Союза. Кстати, к 50-летию победы над нацизмом начальник кафедры военно-медицинской академии. заслуженный деятель науки, профессор Хаим Дискин, к тому времени уже генерал-майор медицинской службы, был гостем ветеранов войны, живущих в Израиле.

Тем же годом, 43-м, датирована изданная в Москве (изд-во "Дер эмес") еще одна книга Мойше Хащеватского - сборник стихов "Фун амол ун hайнт" ("Прежде и теперь"), хотя вышла она уже после его смерти. В этой книжке опубликовано и стихотворение, посвященное сыну, которое я привел выше. Центральное место в поэтическом сборнике заняли историческая поэма "Хана мит ди зибн зин" ("Хана и семь ее сыновей") - о еврейской матери. пожертвовавшей своей жизнью и жизнью детей, но не предавшей свой народ и свою веру, и стихотворение "Довид ун Голиэс" ("Давид и Голиаф"), написанное в тяжелейшие годы, когда уничтожение Гитлером евреев было в самом разгаре.

Примечателен факт, что большинство стихов в этой книжке навеяны библейскими мотивами и именами, что в еврейской поэзии в советскую эпоху случалось довольно редко. Чего стоит стихотворение "Народ восстал", которым завершается сборник. Судите сами: восстание Маккавеев, Матитьягу. Иегуда, Ханания... Когда враг пытается убить Матитьягу, его сын Иегуда, прибывший с войском. восклицает: "Ундзэр фолк из мутик уфгештанэн\ аз зэйер соф вэт кумэн гор ингихн..." ("Наш народ восстал со всей отвагой\ и конец врагов совсем уж близок..."). Не до разборок "литературоведам в мундирах", видно, тогда было - жестокая война, как говорится, "все списала". Собственно, и спрашивать уже было не с кого - автор погиб.

Сообщение о гибели поэта М. Хащеватского за подписью ста двадцати советских еврейских писателей поместил (правда, с некоторым запозданием) нью-йоркский журнал "Идише култур" (№ 5, 1944). В коллективном некрологе говорилось о том, что стихи Хащеватского, воспевающие героизм народа, являются достижением еврейской поэзии. Именно в этом журнале в нескольких номерах за 1944 год была опубликована его драма в 3-х актах "Дер тог из гекумэн" ("День наступил"), написанная в Самарканде в соавторстве с Борухом Бергольцем еще до ухода на фронт. Действие пьесы происходит в украинском городе в начале войны. Когда рукопись пьесы дошла до Нью-Йорка, Мойше Хащеватского уже не было в живых. Эта пьеса на сценах еврейских театров поставлена не была, а после войны и еврейские театры в СССР исчезли вовсе. Летом 45-го в Москве проходила пленарная сессия Союза советских писателей, на которой выступивший с речью Арон Кушниров назвал Мойше Хащеватского в числе первых еврейских поэтов павшего смертью храбрых на поле боя.

В недавно вышедшем в Нью-Йорке "Лексиконе еврейских советских писателей" Хаима Бейдера, который больше мне напоминает мартиролог, потому что почти всех его персоналий, покоящихся под обложкой этого солидного тома, нет в живых, поэт, прозаик, драматург и переводчик Мойше Хащеватский занимает достойное место, и это верный признак его вклада в еврейскую литературу огромной страны, которой уже нет на карте...
Количество обращений к статье - 1674
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость | 22.04.2014 21:35
Готовлю выставку к 200-летию Лермонтова... есть несколько его переводов на идиш. Хотелось "вжиться" в тему, а получилось, благодаря статье, заочно познакомиться с замечательным человеком и таким близким мне по духу поэтом. Спасибо автору и переводчице Юлии Нейман.
Вера
Гость | 20.10.2012 02:56
Да, той страны уж нет, но память осталась. И есть люди со своими добрыми и грустными размышлениями. Спасибо автору и бывшему земляку. Иванов-Ардашев.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com