Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Приключение в Пицунде
Лев Шапиро, Герцлия

В октябре 1979 года мы с женой и 5-летним сыном отдыхали в Пицунде. Это был наш не первый отпуск, проведенный в этом прекрасном уголке на Черноморском побережье Абхазии. Поэтому у нас уже имелись там друзья из местных жителей – как абхазцев, так и грузин.

Одна из наших знакомых, работающая в пансионате администратором, поведала нам о проведении у них в ближайшие дни Международного биологического симпозиума по проблемам лейкемии. Я попросил её ознакомить меня со списком зарубежных участников, и она любезно мне его предоставила.

Меня приятно удивило и обрадовало участие в симпозиуме израильского гостя. Этот факт показался мне не только радостным, но и весьма странным, так как в связи с прекращением Советским Союзом дипломатических отношений с Израилем сразу же после Шестидневной войны 1967 года приезд в СССР гостей из Израиля был возможен, практически, лишь для членов компартии Израиля – точнее, из отколовшейся фракции под руководством Меира Вильнера. Как правило, это были, в основном, лишь арабские коммунисты – граждане Израиля. Бывали сравнительно редкие случаи, когда приезжали «скрытые израильтяне», имеющие двойное гражданство, но официально числящиеся гостями из США или Европы, хотя и проживали непосредственно в Израиле.

К Зеэву Т. (так звали единственного израильтянина, участвовавшего в симпозиуме), это не могло относиться, т.к. он числился в списке участников израильским представителем, который, кстати, должен был выступать с докладом.

Вечером, накануне первого дня работы симпозиума, был организован приём-коктейль для всех его участников. Разумеется, что мной овладело стремление любой ценой проникнуть на это мероприятие и разыскать «желанного гостя». Попасть на «вечеринку» мне удалось при помощи всё той же нашей знакомой, но задача найти там Зеэва оказалась значительно более трудной. Потеряв надежду найти его самостоятельно, я решил воспользоваться услугами какого-либо другого иностранного участника, на которого мог бы положиться. Было желательно, чтобы этот участник оказался евреем и я мог бы ему полностью довериться без опасений. Мне пришлось лихорадочно рассматривать всех участников, разглядывая бейджики на их пиджаках и запоминая имена и страны, из которых они приехали. До сих пор мне непонятно, каким образом мне позволяли это делать организаторы симпозиума и «находящиеся за кадром» сотрудники бдительных органов.


Наконец мне повезло и я увидел делегата из Канады по имени Марк с типично еврейской фамилией и не вызывающей никаких сомнений внешностью. Оглядевшись по сторонам, я подошёл к нему и спросил, не знает ли он случайно Зеэва Т. Ответ Марка был обнадёживающим. Он сообщил мне, что знаком с израильским ученым, но не находит его среди участников вечернего приёма. Он выразил надежду, что увидится с ним завтра на заседаниях.

На следующий вечер мне с помощью Марка удалось встретиться с Зеэвом. Мы гуляли по набережной Пицунды и вели беседу, к которой он поначалу относился очень настороженно. После того, как я рассказал ему о моих родителях, живущих в Израиле, а также об отказе моей семье в выезде, наши отношения слегка потеплели. Он признался мне, что перед выездом из Израиля ему ясно посоветовали ни с кем в СССР не общаться и не вести бесед (разумеется, кроме участников симпозиума), так как возможны различные провокации со стороны «органов». По-видимому, Зеэв в процессе беседы понял, что я не похож на провокатора и решил доверить мне свой маленький, но серьёзный секрет. Непосредственный начальник Зеэва по его работе обратился к нему перед выездом с личной просьбой - повидать его родного брата, с которым он расстался около 35 лет назад, в конце войны уехав в Палестину. Он просил разыскать его, передать привет и подарки. Эта просьба объяснялась тем, что его брат с семьёй проживает в Адлере, находящемся сравнительно недалеко от Пицунды. Зеэв попросил меня помочь ему, хорошо понимая, что ему самому невозможно справиться с этим нелёгким поручением.

- Какие есть данные о родственниках твоего начальника? - спросил я.
- Адрес в Адлере, имя и фамилия брата, - ответил Зеэв.
- Есть ли номер их телефона?
- К сожалению, нет. А как далеко отсюда находится Адлер?
- Около 60 километров.
- Не можешь ли ты помочь мне взять такси, чтобы поехать в Адлер и вернуться в Пицунду?
- Я могу и постараюсь тебе в этом помочь, но как ты собираешься найти эту семью и общаться с ними, если ты не владеешь русским языком, а они, как и остальное местное население, наверняка не знают ни одного иностранного языка?
- Сможешь ли ты сопровождать меня и помочь найти эту семью? – спросил меня Зеев.
- Я готов тебе помочь, но у меня есть другой, более практичный план. Я позвоню им и попрошу приехать в Пицунду, чтобы повидаться с тобой здесь. Им это сделать будет значительно легче, чем тебе поехать к ним. Кроме того, ты наверняка находишься под присмотром ГБ и они не оставят без внимания твой внезапный и незапланированный отъезд из Пицунды.

Мой план смутил Зеэва и он с удивлением спросил:
- Но как ты позвонишь им, если у нас нет номера их телефона?
Я объяснил ему, что, имея их адрес, я пошлю им по почте телеграмму с просьбой придти на телефонный переговорный пункт в Адлере в определённое время, на которое и будет заказан мой разговор с ними из Пицунды.

Зеэв быстро понял, что мой план значительно удобнее и предпочтительнее, так как не потребует его длительного отсутствия на симпозиуме, которое представлялось Зеэву весьма проблематичным.

Получив его одобрение, я сразу же отправился на почту и заказал разговор с Адлером на следующий вечер 5 октября, чтобы быть уверенным, что телеграмму они уже получат. Мы с нетерпением и определённой тревогой ждали этого момента, т.к. не могли быть уверены, что мой план сработает. Непростой проблемой для меня была и предполагаемая беседа с неизвестным человеком, которому надо было объяснить, и для безопасности без лишних слов, причину странного звонка и просьбу «незнакомца» приехать на встречу с ним в Пицунду. Ситуация действительно представлялась парадоксальной со сравнительно невысокими шансами на успешную реализацию моего плана.

Вечером следующего дня в назначенное время меня соединили по телефону с женщиной, которая представилась женой вызываемого лица. Я сказал этой женщине примерно следующее:
«Я приехал с семьёй из Ленинграда на отдых в Пицунду. Здесь сейчас проходит Международный симпозиум биологов с участием докладчиков из различных стран. Один из них приехал издалека и хочет передать привет и подарки от брата Вашего мужа. Ему крайне затруднительно поехать к вам в Адлер и он просит прибыть в Пицунду для встречи с ним завтра, в последний день симпозиума».

Ощущая на расстоянии крайнее недоумение и полную растерянность этой женщины, я добавил:
«Мы не знакомы друг с другом, но поверьте, что мой странный звонок ни в коем случае не является розыгрышем».

Как мне показалось, эти мои слова слегка успокоили её и мы договорились встретиться на почте Пицунды в полдень на следующий день. Она рассказала мне, что её муж сейчас болен и она приедет со своим взрослым сыном.

Я тотчас же вернулся в пансионат, разыскал Зеэва и радостно сообщил ему о первом успехе и предстоящей встрече на следующий день. На этот заключительный день работы симпозиума Зеэв был назначен председательствующим на заседаниях, но он собирался предпринять меры, чтобы найти себе замену на время своего вынужденного отсутствия.

На следующий день в назначенное время я встретился у здания почты с «гостями» из Адлера и мы пошли в ближайший парк, где я оставил их и предложил подождать там, т.к. я должен был вернуться в пансионат и привести оттуда Зеэва. Увидев меня в зале, Зеэв немедленно покинул почётное место председательствующего на заключительном заседании симпозиума и мы вместе отправились в парк.

Встреча была очень трогательной и я выполнял роль переводчика в этой эмоциональной беседе. Зеэв рассказал женщине и её сыну о своём начальнике, который является родным братом её мужа, и передал от него подарки. Женщина также приехала с подарками – бутылкой советского коньяка и традиционным русским платком ручной работы. Затем Зеэв, по просьбе начальника, спросил её, не хотят ли они уехать из СССР, т.к. брат может прислать их семье приглашение и готов помочь им устроиться в новой жизни. Женщина ответила, что она - русская, её дети записаны русскими и их семья никуда не собирается уезжать.

После обмена подарками и её ответа мне показалось, что у Зеэва зародилось сомнение в том, что он встретился действительно с родственниками начальника и передал подарки в «правильные руки». Обращаясь к женщине, он сказал, что по рассказам начальника, тот посылал им по почте свои фотографии и фотографии семьи. Зеэв пояснил, что по возвращении домой, рассказывая своему начальнику о встрече, он хотел бы иметь какие-нибудь доказательства того, что встреча состоялась действительно с его родственниками.
- Может быть, у Вас есть с собой его фотография? - спросил Зеэв.
- Да, есть, - ответила женщина и, открыв сумочку, разложила на скамейке несколько семейных фотографий и указала на одной из них на брата своего мужа.
В этот момент Зеэв неожиданно помрачнел и, слегка замявшись, произнёс:
- Это не мой начальник, а совсем другой и не знакомый мне человек!
Спустя какое-то мгновение он добавил, а я перевёл его следующий вопрос:
- Что я расскажу своему начальнику, когда вернусь в Израиль?
- А при чём тут Израиль? Это фотография брата моего мужа из Бразилии, - невозмутимо заявила женщина.

Наступила пауза, сильно напоминающая знаменитую немую сцену из известной комедии «Ревизор» Н.В. Гоголя со словами «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!».

Спустя какое-то время всё прояснилось к лучшему. Оказалось, что она с мужем, обсуждая на семейном совете её телефонную беседу со мной, решали, стоит ли ей ехать в Пицунду на столь загадочную встречу. У её мужа имелись за границей два брата, уехавшие из СССР по окончании войны. Один жил в Бразилии, другой - в Израиле. Поскольку я в телефонном разговоре по вполне понятным причинам не упомянул Израиль, а сообщил лишь о привете издалека от родственника мужа, они однозначно решили, что речь идёт безусловно о брате из Бразилии. Они никак не могли предположить, что это мог быть гость из Израиля, с которым уже более 12-ти лет не имелось дипломатических отношений, а в советских средствах массовой информации самыми распространёнными эпитетами по отношению к Израилю были «агрессор» и «фашистское государство».

Когда ситуация всё-таки прояснилась, все участники встречи успокоились. Прошёл первый шок от возникшего недоразумения, и на нас тут же свалился второй, причём ещё более неприятный. Женщина собрала фотографии, чтобы возвратить их в сумочку, но в этот самый момент к нам подошли трое мужчин, один из которых, постарше, представился сотрудником КГБ, а двое других оказались местными дружинниками. На мой естественный вопрос «Что случилось?», сотрудник (будем его далее называть так) ответил мне фразой, знакомой по многим советским шпионским фильмам, в которых при задержании подозреваемых говорилось: «Пройдёмте с нами, а там разберёмся».

Вероятно, отделение госбезопасности находилось сравнительно далеко и нас четверых привели в находящееся поблизости отделение милиции. Больше всего я волновался не за себя, так как мне такие ситуации были уже знакомы, а за Зеэва и гостей из Адлера, не готовых к подобному развитию событий. Я мысленно упрекал себя за то, что не предупредил их о возможности такого инцидента и не дал им рекомендаций о том, как себя вести.

Тем не менее, Зеэв держался довольно спокойно и уверенно, отказываясь отвечать на какие-либо вопросы. Сотрудник не владел английским языком и, естественно, не желая пользоваться моими услугами, обратился по телефону к организаторам симпозиума с просьбой срочно прислать переводчика. Однако вместо переводчика он получил указание немедленно освободить Зеэва, который должен руководить заключительным заседанием.

Мы же остались в качестве троих задержанных и подозреваемых неизвестно в чём не только нам, но, как мне показалось, и самому сотруднику. После формального опознания наших личностей начался более конкретный допрос о том, как и для чего мы встретились, а также чем обменивались в парке.

Поначалу я предположил, что мы были задержаны по подозрению в «фарцовке», модному в те годы правонарушению в СССР, когда советские граждане (преимущественно молодёжь) скупали у иностранных туристов вещи или валюту.

Но не видя ничего незаконного в нашем поведении, я тут же изложил действительную версию происшедшего, которая могла быть легко подтверждена всеми имеющимися фактами. Кстати, тут же выяснилось, что за мной велась слежка с самого начала и сотрудник сам рассказал мне о моём визите на почту и заказе телефонного разговора с Адлером, а также подробно изложил содержание моей беседы.

Женщину и её сына он оставил в покое довольно быстро, переключившись полностью на меня, как на основного подозреваемого нарушителя. Больше всего меня удивил главный вопрос, который особенно интересовал сотрудника КГБ и рассматривался им в качестве основного обвинения в мой адрес. Его вопрос звучал кратко, конкретно и грозно:
- Какую оплату Вы получили за свою помощь?

Мой ответ, что я делал всё возможное, чтобы помочь как израильскому гостю, так и семье в Адлере в этой чисто человеческой ситуации, не удовлетворил его, т.к. ему было трудно понять, а тем более согласиться, что моя помощь была абсолютно бескорыстной.

Сотрудник заявил мне:
- Но ведь Вы провели два дня вместо отдыха, потратились на телеграмму и телефонный разговор, Не может быть, что Вы это делали просто так!..

У него не было никаких фактов, опровергающих мои утверждения, и он приступил к составлению формального протокола допроса. Допрос уже длился несколько часов и я заявил сотруднику, что если ему потребуется моя подпись под протоколом (а я знал, что она обязательна), то я подпишу его только при условии моей проверки, что в нём не будет никаких неточностей, а особенно грамматических ошибок, т.к. всегда в школе получал отличные оценки по русскому языку. Моя реплика вывела его из себя, ведь грамматических ошибок было много и нельзя забывать, что это происходило в Абхазии, а протокол вёлся на русском языке. Но, с другой стороны, моё требование повлияло на то, что протокол, в соответствии и с интересами сотрудника, оказался очень коротким.

В итоге наш допрос со всеми формальностями длился почти целый рабочий день – с момента задержания в 13:30 до 20:00. Перед освобождением сотрудник потребовал от меня, чтобы я вместе с семьёй на следующий же день покинул Пицунду. Я заявил, что не нарушил никаких законов и не могу выполнить его требование, но, по случайному совпадению, у нас уже есть авиабилеты на два дня позже и мы именно тогда и улетим из Пицунды. Он также потребовал от меня, чтобы в оставшееся до нашего отъезда время я не вздумал даже приближаться к пансионату. Данное предупреждение было абсолютно излишним, т.к. было вполне ясно, что мне не позволят это сделать.

Когда мы втроём вышли из отделения милиции, став вновь «свободными», женщина поразила меня, прокомментировав происшедшее с нами лишь одной фразой:
«Если только за встречу с иностранцем, который привёз нам весточку от родственника, мы провели целый день в милиции с унизительным допросом, нам следует бежать из такой страны».
Этой простой русской женщине потребовалось лишь одно не самое тяжёлое испытание, чтобы прозреть и понять, в какой стране и при какой власти живёт её семья. А ведь для многих образованных и интеллигентных людей в СССР эта простая истина была в то время абсолютно недоступна.

Я извинился перед женщиной и её сыном за невольно доставленные неприятности, но они поблагодарили меня и мы тепло расстались. Я же с ужасом представил себе то неприятнейшее положение, в котором оказался Зеэв. Что он расскажет по возвращении в Израиль, если не будет знать, что «история» завершилась благополучно? Что он скажет своему начальнику – то, что он виделся с его родственниками, передал им подарки, а затем сдал их в КГБ? Какой привет он сможет передать моим родителям - что он встретился со мной, женой и сыном, а затем расстался со мной при допросе в КГБ?

Я понимал, что мне необходимо срочно и любой ценой сообщить Зеэву о благополучном финале. С другой стороны, было ясно, что проникнуть в пансионат мне больше не дадут. Это могла бы сделать жена, но и ей вряд ли удастся встретиться с Зеэвом, находящимся теперь под ещё более строгим наблюдением. В итоге я решил вновь обратиться за помощью к Марку из Канады, который получил от жены мою записку и передал её Зеэву.

Так завершилась эта история в СССР. По приезде в Израиль в конце февраля 1988 г., т.е. спустя 8,5 лет, я пытался разыскать Зеэва, но это было нелегко, т.к. его фамилия была довольно распространённой в Израиле. Кроме того, у меня были многочисленные заботы по устройству семьи в новой жизни и я решил отложить поиски Зеэва на более позднее время.

Но судьба сама позаботилась, чтобы мы снова встретились. Произошло это так. В сентябре 1988 года я был приглашён в США на полтора месяца для встречи со многими из тех, кто всячески поддерживал нас в борьбе за выезд в течение долгих лет отказа. Я посетил 13 городов в восьми штатах, включая столицу страны Вашингтон, где выступил в Конгрессе и встретился с несколькими сенаторами и конгрессменами, чтобы выразить нашу искреннюю благодарность за их помощь. В некоторых городах довелось выступить и по телевидению.

Во время пребывания в Калифорнии я встретился с семьёй, посетившей нас ранее в Ленинграде. Они рассказали мне, что их дочь недавно познакомилась с молодым израильтянином во время его отпуска в Калифорнии и через несколько месяцев она приедет в Израиль, чтобы встретиться с его родителями перед женитьбой. Спустя примерно полгода калифорнийские знакомые позвонили мне и сообщили, что их дочь находится в Израиле и остановилась в семье жениха. Они дали мне номер телефона и фамилию хозяев, совпадающую с фамилией Зеэва.

Когда я позвонил по указанному моими друзьями номеру, ответившая мне женщина сильно удивилась, когда я спросил её об имени и профессии мужа…

Итак, мы снова встретились и вспоминали со всеми подробностями обстоятельства нашего необычного знакомства и совместных приключений в Пицунде.
Количество обращений к статье - 2166
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Гость Кризман | 24.10.2012 16:42
Все хорошо, что хорошо кончается. Все могло быть значительно хуже, особенно для жителей Адлера.
Leonid A. | 18.10.2012 22:42
molodez Lev. Klassno opisal. Zalko,chto za vremia nashey sovmestnoy rabotu mu ne poznakomilis blize. Privet sem;e.

Leonid. A
Guy | 18.10.2012 09:28
Понравилось

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com