Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
"Как много августа во мне..."
Шуламит Шалит, Тель-Авив

Лии Владимировой – 70!

Я спрошу вас теперь, сейчас:
Может, ложь сживает со света?
Из моих ли зеленых глаз
Смотрит детская грусть поэта?

Если б можно родиться вновь,
Съединиться с собой навечно!..
Может, смерть крепка, как любовь,
Но любовь, как жизнь, бесконечна...

*         *         *

Нет-нет, уже не крикну: "Подожди!"
Дай на прощанье встречей надышаться,
Последние утраты впереди,
Все впереди, и нечего бояться".

И Бог не даст, чтоб страх меня настиг,
Чтоб в смертной муке крикнула: "За что же
Я в этой жизни старюсь каждый миг
И только в прошлой становлюсь моложе?"

*          *          *

Всё примет белая бумага.
Но медлю я перед листком,
И вдруг мгновенная отвага
Прохватит острым холодком.

Кто правит? Промысел иль случай?
Кто водит ночью без огня?
И кто мне даст – вишу над кручей –
Дождаться завтрашнего дня?

"Как много августа во мне...", – писала она когда-то. А я долго не знала, что этот месяц для нее особенный, как для каждого - месяц его рождения. Но поэта читать надо, и если читаешь внимательно, обо всем узнаешь:

... Я – девочка, пожизненный подросток.
Еще звенит порой мой детский смех,
Блестят глаза лукавинкой зеленой.
Мне хочется до августа дожить,
Отпраздновать свой вешний день рожденья:
Исполнится мне вновь шестнадцать лет.

Отца ее звали Владимир Львович Дубровкин, он был еврей, а мама – детская писательница Галина Евгеньевна Ганейзер – русская.

Моя тарусская Россия,
Моя владимирская ширь,
Моя возлюбленная Лия,
И Руфь, и нежная Эсфирь!

И блещет двуединым светом
Крыло у каждого плеча,
И две судьбы, как два завета,
В меня вошли, кровоточа.

Этот "двуединый свет" не раз и не два отразится как в ее характере, так и в ее творчестве. "И как же ты необычайно, / Двойное "я" - / Два мира у тебя, две тайны, / Два бытия". В сборник на тему "Евреи и Россия в современной поэзии", изданный в Москве в 1996 году (под редакцией Евгения Витковского, составитель Михаил Грозовский) вошли стихи более ста поэтов, а название его "Свет двуединый" – из приведенного выше стихотворения Лии Владимировой.

В России она начинала как поэт Юлия Дубровкина, поэтому и муж и близкие друзья и в Израиле продолжали ее называть этим именем, хотя с самого дня приезда в Израиль, в 1973 году, большинство людей знали ее как поэта, а потом и прозаика, по новому имени – Лия Владимирова. Этот псевдоним накануне их отъезда из Москвы придумал муж, Яков Хромченко, боясь, как бы она, свободолюбивая, с ее последней прямотой, не навредила своими стихами родственникам, остававшимся в России. Она о тех временах писала: "Стихи светились глуше, глуше / Сквозь лица, поздние уже, / Как зов – спасите наши души, / Как свет на дальнем этаже".Так что его опасения были не на пустом месте. "И тот же край зову в молитвах. /И тот же край зову тюрьмой".

Он знал, откуда он увозит жену.
Яков Хромченко, 1924 года рождения, воевал, трижды был тяжело ранен, после третьего ранения, выйдя из госпиталя в 1944 году, поступил во ВГИК и на двадцатый день учебы был арестован "за попытку создать молодежную антисоветскую организацию". В ГУЛАГе провел почти 12 лет. В 1956 году, сразу после реабилитации "за отсутствием состава преступления", он снова поступил во ВГИК. Стал сценаристом и режиссером. Очень любил поэзию и сам писал, но долго ничего не печатал, поэтом себя не считая. Это Лия, как она впоследствии рассказывала, в какой-то миг озарения поняла, что и он – поэт настоящий, и стала собирать и перепечатывать его стихи. И вышел сборник его стихов "Берез весеннее вино" (Иерусалим, 1998).

Сто страниц чудесной лирики. Из надписи автора (посвящение Л.Н.): "Дебют мой – тоненькая книжка – / Могла б полнее быть, умней, / И запоздала, может, слишком... / Листая, не ищите в ней / Модерна модную игрушку, / А тихо выпейте до дна / Мой скромный дар – простую кружку / Берез весеннего вина".

Во вступлении поэт Елена Аксельрод писала: "Читаешь стихи, будто ведешь разговор с добрым, чуждым суеты собеседником, и улыбаешься ему, и зорче видишь деревья, цветы, травы, которыми так богаты стихи Якова Хромченко – словно и они доверились поэту: "Застыв столбом у тротуара – / Так, не назад и не вперед, / Гляжу, не что несут с базара, / А как акация цветет"... Я рада знакомству с поэтическим миром Якова Хромченко. Уверена, что эту радость разделят со мной многие любители поэзии".

Ее надежды не оправдались. Первую – и такую замечательную книжку поэта Якова Хромченко плохо покупали, да и рецензий могло быть побольше. Лия была огорчена. И это мягко сказано. Тогда она села и написала свои "Заметы сердца" – три эссе о творчестве Якова Хромченко! И как написала! Только поэт может так прочесть другого поэта! Как проникла в каждый поэтический образ, как сумела донести до нас "чувство свежести, первооткрытия, чуда". Ей, неистребимой поборнице справедливости, хотелось, "чтобы все люди... оценили эту лирику самой высшей пробы".

Благодаря её пылкой любви к поэзии мужа, родилась и вторая книга Якова Хромченко "И сад в снегу, и даль в цвету" ((Иерусалим, 2003). Так автор и режиссер многих документальных и художественных фильмов (уже в Израиле он снял документальный фильм "Дети ГУЛАГа") стал Поэтом. Стихи и переводы Якова Хромченко (из израильских поэтов он переводил Рахель, Лею Гольдберг) вошли в оба тома известной антологии "Строфы века".

Я думаю сегодня, какое счастье, что все это произошло еще при жизни Якова!
Поэт Наум Басовский пишет о них: "Два мастера, два чистых и звучных лирика. Странно устроена наша жизнь: издаются многочисленные газеты, журналы, альманахи, наконец, книги. Печатаются рецензии, статьи и обзоры. А подлинные поэты, редкие, как всякое чудо, остаются почти безвестными".
И это горькая правда!

Где только ни публиковалась Лия Владимирова – да по всему миру!
После презентации в Нетании журнала "Галилея" ее главный редактор Марк Азов сказал (из дневника М.Лезинского в интернете): "И как тут не поверить в призраки, когда перед тобой легендарная Лия Владимирова, чьи стихи облетели Израиль, Россию, Америку, Францию, Германию, о ком писал Фазиль Искандер, а в статье Солженицына, напечатанной в " Новом мире" под названием "Четыре современных поэта", она – одна из четырех".

Вот названия ее книг: "Связь времен" (1975), "Пора предчувствий" (1978), книга "Соль и свет" – переводы с иврита Натана Ионатана (1980), "Снег и песок" (1982), книга стихов Л.Владимировой на иврите (пер. Мордехай Север, 1984), "Стихотворения" (1988), "Письмо к себе" (проза, 1985), "Стихотворения" (1990), "Мгновения" (1992), "Заметы сердца" (2001).

Возможно, названо не все.
Но даже многие из тех, кто знает и любит ее поэзию, в последние несколько лет ничего о ней не слыхали.

Я видела их вместе – Лию и Яшу Хромченко – в последний раз в декабре 1998 на литературном семинаре в кибуце Рамат-Рахель под Иерусалимом. В перерыве мы вышли с ней погулять. "Юля, надень куртку, ветер, простудишься! – Яша бежал за нами. – Не хочу, не буду!" Как ребенок. Да он и был для нее всем на свете, отцом – тоже. Потом позволила надеть на себя верхнюю часть спортивного тренинга на молнии. Яша тоже был в спортивном костюме. Сели рядом на скамейке. Яша обнял ее за плечи. Она доверчиво притихла. Так я и сфотографировала их.

Мы изредка перезванивались.
А в 2005 году Яши, поэта, прозаика, сценариста и режиссера Якова Хромченко, не стало. Звонки от Лии участились, монологи были длинные, трагические. Потом она пропала. Исчезла и все. У кого ни спросишь, никто ничего не знает.

И тут письмо. Его авторы – давние друзья семьи – Зоя Клугман и Малка Школьник. "Со смертью Яши Юля лишилась главной опоры в жизни. А она к трудностям была плохо подготовлена..." Так я узнала, что Лия Владимирова-Хромченко находится в Центре гериатрии в Пардес-Хане. Еще из письма: "Внимание со стороны общественности благотворно повлияло бы на судьбу Юли и на отношение к ней персонала... 18 августа Лии Владимировой исполнится 70 лет!".

...Прижмись покрепче: пусть считают
Удары сердца ход весны,
Пусть пальцы переплетены,
Пускай дыханья не хватает.

Как медлит предрассветный час!
Неслышный звук – и тот погас.
Лишь кажется, что плещет море.

Давай до света подождём:
Чуть пахнет завтрашним дождём
И травами. Все звёзды в сборе. 

"Земля Израиля — вся храм, / Вся светом памяти жива” – так написала, значит, так считает Лия Владимирова.

Мне очень хочется, чтобы ее снова прочитали, чтобы о ней вспомнили.
Именно ей принадлежит один из первых и лучших переводов знаменитой песни Наоми Шемер "Золотой Иерусалим". Поздравляя Лию Владимирову с днем рождения, мне захотелось закончить именно этим переводом, чтобы Лию - пели:

ЗОЛОТОЙ ИЕРУСАЛИМ

Вина прозрачней воздух горный,
Под вечер даль светла,
В сосновом ветре так просторно
Плывут колокола.

Кусты и камни спят глубоко,
И, весь в плену у сна,
Стоит мой город одиноко,
И в сердце спит Стена.

Мой город светлый и святой
Иерушалаим золотой,
Я лишь струна в твоём кинноре,
Я отзвук твой.

Безлюдна площадь у базара,
В колодцах нет воды,
На гору Храма в город Старый
Затеряны следы.

В пещерах горных ветры спорят,
Их свист – как плач, как стон,
Давно мертва дорога к морю,
Дорога в Иерихон.

Мой город светлый и святой,
Иерушалаим золотой,
Я лишь струна в твоём кинноре,
Я отзвук твой.

К тебе приду – других смиренней –
Твой сын и твой певец,
Сложу псалом, склоню колени
И протяну венец.

Мой город света, город чуда,
Ты жжешь мне сердце вновь,
Я это имя не забуду,
Как первую любовь.

Мой город светлый и святой,
Иерушалаим золотой,
Я лишь струна в твоём кинноре,
Я отзвук твой.

Вернулись мы к колодцам старым,
Вот площадь, вот базар,
С горы святой – вослед фанфарам –
Уже трубит шофар.

Сто тысяч солнц над Мертвым морем,
В пещерах ветра звон...
И мы спускались, ветру вторя,
Дорогой в Иерихон.

Количество обращений к статье - 4919
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com