Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Это - мы
6 -12 дек. 2012
Рубрику ведет Леонид Школьник

6 декабря

 

1912 – Один из героев борьбы за создание еврейского государства, член подпольной организации ЭЦЕЛь (Иргун), один из 12-ти «взошедших на эшафот» Дов Грунер родился ровно 100 лет назад в семье раввина в венгерском городе Кишварде. Отец мальчика умер в русском плену после Первой мировой войны, а спустя десять лет умерла и его мать. До 18 лет Дов учился в иешиве и жил в семье своего деда, учителя хедера. Для того, чтобы получить образование инженера, Грунер перебрался в Чехословакию в город Брно. После захвата Чехословакии Гитлером вынужден был вернуться в Венгрию, не завершив учебу. В Будапеште работал помощником инженера-электрика. После возвращения в Венгрию присоединился к молодёжной сионистской организации «Бейтар», где занимался воспитательной работой. В рамках «Бейтара» Грунер готовил группы для «Алии Бет» — нелегальной иммиграции в Палестину. Вместе с одной из таких групп отплыл на корабле «Сакрия» и сам Дов Грунер. Корабль был задержан британскими властями, и все бейтаровцы были на полгода отправлены в лагерь в Атлит. Только после объявления голодовки они добились освобождения, и Грунер и отправился в Рош-Пинну. Здесь он вступил в ЭЦЕЛь, а 21 февраля 1941 года пошёл добровольцем в британскую армию. Участник Второй мировой войны, служил в пехотной роте подразделения «Баффс», мобилизовавшего многих добровольцев ишува. Позднее был десантником в составе Еврейской бригады и участвовал в боях в Италии. После окончания военных действий оказывал помощь выжившим узникам лагерей смерти, пытаясь обеспечить их одеждой и обувью. В 1946 году демобилизовался из британской армии и вернулся в ЭЦЕЛь. Участвовал в успешной операции по захвату оружия на британской военной базе в Нетании. Во время нападения ЭЦЕЛя на полицейский участок в Рамат-Гане был тяжело ранен и схвачен британцами. Грунер получил пулевое ранение в челюсть, девять месяцев находился под усиленной охраной в больницах, где перенес несколько операций. 1 января 1947 года Дова Грунера предали военному суду в Иерусалиме. Его обвинили в стрельбе по полицейским и попытке произвести взрыв с целью убийства британских чиновников. На процессе присутствовали представители прессы, и имя Дова Грунера стало известно не только в Палестине, но и за её пределами. Грунер в самом начале процесса отказался от услуг адвоката, от свидетелей со своей стороны, а также от перевода на иврит свидетельств против него. Не признавая полномочий британских властей, Грунер сделал следующее заявление: «Вы решили отнять у народа, не имеющего на свете ни клочка другой земли, и эту землю, которая дана ему Господом и из поколения в поколение освящалась кровью его сынов. Вы попрали договор, заключённый с нашим народом и народами мира. Поэтому ваша власть лишена законного основания, она держится силой и террором. А если власть незаконна — право граждан и даже их долг бороться с ней и свергнуть её. Еврейская молодёжь будет бороться до тех пор, пока вы не покинете страну и не передадите её законному владельцу — еврейскому народу. Знайте: нет силы, способной расторгнуть связь между еврейским народом и его единственной страной. И рука пытающегося совершить это будет отрублена, и проклятие падет на неё во веки веков». Суд признал Грунера виновным и приговорил его к смертной казни через повешение. 24 января 1947 года командующий британскими войсками в Палестине генерал Баркер утвердил смертный приговор. Готовясь к смерти, Грунер писал из тюрьмы командиру ЭЦЕЛя Менахему Бегину: «Разумеется, я хочу жить. Кто этого не хочет? Но если я сожалею о том, что жизнь кончена, то лишь потому, что я слишком мало сделал. У еврейства много путей. Один — путь «еврейчиков» — путь отказа от традиций и национализма, то есть путь самоубийства Еврейского Народа. Другой — слепой веры в переговоры, как будто существование народа подобно торговой сделке. Путь, полный уступок и отказов, который ведёт назад в рабство. Мы всегда должны помнить, что и в Варшавском гетто было 300 тысяч евреев. Единственно правильный путь — это путь ЭЦЕЛя, который не отрицает политических усилий, разумеется, без уступки пяди нашей страны, ибо она наша целиком. Но если эти усилия не приносят желаемых результатов, готов любыми средствами бороться за нашу страну и свободу, которые одни и являются залогом существования нашего народа. Упорство и готовность к борьбе — вот наш путь, даже если он иногда и ведёт на эшафот, ибо только кровью можно освободить страну. Я пишу эти строки за 48 часов перед казнью — в эти часы не лгут. Я клянусь, что если бы мне был предоставлен выбор начать всё сначала, я снова пошёл бы тем же путем, не считаясь с возможными последствиями. Ваш верный солдат Дов». Приговорённым к смерти отводились в иерусалимской тюрьме отдельные камеры. 10 февраля был вынесён смертный приговор по делу бойцов ЭЦЕЛя Йехиэля Дрезнера, Элиэзера Кашани и Мордехая Элькахи, которых обвиняли в хранении оружия и других нарушениях. Генерал Баркер, нередко обвинявшийся в антисемитизме, поторопился утвердить приговор и убежать в Англию. В тот же день, 12 февраля, в должность командующего вступил генерал Макмиллан. 15 февраля Грунера посетила сестра Хелен Фридман, приехавшая из Соединённых Штатов. Ей тоже не удалось уговорить брата подать апелляцию на решение суда. ЭЦЕЛь готовил планы освобождения\своих бойцов из тюрьмы, но не успел осуществить их. 14 апреля четверых приговорённых к смерти неожиданно перевели в тюрьму Акко. Рано утром 16 апреля 1947 года они были казнены. Грунер и его братья по оружию взошли на эшафот с пением «Ха-Тиквы». Грунер просил похоронить его в Рош-Пине рядом с могилой Шломо Бен-Йосефа. Однако британские власти, опасаясь беспорядков, похоронили казнённых в Цфате в присутствии только самых близких родственников. В 1954 году на улице Жаботинского в Рамат-Гане напротив здания бывшей британской полиции был открыт памятник Дову Грунеру и его братьям по оружию. В своей работе скульптор Хана Орлова изобразила львёнка, смело борющегося со львом, что символизирует борьбу еврейского ишува с Британской империей. На открытии памятника присутствовало 30 тысяч человек. Сегодня в Израиле с именем Дова Грунера связаны: Мошав Мисгав-Дов, основанный в 1950 году, названия площади в Рамат-Гане и улиц в нескольких городах Израиля (в том числе в Иерусалиме), Музей узников подполья в Иерусалиме и в Акко, а также марки, выпущенные почтой Израиля в 1982-м и в 1984-м годах.

 

7 декабря

1830 - Строка одного из его стихотворений («Будь евреем в шатре своем и человеком, выходя из него») стала девизом еврейских просветителей тех лет. Тот, кому эта яркая строка принадлежит, - еврейский поэт и публицист Иегуда-Лейб (Лев Осипович) Гордон – родился в Вильно, в зажиточной ортодоксальной семье, писал на иврите, русском и на идиш. Это был поэт, прозаик, просветитель. Образование он получил, как и большинство еврейских мальчиков того времени, сугубо религиозное. Но ему повезло: его учителями – их называли меламеды – были талантливые ученики и последователи рабби Элиягу из Вильны, прозванного Виленским Гаоном. Среди них, в частности, рабби Хаим Соловейчик, который много лет спустя создал прославленную Воложинскую иешиву. О своем ученичестве Гордон без ложной скромности вспоминал так: «В одиннадцать лет я неплохо разбирался в ТАНАХе и знал почти наизусть несколько сотен листов Талмуда; в этих знаниях я превзошел тогда своих товарищей, которые теперь достойно воспитывают еврейское юношество». В 1852 году Гордон с успехом выдержал выпускные экзамены в раввинском училище Вильно и получил диплом еврейского учителя. С 1853 года началась его педагогическая деятельность в небольших городках Литвы – в Поневеже (Паневежисе), Шавли (Шауляе) и других. Примерно на эти же годы приходится романтический, по определению самого Гордона, период его литературного творчества. Первая его книга – большая поэма "Любовь Давида и Михали" (Вильно, 1856) – поразила современников красочностью трактовки знакомого, казалось бы, сюжета о юном Давиде и дочери царя Шаула. Восторженно встретил Иегуда-Лейб Гордон послабления для некоторых категорий евреев, объявленные русскими властями в связи с реформами 1861 года. В стихотворении “Дерех бат ами” (“Путь моего народа”) он писал о том, что близится пора, когда евреев с другими народами будут связывать узы дружбы. Но для этого еврейскому народу необходимо приобщиться к европейской культуре. В 1865–72 годах Гордон состоял смотрителем казенного еврейского училища в Тельши (ныне Тельшяй), в 1872–79 годах — секретарем Общества для распространения просвещения между евреями в России, а также секретарем еврейской общины Петербурга. Этот период, наиболее продуктивный в творчестве Гордона, он назвал реалистическим. Это пора крушения надежд писателя на скорую эмансипацию евреев России и разочарования из-за явно недостаточного влияния маскилим (еврейских просветителей) на широкие круги еврейства. Гордон выступал против отрицательных явлений в жизни еврейского общества. Его “пропитанные желчью и слезами” статьи и стихи в журнале П. Смоленскина “Ха-шахар”, за которые Гордон был назван “еврейским Некрасовым”, клеймили косность местечкового быта, бичевали догматизм раввинов, не желающих считаться с требованиями времени, брали под защиту угнетаемую и забитую бедноту “черты оседлости”. Пафосом обличения проникнуты также сборники рассказов Гордона из жизни хасидов “Олам ке-минхаго” (“Мир как он есть”, 1876) и поэма о бесправии и горестной судьбе еврейской женщины “Коцо шел йод” (“Из-за йоты”, 1876). Считая обособленность евреев главной причиной их бед, Гордон ратовал за реформу религиозных обычаев, за переход евреев к производительному труду в промышленности и сельском хозяйстве, за обучение еврейских детей в светских школах; вместе с тем Гордона мучило сознание, что просветительство размывает корни еврейства, что молодое поколение идет по пути ассимиляции, отрекаясь от всего национального, в том числе и от иврита, “вечным и верным рабом” которого писатель себя считал. В стихотворении “Для кого я тружусь?” поэт восстает против ассимиляторских тенденций и полемизирует с теми, кто обвиняет его в проповеди русификации. Гордон одним из первых в литературе на иврите обратился к жанрам новеллы и фельетона. Многое сделал он и как переводчик с иврита на русский и с различных языков на иврит. Обогатив библейский язык своих ранних поэм лексикой Талмуда и мидрашей, Гордон проложил путь для языковых поисков таких поэтов, как Х.-Н.Бялик и Ш.Черниховский. В 1879 году по обвинению в "деятельности, подрывающей устои власти" Гордон был арестован и сослан как “неблагонадежный” в Пудож (Олонецкая губерния, Карелия). То было ложное обвинение – месть со стороны еврейской религиозной ортодоксии, против которой он последовательно выступал на страницах еврейских периодических изданий. Однако через несколько месяцев по ходатайству барона Гинцбурга и других богатых и знатных евреев Гордон получил разрешение вернуться в Петербург и стал заместителем редактора “Ха-мелиц” (в 1880–83 и в 1885–88 годах). Его выступления в этой газете, в том числе едкие фельетоны под псевдонимом Эзов, а также литературные обзоры в журнале “Рассвет”, которые он подписывал псевдонимом Мевакер (критик), пользовались большим успехом. Однако травмированный ссылкой и потрясенный еврейскими погромами в 1881 году, Гордон утратил былую уверенность в своей правоте. Последние десять с лишним лет его творчества можно обозначить как период смятения, исканий и колебаний. Для Гордона как просветителя возрождение еврейской нации было немыслимо без усвоения европейской культуры. Единственным выходом для евреев России он считал эмиграцию, выступал как сторонник палестинофильства, даже опубликовал стихотворение-призыв “Все в путь, и стар и млад”. Утверждая, что поселению еврейского народа в Стране Израиля должны предшествовать реформы в еврейской религии и культуре, очищение от уродливых наростов (в этом Гордон предваряет некоторые идеи Ахад Гаама), поэт, тем не менее, встречает книгу Л. Пинскера “Автоэмансипация” полным горечи и скепсиса стихотворением “Эдер Адонай” (“Божье стадо”, 1882). Однако в том же году он публикует в “Ха-мелиц” предложение основать Общество для выезжающих в Палестину. Умер Иегуда-Лейб Гордон в 1892 году, успев написать и опубликовать немало поэтических сочинений, неизменно встречавших восторженный прием у читателей. Тут и поэма о жизни библейского Иосифа в Египте и его любви к дочери Потифара Оснат, и басни, появлению которых предшествовали выполненные им переводы на иврит избранных басен Крылова, и лирические стихи, и даже поэма о бесправии еврейской женщины (1876). Литературное наследие Гордона включает избранные стихотворения (тт. 1–4, 1881–84, дополнительные тт. 1–2, 1898), сборник рассказов (1888) из «Ха-Мелиц», ценные для истории русского еврейства письма (тт. 1–2, 1893–94), сборник стихотворений разных лет на идиш «Сихас хулин» («Обыденный разговор», 1887). Двухтомник, включающий прозу, стихи, автобиографию и страницы из дневника, издан в Тель-Авиве в 1953–60 гг.

8 декабря

1957 – Трагически погибшая около двух месяцев назад российская актриса театра и кино, телеведущая Марина Голуб родилась в Москве. Ее приёмный отец — полковник ГРУ Григорий Ефимович Голуб, в прошлом военный разведчик, служил консулом в Финляндии, затем работал директором мебельного магазина, затем — в московском управлении культуры, потом — в московском райкоме партии; мать — актриса Людмила Голуб, играла в театре им. Н. В. Гоголя, затем работала актрисой в Москонцерте. Дед — Ефим Самойлович Голуб, одно время был наркомом финансов Украинской ССР (репрессирован в 1937 году). Марина окончила среднюю школу № 33 г. Москвы (1965-1975), а в 1979 году - Школу-студию МХАТ (курс Виктора Монюкова). По окончании школы-студии, в 1979-1981 годах Голуб работала в Москонцерте, затем с 1981 по 1987 годы служила в Театре миниатюр Аркадия Райкина, в 1987-м перешла в труппу Московского еврейского театра «Шалом», а в 2002 — в Московский Художественный театр имени А. П. Чехова. Марина Голуб вела телепередачи «Утренняя почта», «Доброе утро!», «Эх, Семёновна!», «Девчата» на телеканале «Россия-1», «Путешествия натуралиста» на телеканале «Культура». Трагедия произошла в Москве в ночь с 9 на 10 октября 2012 года, когда в результате страшного ДТП на пересечении улицы Лобачевского и проспекта Вернадского возвращавшаяся из театра актриса погибла на месте. Марина Голуб была кремирована; захоронение праха состоялось 18 октября 2012 года на Троекуровском кладбище. Марина трижды была замужем: первый муж — предприниматель Евгений Тройнин, дочь Анастасия работает в продюсерском центре «WonderLoft». Второй муж — актер Вадим Долгачев, работает в московском театре «Сопричастность». Третий муж — Анатолий Белый (Вайсман), актёр Театра им. Станиславского и Московского Художественного театра им. А. П. Чехова, с которым актриса развелась после 15 лет совместной жизни. Марина была заслуженной артисткой Российской Федерации (1995), а также награждена орденом Дружбы (2008) — за большие заслуги в развитии российской культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность. Сегодня, 8 декабря, ей исполнилось бы всего 55...

9 декабря

1930 - Российский инженер, учёный в области кораблестроения, литератор, тележурналист, капитан-лейтенант военно-морского флота Давид Чапкис родился в Тирасполе в семье Тойвы Мордковича Чапкиса (1894-1961). В годы Великой Отечественной войны — в эвакуации под Сталинградом. После окончания тираспольской средней школы в 1948 году поступил на кораблестроительный факультет Одесского института инженеров морского флота. В 1954-1959 годах работал мастером цеха судоремонтного завода в Килие. В 1958 году опубликовал первую книгу — «Эксплуатация и ремонт керосинорезов», принятую в качестве реферата для поступления в аспирантуру при Центральном научно-исследовательском институте морского флота в Ленинграде (1959-1962), где впоследствии руководил отделом эксплуатации флота СССР. В 1964 году защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую прочности изношенных судов и легшую в основу нового направления судовой геронтологии. Написал ряд научных работ в этой области, в том числе монографии «Техническое обслуживание морских судов» (1972), «Ремонтопригодность морских судов» (1978), «Основы экономики технического обслуживания флота» (1988) и «Организация технического обслуживания морских судов» (1989). С 1986 года Чапкис начал заниматься публицистикой в журнале «Наука и жизнь» и другихх периодических изданиях. В 1995 году опубликовал книгу «Гибель «Адмирала Нахимова», посвящённую расследованию причин катастрофы. В том же 1995-м Давид Чапкис подготовил серию передач на питерском радио и вёл рубрику «Азбука повседневности» в газете «Петербургский Час Пик», публиковал рассказы и фельетоны в газете «Вечерний Петербург». С 1999 года — директор клуба творческой интеллигенции «Парадиз». Устные рассказы Чапкиса были собраны в книге «ДТ-73» (2003). Скончался 17 ноября 2009 года после тяжелой продолжительной болезни. Согласно завещанию, прах был развеян над Кронверкским проспектом в Санкт-Петербурге.

10 декабря

1898 – В Одессе в семье Николая Львовича (Натана Либеровича) Либединского (1868-1920) и Татьяны Владимировны (Товбы Вульфовны) Либединской (урожденной Нахимсон, 1870-1941) родился писатель Юрий Либединский. Детство он провел на Миасском заводе на Урале, где отец работал врачом. Учился в Челябинском реальном училище. В автобиографической справке сообщает: «Рост мой до революции семнадцатого года шел под влиянием мистиков-символистов (Блок, Андрей Белый), однако я не переставал перечитывать классиков (главным образом, Толстого и Тургенева). С 1917 года я пережил краткое увлечение народничеством, более длительное и глубокое влияние оказал на меня анархо-синдикализм, одновременно я пытался писать довольно скверные стишки, отражавшие ломку мировоззрения». С конца 1922 года Либединский начинает активно участвовать в литературном движении. Он - один из основателей группы «Октябрь», основной сотрудник журнала «На посту». С 1923 по 1932 занимал ряд руководящих постов в ВАПП и РАПП, был членом редколлегии журнала «На литературном посту» со дня его основания. Основными художественными произведениями Либединского, если не считать его ранних стихотворений, напечатанных, главным образом, в некоторых челябинских изданиях в 1920—1921 годах, являются повести «Неделя» [1922], «Завтра» [1923], «Комиссары» [1925], первая часть романа «Поворот» [1927], пьеса «Высоты» [1928] и роман «Рождение героя» [1930]. В качестве корреспондента "Правды" много путешествовал по стране. Во время Великой Отечественной войны работал во фронтовой редакции газеты "Красный воин", был корреспондентом "Красной Звезды". Жена – известная писательница Лидия Либединская, одна из дочерей которой вышла замуж за популярного израильского поэта Игоря Губермана и уже много лет живет в Иерусалиме. Умер Юрий Либединский в Москве 24 ноября 1959 года. В декабре 1998 года литературная общественность Челябинска отметила 100-летие Ю.Н. Либединского. Одной из улиц города присвоено имя писателя. А на здании бывшего реального училища установлена мемориальная доска: «Здесь с 1910 по 1918 годы учился писатель Юрий Николаевич Либединский». Имя писателя носит Центральная библиотека города Миасса.

11 декабря

1930 - Леонид Межерицкий, прекрасный одесский художник-живописец, родился в семье известного одесского архитектора Якова Межерицкого, который умер в молодом возрасте; два старших брата Леонида погибли в возрасте 18-19 лет во время войны. Работами Лёни Межерицкого, его пейзажами, портретами, натюрмортами восхищались такие мастера южнорусской школы живописи как Владимир Синицкий, Николай Шелюто, Николай Зайцев, Дина Фрумина. После службы в армии в 1951 г. Леня вернулся в Одесское художественное училище, где продолжал учебу в одной группе с талантливыми молодыми художниками Александром Басанцом, Геннадием Малышевым, Львом Межбергом, Иосифом Островским, которые оставались его друзьями на протяжении всей жизни. Межерицкий говорил, что не относит себя ни к ведущим художникам, ни к ведомым — он был "сам по себе". В то же время так называемое "самовыражение" никогда не было самоцелью его творчества. Леонид отличался острым неприятием фальши — как в жизни, так и в живописи. Многие считали его "неудобным" человеком. Он был заядлым спорщиком — в любом диалоге ухитрялся найти тему для острой дискуссии. Межерицкий никогда не заискивал перед "сильными мира сего", будь то художники "с положением" или педагоги в училище. Среди художников было не так много людей, которых Леня называл своими товарищами, и которые также считали его преданным другом, искренним и бескорыстным, готовым прийти на помощь в трудную минуту. К числу таких близких друзей Леня относил Ваню Логвина, Мишу Черешню, а также Сашу Шелюто, Володю Литвиненко. Жена Ивана Логвина Галина вспоминает трогательные эпизоды, когда Леня, покупая диетические продукты для матери, половину оставлял Ване, который слег с инсультом. Однокурсница Межерицкого Тамара Литвиненко вспоминает: «Когда заболел наш внук, годовалый Глеб, Леня ночью объездил многие больницы, чтобы достать дефицитное лекарство — спасти жизнь ребенка. На нашем курсе Леня лучше всех знал анатомию, начертательную геометрию, черчение и нередко выручал товарищей, выполняя за них задания». Еще в ученические годы Межерицкий проявил себя как мастер пейзажа. Его дипломная работа "Рыбаки" была признана лучшей в 1955 г. В 70-80-е гг. на всесоюзных и республиканских выставках большим успехом пользовались портретные работы Межерицкого: "Автопортрет с собакой", "Портрет М. Матусевича", "Портрет жены с дочерью Юлей", "Олег" и др. С большой любовью и проникновением написаны пейзажные произведения, особенно одесские пейзажи. В произведениях Межерицкого Одесса узнаваема не за счет известных улиц и архитектурных памятников. Одесса Межерицкого — серебристые кусты маслины на склонах Большого Фонтана, цветущие акации и каштаны на тихих улочках, живописные окрестности Молдаванки и Пересыпи, райские уголки на берегу моря. Межерицкий был патриотом своей исторической родины: на Земле Обетованной он надеялся найти гармонию и справедливость — то, чего ему недоставало в родной Одессе. И наконец в 1998 г. он решился осуществить мечту: вместе с братом Эдиком Морозовым приступил к упаковке единственного богатства, которое накопил за жизнь, — он увозил в Израиль свою блистательную живопись, в которую вложил весь талант. В. Литвиненко и А. Шелюто, помогавшие упаковывать багаж, получили возможность еще раз увидеть талантливые работы своего товарища. Нашел ли Леня на далекой родине то, что искал, — на этот вопрос уже никто не ответит. Известно, что он восхищался красотой библейской страны и прибавлял, что только Одесса может сравниться с ней колоритом. В Кармиэле, на севере страны, Межерицкий прожил последние восемь лет жизни. Израильский период творчества мастера включил в себя крупную серию пейзажей (более 60), несколько натюрмортов и один портрет. Сейчас в Москве живет его сын Яша, в Берлине — его преданная дочь Юля, которая в течение двух лет боролась за жизнь отца. Увы, немецкая медицина не смогла помочь: Леонид Межерицкий ушел из жизни 12 ноября 2007 года и похоронен в Берлине, на Еврейском кладбище в Вайсензее. В Израиле, где остались работы Межерицкого, живет брат Эдик. А в родной Одессе продолжает жить душа этого незаурядного художника и человека.

12 декабря

1888 – В Киеве родился скульптор, график, живописец, театральный художник, педагог и теоретик искусства, активный участник еврейского художественного движения Иосиф Чайков. Детство он провел в Пинске у деда, профессионального софера (переписчика священных текстов и Торы), у которого обучился основам этой профессии. В 1910 г. при содействии скульптора Н.Аронсона Чайков получил стипендию для поездки в Париж, где он свел знакомство со многими художниками и скульпторами, часто посещал студию Н. Аронсона, учился у него. Систематическое художественное образование Чайков получил в Школе декоративных искусств в Париже (1910–12) и в Школе изящных искусств (1912–13). В 1913 г. участвовал в Осеннем салоне в Париже.В 1914 г. Чайков вернулся в Россию, активно участвовал в работе «Культур-лиге» в Киеве — иллюстрировал книги на идиш, вел класс скульптуры в студии «Культур-лиге», в 1918–19 гг. руководил детской художественной студией. В 1920 г. Чайков был одним из инициаторов и участников Первой еврейской художественной выставки, организованной «Культур-лиге» в Киеве.В 1923-1932 гг. был одним из руководителей отделения скульптуры во ВХУТЕМАСе и ВХУТЕИНе в Москве. Звание профессора получил в 1924 году. О Чайкове с большой любовью писал Лео Кениг: «Махмадим» – по-моему, не только первый специальный еврейский художественный журнал, появившийся до «Ренессанса» (в Лондоне), раньше «Юнг Идиш» (в Польше) и «Милгроим» (в Берлине), но также и единственный еврейский художественный журнал, или журнал-альбом, который был издан совершенно без текста и надписей, не считая его красивого титула – «Махмадим», нарисованного Иосифом Чайковым, ставшего позднее профессором искусств в Москве. Кто придумал это чудесное название «Махмадим», – я уже забыл, помню только, что антиквары и букинисты на «Больших бульварах» выставили журнал в своих витринах «вниз головой». И всё же выполненные Чайковым орнаменты и декоративные еврейские буквы производили прекрасное впечатление, и это радовало нас и наполняло гордостью». Иосиф Моисеевич Чайков умер в Москве в 1979 году.

_________________________________

При подготовке статей для рубрики "Это - мы" использованы материалы из   Литературной энциклопедии 1929-1939 годов, Краткой еврейской энциклопедии, Википедии, ЕжеВики и других авторитетных изданий, в том числе из различных энциклопедий on-line – российских и зарубежных, а также публикации "бумажных" и электронных СМИ, авторских блогов и страниц в "Живом журнале", отдельные авторские публикации
Количество обращений к статье - 2147
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com