Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18
30 Окт 18










RedTram – новостная поисковая система

Резонанс
Всё было не так...
Лина Торпусман, Иерусалим

7 мая 2006 года в молодёжной деревне Кфар а-Ярок был открыт памятник Маше Брускиной и всем еврейкам, павшим на войне с нацизмом. А так как я – единственная, кто знает историю создания памятника от начала до завершения, то я и должна рассказать о том. Хотя бы для пресечения всё увеличивающихся вымыслов и фальсификаций.


26 августа 1999 года в «Еврейском камертоне» была опубликована моя статья «Наши девочки» о подвиге Маши Брускиной и Маши Синельниковой. Маша Брускина - одна из двенадцати участников Минского подполья, повешенных во время первой показательной казни на захваченной нацистами территории СССР 26 октября 1941 г. В отличие от всех казнённых героев подполья, эта 17-летняя еврейская девушка на протяжении 66 лет официально числилась в Белоруссии неизвестной. Вопреки показаниям многочисленных свидетелей, документам, экспертизе высокопрофессионального специалиста.

Маша Синельникова – доброволец, разведчица 43-й армии. Была расстреляна в деревне Корчажкино Калужской области 18 января 1942 года. Четверть века числилась пропавшей без вести. В середине 60-х стали известны обстоятельства ее гибели. Тогда же за урон, нанесённый фашистам, командование собиралось представить ее к званию Героя Советского Союза. Когда выяснилось, что Мария Владимировна по документам числится Миррой Вульфовной, генерал, бывший начальник разведки 43-й армии, обвинил её в предательстве. Её имя было стёрто с плиты на братской могиле, затем с трудом, через суд, восстановлено.

Несколько строк из той моей давней статьи: «Маша Брускина и Маша Синельникова. Обе родились в Белоруссии, обе геройски сражались с фашистами, обе мученически погибли в 17 лет. Обе – еврейки. И с обеими родина обошлась, как коварная мачеха». Статья заканчивалась обращением к Генеральному секретарю Союза инвалидов войны Аврааму Коэну (зихроно ле-враха) – воздвигнуть памятник в Израиле в честь еврейской героини. Статью прочёл пресс-секретарь Союза, и потому Коэн о ней знал, но не ответил.

Напрасно прождав ответ полгода, в марте 2000 года я позвонила Льву Петровичу Овсищеру (зихроно ле-враха), с которым мы были знакомы ещё в Москве, и предложила нам самим взяться за это дело. «Кроме нас, Лев Петрович, никто это не сделает». Он сразу согласился. Овсищер – боевой штурман Второй мировой войны, участник Сталинградской битвы, один из лидеров минских евреев времён отказа. В Израиле семь лет он возглавлял Союз борцов против нацизма. И хотя к тому времени он уже тяжело болел, но делал всё, что было в его силах. Мы сразу определили две цели: памятник Маше Брускиной в Израиле и улица её имени в Иерусалиме. И обе задачи выполнили. К 2003-му году первоначальная группа из четырёх превратилась в амуту в составе семи человек. Председатель – Лев Овсищер; секретарь – Лина Торпусман; члены амуты: биолог Джессика Платнер, кинорежиссёр Самсон Поляков, историк Леонид Смиловицкий, учитель Яков Сусленский (зихроно ле-враха), композитор Дмитрий Якиревич.

Для создания памятника необходимо, в основном, наличие трёх составляющих: земля, скульптор, деньги. Относительно легко получили землю. Лев Петрович и Яков Сусленский пошли в «Яд ва-Шем» и получили устное согласие одного из руководителей на установку памятника на территории Национального музея Катастрофы и героизма европейского еврейства. И я с радоcтью рассказала об этом руководителю одной из ветеранских организаций. Вскоре он и сообщил мне, что в земельном участке нам отказано. Оказалось, что вслед за Овсищером и Сусленским и ветераны пришли в «Яд ва-Шем» с просьбой о выделении земли и им для очередного памятника героям войны – рука с кинжалом пронзает фашистскую свастику. Памятник дорогой, из бронзы, скульптор – любительница, миллионерша из Америки, все расходы брала на себя. Но ни один город в Израиле, ни «Яд ва-Шем», не возжелали тот малохудожественный подарок, и в выделении земельного участка отказали. А чтобы не обижать заслуженных уважаемых людей, «Яд ва-Шем» заодно отказал и нам. На все запросы, даже на письмо депутата Кнесета Юрия Штерна (зихроно ле-враха) выделить обещанный участок – ответа не последовало.

Между тем стало известно, что в конце 80-х гг. был заложен камень для создания памятника Маше Брускиной в молодёжной деревне Кфар а-Ярок. Туда мы и направились – известный еврейский композитор и поэт Дмитрий Якиревич с женой Беллой и я. Разрешение на установку памятника было получено 28 ноября 2002 года. Письменно. На бланке учреждения за подписью его руководителя д-ра Коби Наве. Теперь место сооружения памятника было засекречено для всех, включая членов амуты, кроме Льва Овсищера.

Всё время шли поиски скульптора, а их, оказывается, намного меньше, чем художников. Наконец, как показалось, появился и скульптор. Но он, мастер малой формы, скульптор-медальер, взялся за монументальный памятник, чего делать не стоило. Через три месяца на заседании амуты был представлен проект памятника, принятый собранием спокойно, почти равнодушно, без восторга и скепсиса. Женская фигура на пьедестале, окружённом кустарником. У скульптора был знакомый художник, автор тонких лирических пейзажей. Вот его он и при гласил архитектором проекта. «Архитектор» был разочарован, поняв, что я являюсь одной из ведущих дела. Я слышала, как он после заседания говорил с досадой скульптору: «Здесь мужика надо с железной рукой, а тут…». И так как этому требованию я никак не соответствовала, то буквально через день-два художник-архитектор жёстко потребовал у меня уплатить ему 300 долларов за сделанный проект. «Такого договора не было», - отказала я. Не существовало ни письменного, ни устного договора. И это была удача. Повторяю – скульптор никогда не создавал монументальные памятники и потому просто не знал, что после принятия проекта амутой следовало составить договор. Договор – обязательство, стороны вынуждены соблюдать условия или платить штраф, неустойку. Я, естественно, тоже не имела представления ни по этому, ни по многим другим вопросам. Но я старалась…

Прежде всего, после долгих поисков, поехала в мастерскую в Тель-Авиве, где работали весёлые мастера по бронзе, узнала приблизительно цену. Кустарник надо поливать, бронза… Цена зашкаливала. А выразительность весьма посредственная. Без всякой огласки первоначальный проект был отклонён, и вновь начались поиски скульптора. Здесь госпожа Удача познакомила меня с Майей Кишиневской из Реховота. Услышав моё выступление на радио РЭКА, Майя позвонила мне. Я рассказала ей о проблемах со скульптором. «Да свяжитесь вы с Луизой Штеренштейн», - посоветовала она. «Как, с автором потрясающего памятника на месте Яновского лагеря во Львове?!». «Да. Она живёт у нас в Реховоте». Я была в смятении, опасаясь страшной цены, т. к. менее знаменитые скульпторы насчёт цены не смущались.

Созвонилась с Луизой, она сказала, что сейчас монументальной скульптурой не занимается, но её сын, Йоэль Шмуклер, охотно выполнит наш заказ. Конечно, она будет консультировать и всячески помогать. Замечательное начало. Но проект, представленный Йоэлем, меня напугал. Он совершенно не соответствовал устному описанию. Я попросила изобразить проект так, чтоб можно было опубликовать его в газете для потенциальных жертвователей. Сама я по совету Майи срочно поехала в Реховот посмотреть на памятник работы Шмуклера, установленный в Ган-гвура (Сквер героизма), что находится на перекрёстке улиц Герцля и Гордона.

Памятник в виде двух крыл – надломленно-скорбного и торжествующе-победного – изваян из серебристо-белого мрамора. Он красив и впечатляющ (в него вложено немало труда Луизы Штеренштейн), но впереди, на фронтальной части, крупными буквами выбито имя скульптора – Йоэль Шмуклер. Помилуйте, это кому же памятник? Шмуклеру? Это грубое нарушение всех эстетических и этических норм. Художник пишет своё имя внизу, в углу картины, скульптор тоже высекает своё имя в малозаметном месте. Я не единожды говорила и с Луизой, и с Йоэлем, напоминая и требуя, чтоб столь вопиющего нарушения принятой в изобразительном искусстве традиционной нормы в нашем памятнике не было.

Заключили договор – цена памятника без площадки 70 тысяч шекелей. Устно неоднократно говорилось, что памятник будет из белого мрамора, тоже крылья, но в другой композиции. Я очень внимательно изучала проект полученного письменного договора. Читаю: «Памятник из светлого камня». Как?! Ведь разговор шёл о белом мраморе. И снова звонки Луизе, напряжённые разговоры с Йоэлем. «Юлик, что значит - светлый камень? Ведь иерусалимский кaмень тоже светлый». «А давайте, Лина, сделаем из иерусалимского камня…».

Иерусалимский камень много дешевле мрамора, и в таком случае доход скульптора значительно увеличивается. А качество памятника, напротив, снижается. Я говорю только о тех сложностях с господином Шмуклером, которые возможно доказать. Каждый может увидеть памятник в Ган-гвура в Реховоте, в центре которого крупно высечено имя скульптора. И у меня хранится копия проекта договора с опасным условием о создании памятника «из светлого камня».

А что касается сбора денег, то помимо понятной отзывчивости, солидарности, здесь вершились такие странности, изощрённости и наветы… Мы со Львом Петровичем наивно полагали, что, разумеется, первыми откликнутся Союз инвалидов войны, Союз борцов с нацизмом, Всеизраильское белорусское землячество (ВБЗ) и т. д. Надо только бросить клич, и если «дружно мы навалимся плечом», то и достигнем цели. Мы ошиблись. Всё не так. Все перечисленные организации отвернулись от участия в создании памятника. А руководство ВБЗ систематически действовало так, чтобы дело загубить.

Я позвонила пресс-секретарю Союза инвалидов войны, с которым у нас после доверительных бесед установились тёплые отношения, и услышала буквально следующее: «Ни я, и никто из наших и по 10 шекелей внести не в состоянии». Так пала наша надежда на Союз инвалидов войны.

Лев Петрович Овсищер (в центре) в Иерусалиме, на горе Герцля, у памятника воинам-евреям, погибшим во Второй мировой войне. Слева - председатель Кнессета,
узник Шяуляйского гетто Дов Шилянский

Лев Петрович выступил на радио РЭКА. Говорил он хорошо, но откликнулись на призыв о помощи, увы, немногие. Позднее и я выступила по радио, поддержку оказало приличное число слушателей, но в целом средств было крайне мало.

На мои статьи, напечатанные в «Еврейском камертоне», среди прочих читателей откликнулись: Алекс Файтельсон (зихроно ле-враха), один из организаторов побега еврейских узников из Девятого форта Каунаса, пожертвовавший 55 экземпляров своей книги «Непокорившиеся», что значительно увеличило счёт; Абрам Рубенчик, узник Минского гетто, затем партизан, пожертвовал 30 экземпляров своей книги «Правда о Минском гетто». Валерия Дмитренко (Ашдод) внесла 500 шекелей. Бывшая узница гетто, студентка последнего выпуска Театрального училища при Московском ГОСЕТе Пэреле Каушанская пожертвовала 300 шекелей. Бежавший из-под расстрела под Одессой узник гетто, затем красноармеец, известный адвокат Яков Маниович – 400 шекелей. Узник гетто, белорусский партизан Анатолий Рубин – 300 шекелей. Моше Цимкинд, узник гетто Плиссы Витебской области, затем пулемётчик партизанского отряда, также внёс 300 шекелей.

Все руководители крупных ветеранских организаций – Иерусалима, Тель-Авива, Хайфы, Беэр-Шевы – промолчали и остались безучастны. А участник войны Абрам Вдов, председатель Совета ветеранов Цур-Шалома (район Кирьят-Бялика), единственный на Севере страны, собрал и передал в фонд памятника 500 шекелей. Майя Кишиневская собрала в Реховоте 2200 шекелей, из которых 500 – её личные. И, конечно, огромная благодарность бывшему житомирянину Валентину Лившицу из Петах-Тиквы, который к тому времени потерял зрение, но обошёл с двумя помощницами свой дом и внёс в фонд памятника 1035 шекелей. Выходец из Белоруссии, участник войны Израиль Славин, вдохновлённый поступком Валентина, также обошёл свой дом и собрал свыше 800 шекелей. На мою маленькую заметку в газете «Вести» отозвался лишь один читатель, но этот единственный молодой человек пожертвовал инкогнито 2000 шекелей. Две мои знакомые по группе изучению идиш, не разрешившие называть их имена, собрали в гостинице «Хен» 841 шекель. Прошу прощения, что не называю всех жертвователей, но полный список, представленный в одну из русскоязычных газет, был отвергнут из-за объёмности. Потому упоминаю имена лишь тех, кто сделал наибольшие пожертвования.

Взносы членов амуты: Лев Овсищер - 1200 шек., Лина Торпусман - 3500, Джессика Платнер - 50, Самсон Поляков - 50, Леонид Смиловицкий - 150, Яков Сусленский - 100, Дмитрий Якиревич - 120. Документы, квитанции, подтверждающие расходы нашей семьи, были показаны Дмитрию Якиревичу и Джессике Платнер.

Но до необходимых 70 тысяч было далеко. И тогда я написала в нью-йоркскую газету «Форвертс» обращение к евреям Америки. И тогдашний главный редактор этой газеты Леонид Школьник опубликовал и обращение, и семь моих статей. В «Форвертсе» были оглашены имена всех американских жертвователей. Лариса Рапопорт (с помощью Марка Гольдмана) собрала в оздоровительных центрах города Fair Lawn (штат Нью-Джерси) свыше тысячи долларов. Президент Мэрилендского союза выходцев из СССР Евгения Гитис собрала 1526 долларов. Журналист Альберт Плакс (Американское радио «Звезда Давида») выделил мне 5 минут на выступление, и оно тоже принесло хороший результат.

Лев Петрович Овсищер обратился за помощью к Евгению Геллеру (з”л), председателю Белорусского землячества в Америке, и Геллер прислал ему 400 долларов. Помню наш комично-соревновательный разговор с Львом Петровичем по телефону. «Лина! – торжествующе громыхал в трубке его полковничий голос. – Мне! Из Америки! Прислали четыреста-а-а! Долларов!!»/ «А мне! Лев Петрович! – победно закричала я. - Из Америки прислали 1526 долларов!»/ И мы весело рассмеялись. За вычетом банковских сборов всего из Америки поступило 6650 долларов.

Затем аналогичное обращение было направлено в еврейскую прессу Германии. Небольшие пожертвования начали поступать и оттуда. Обращение привело к тёплому знакомству с Михаилом Нордштейном и Абрамом Нахимовским. Врач Нахимовский пожертвовал 300 евро. А бывший редактор минской газеты «Авив» Нордштейн и сам внёс 100 евро, и просто впрягся в работу по сбору средств. Он обращался к кому только мог: к «профессиональным евреям» Москвы, недоумённо и холодно смотревшим на него; к коллегам по работе на израильской военной базе, куда он прибыл волонтёром; к знакомым и друзьям в Белоруссии; к своим нынешним согражданам в Германии…

Единственно из уважения к Михаилу я выполнила его просьбу и отправила на немецком (перевод Абрама Торпусмана) обращение к двенадцати (!) крупнейшим еврейским общинам Германии – Берлин, Дрезден, Мюнхен и т. д. Одиннадцать вообще не ответили, а вежливая берлинская сообщила – мы бедны, помочь ничем не можем. Но крошечная община Оснабрюкка, где председателем был Матвей Гринберг (зихроно ле-враха), друг Нордштейна, отозвалась сразу и выслала на счёт 600 евро.

К началу лета 2005 года было собрано 66 тысяч шекелей. Тогда же к нам домой в Иерусалим приехал Михаил Нордштейн и выложил на стол собранные им недостающие деньги.

Ещё до моего обращения в Америку и Германию, в 2002 году, Лев Петрович попросил своего давнего близкого знакомого Натана Щаранского помочь с финансами. И г-н Щаранский обещал, и Овсищер убеждал меня, что теперь волноваться не о чем, но спустя год ни копейки не поступило на счёт. Вероятно, занятый другими важными делами, г-н Щаранский просто забыл о нашем деле. Сразу, без проволочек, отказались помочь ещё два русскоязычных государственных деятеля Израиля.

В июне 2001 года в Общинном доме в Иерусалиме проходило собрание Белорусского землячества, посвящённое 60-летию начала войны. Ветераны делились воспоминаниями о зверствах фашистов, о жизни в лесах, партизанских отрядах. Выступали Лев Овсищер, партизан Яков Пучинский (зихроно ле-враха), медсестра Леа Ционски (зихрона ле-враха)… Попросила слово и я. Я показала собравшимся увеличенное известное фото, где Машу с товарищами ведут на казнь. Кратко рассказала о подвиге Маши и спросила: «Неужели эта девочка, ваша землячка, не заслуживает ваших 10-15 шекелей?». И сразу мне дали по 50 шекелей Яков Пучинский, и партизан Вячеслав Тамаркин, и Виталий Курицкий (зихроно ле-враха), и Леа Ционски, и кто-то ещё, ещё… Вечером позвонила Елена Элимейлех, председатель женсовета Иерусалимского окружного комитета: «Сколько вы собрали денег?» - «290 шекелей». «Отдайте, отдайте, - именно так, дважды, нетерпеливо потребовала собеседница.- Это деньги Белорусского землячества». Выразив таким образом мне недоверие, г-жа Элимейлех пожелала лично положить деньги на счёт. На том участие руководства Всеизраильского белорусского землячества (ВБЗ) в создании памятника и завершилось.

Я звонила знакомым, выходцам из Белоруссии, председателям городских белорусских землячеств. И многие задавали один и тот же поразительный вопрос: «А как к этому относится наше начальство, Всеизраильское белорусское землячество?». Удивление моё исчезло, когда председатель землячества одного из городов центра страны прямодушно рассказал мне: «В декабре 2001 года в Хайфе проходило Всеизраильское совещание председателей городских белорусских землячеств. Был поднят и вопрос о помощи в создании памятника Маше Брускиной. На что последовало чёткое указание руководства: «Белорусское землячество памятником не занимается и требует: этой кампании не оказывать никакой поддержки». Белорусские евреи – народ дисциплинированный, директиву председатели выполнили. Кроме двоих. Участник войны Михаил Комиссарчик (зихроно ле-враха), председатель землячества в Нацрат-Илите, поставивший памятник уничтоженным евреям Калинковичей (Могилёвская область), не спрашивая о позиции начальства, сразу перечислил на счёт 200 шекелей. И уже в конце 2005 года председатель землячества в Ашдоде Исаак Цфасман перечислил 200 шекелей. Дора Бернштейн собрала в Маале-Адумим 130 шекелей.

Во время первого разговора с Америкой меня прямо спросили: «Кто отвечает за финансы?». «Я и Дмитрий Якиревич». «А Овсищер?». «Нет, он председатель амуты». «Хорошо, Овсищеру мы не доверяем, потому что он издал свою книгу на общественные деньги». Мои возражения не были приняты. Я говорю об этом впервые, Лев Петрович ушёл из жизни 19 июля 2007 года, не зная о грязной клевете.

Как это больно, я знаю из собственного опыта и знаю, конечно, кто распространял слухи о моей непорядочности. Фактов у меня достаточно, скажу об одном. Ветеран войны, медсестра Леа Ционски - человек большого мужества и удивительной судьбы. Она дошла до Берлина и, узнав о гибели всех родных, оставшись одна на белом свете, решила уйти в Палестину. Она спрятала в одежде яд, чтоб в случае задержания патрулем сразу отравиться. Леа благополучно перешла из советской зоны оккупации в американскую и уже в 1946 году прибыла в Эрец-Исраэль. Несмотря на возраст, Леа ходила в хостели, гостиницы, приносила одежду одним людям, а других, более состоятельных, просила сделать взносы на памятник. Она буквально заставила меня пойти к врачу, когда меня укусила оса, и покрасневшая рука сильно опухла. Профессор сказал об опасности точно то, что и медсестра. Мы часто с ней дружески беседовали на разные темы, но будущий памятник присутствовал в каждом разговоре. Леа всегда делилась, куда она намерена пойти через пару дней, кого ещё попросить.

И вдруг она резко изменилась, замолкла, и на мой вопрос, как у неё подвигаются дела, с негодованием и презрением отчеканила: «Послушайте, в армии я служила медсестрой в артиллерии. И я скажу вам прямо, как прямо стреляют прямой наводкой. Перестаньте морочить людям головы!! Хватит!!!» - и бросила трубку. Мы старались воздвигнуть памятник, руководство ВБЗ старалось во всю силу своих немалых возможностей этому воспрепятствовать. Почему? Об этом – дальше.

Не называя имени (оно хорошо известно), хочу сказать о председателе Совета ветеранов Иерусалима. Он земляк Овсищера, репатриировался из Минска. На похоронах Овсищера взволнованно говорил о том, как Лев Петрович спас его от неприятностей в КГБ. А мне, стоявшей неподалёку, вспомнилось, как я предложила Льву Петровичу пойти к этому давнему знакомцу за помощью: мол, собери у иерусалимских ветеранов по 10 шекелей!». И в феврале 2003 года Овсищер вместе с Яковом Сусленским пошли к нему и получили отказ. Тем не менее, в мае того же 2003 года я пришла на собрание председателей ветеранских районных советов Иерусалима и попросила 3 минуты на выступление, которое закончила словами: «Не могут быть равнодушными к подвигу этой девочки евреи, мужчины, солдаты!». Председатель («воевода») тут же пресёк возможную отзывчивость подчинённых. Начало его речи я запомнила дословно: «Лю-ю-юди скажут, а почему это мы должны ставить памятники тем, кто погиб много лет назад, когда у нас чуть ли не каждый день свои девочки погибают!»… Из 14 председателей районных ветеранских советов Иерусалима помощь оказали трое. Михаил Сандлер (район Неве-Яков) собрал 155 шекелей задолго до злополучного заседания. Еврейский поэт Эли Бейдер, председатель ветеранов Писгат-Зеэва, собрал-таки у своих людей после моего выступления 456 шекелей. И председатель ветеранов квартала Рамот Матвей Милявский в середине 2005 года, когда дело шло к завершению, внёс на счёт собранные 225 шекелей.

Итак, первое официальное заявление председателям городских землячеств руководство ВБЗ сделало в декабре 2001 года в Хайфе – никакой поддержки кампании по возведению памятника Брускиной не оказывать.

Каждую весну выходцы из Белоруссии встречаются в лесу Бен-Шемен. Весной 2003 года одноклассница Маши Брускиной, отважная женщина Бася Житницкая (зихрона ле-враха) решила выступить на сборе землячества, чтоб собрать хоть немного денег на памятник. Тут же выступил покойный председатель ВБЗ и открыто заявил собравшимся – землячество этим не занимается, это просьба посторонних людей, которым не следует помогать. Басе всё-таки удалось собрать 170 шекелей. Она с возмущением рассказала мне о выступлении начальника. И ещё несколько очевидцев подтвердили рассказ Баси.

К октябрю 2005 года памятник был готов, но не было площадки. Поиски подрядчика для строительства площадки, казавшиеся безнадёжными, почти лишили меня сна. Интриги, брутальность, алчность… Наконец, нашёлся и более-менее нормальный подрядчик, и начался заключительный этап работы. Когда, в конце концов, дело сдвинулось, в декабре 2005 года раздался звонок из Германии. Михаил Нордштейн, наш верный товарищ, убитым голосом сказал, что ему только что позвонили из Белоруссии и предупредили, чтоб он не собирал деньги для этой амуты, «у которой ни земли, ни проекта». Я немного сопоставила факты и спросила Михаила: «Вас Левин предупредил?». «Да, Левин». Леонид Левин, известный скульптор, лауреат Ленинской премии, председатель Союза еврейских общественных объединений и общин (СБЕООО) решил получить достоверную информацию об организации, за которую так хлопотал Нордштейн. И кому же в Израиле мог позвонить председатель СБЕООО? Конечно, председателю ВБЗ Михаилу Альшанскому, который и сообщил: у этой амуты ни земли, ни проекта. Информация Альшанского – это полная дезинформация и клевета.

В феврале 2006 года создание памятника было завершено. И вскоре мне позвонил председатель Белорусского землячества Иерусалима Геннадий Пекер, предложил встретиться, поговорить о сотрудничестве. Я, конечно, отказалась. «О каком сотрудничестве Вы говорите? Памятник уже стоит». Руководство Белорусского землячества Иерусалима выделило средства на заказ автобуса для иерусалимских участников церемонии открытия. Никто из посольства Белоруссии, несмотря на приглашение, на открытие не пришёл. Церемония была многолюдной, хорошо организованной и при этом тёплой и задушевной.

Лина Торпусман с Моше Цимкиндом (слева), узником гетто Плиссы Витебской области,
затем пулемётчиком партизанского отряда, и с Абрамом Рубенчиком,
узником Минского гетто, затем партизаном

Памятник кому-то нравится, кому-то – нет. Моё мнение – он далёк от совершенства, но замечательно, что он есть, единственный памятник еврейской героине. Ведь он воздвигнут не только в честь Маши Брускиной. Она – символ тех тысяч еврейских женщин, что пали на войне с нацизмом.

После открытия памятника появились различные отклики в печати, часть из них мне известна. То размашисто пишут, что деньги собирались по всему миру… Да ведь Израиль, США, Германия и чуть-чуть Белоруссия – это ещё не весь еврейский мир. В прессе появились имена спонсоров, благодаря щедрости которых, оказывается, создан памятник.

Летом того же 2006 года президент Белоруссии Лукашенко во всеуслышание заявил, что евреи загрязняют любое место, где они проживают, вот и город Бобруйск они загрязнили. Министр иностранных дел Израиля Ципи Ливни выступила с официальным протестом. Вспыхнул международный скандал. Одним из средств его ликвидации явилось мгновенное признание Маши Брускиной в Белоруссии. По указке сверху мемориальная доска в память трёх подпольщиков, казнённых возле дрожжевого завода, была заменена памятником. На доске Маша числилась неизвестной, на памятнике впервые указана её фамилия. Когда 29 октября 2007 года происходило открытие улицы имени Маши Брускиной в Иерусалиме (район Писгат-Зеэв), на церемонии уже присутствовали посол Белоруссии в Израиле г-н Лещеня и личный посланник президента Лукашенко г-н Якубович, главный редактор официоза «СБ - Беларусь сегодня».

Официальное признание девушки со всемирно известного фото как Маши Брускиной не мешает части белорусских «учёных» по-прежнему этот факт отрицать. А может быть, это распределение ролей.

Впрочем, меня мало занимает признание или непризнание Маши в Белоруссии. Я о своих палестинах. Когда я рассказывала о позорном поведении руководства ВБЗ, постоянно задавался вопрос – почему?! Услышав ответ, собеседник с горечью соглашался. Всегда.

Всё просто. Белоруссия не признавала Машу, белорусское посольство в Израиле, естественно, защищает позицию своего правительства. А руководство ВБЗ неизменно шагает с посольством в ногу. Небескорыстно. Цитата из статьи Инны Шейхатович «Разговоры при ярком солнце» о традиционном сборе выходцев из Белоруссии в лесу Бен-Шемен в апреле 2006 года: «Временный поверенный по делам Белоруссии в Израиле Игорь Летун отметил, что белорусская виза стоит 375 шекелей, но всякие ЗАСЛУГИ И ОСОБЕННОСТИ (выделено мной – Л.Т.) и человеческие обстоятельства непременно учитываются» («Новости недели». 27.04.2006). Известно, что руководители ВБЗ практически бесплатно ежегодно летают в Белоруссию. Вероятно, существуют и ещё какие-то поощрения «всяких заслуг и особенностей». Не оттого ли так резко отказался помочь в создании памятника известный в Израиле и Белоруссии культуртрегер Аркадий Крумер, один из организаторов «Славянского базара» в Витебске? Да он не одинок…

Недавно в интернете появились статьи двух журналистов о памятнике, где моё имя и не упомянуто. Хотя обоим хорошо известна моя роль в его создании. Но то, что написано в заключительной части статьи Григория Рейхмана «С высоко поднятой головой» (приложение к газете «Вести» «Ветеран и воин» 17.11.2010), меня ошарашило: «Нельзя не вспомнить усилия: руководителя Всеизраильского объединения выходцев из Белоруссии Михаила Альшанского, руководителя Иерусалимского объединения Геннадия Пекера, немало сделавших для увековечения памяти героини. За это им глубокая благодарность». «За что Вы их благодарите?» - спросила я автора статьи. «Ну, ведь что-то они делали», - последовал ответ. Напоминаю – господин Пекер никакого позитивного отношения к созданию памятника не имеет. Руководство Иерусалимского объединения выходцев из Белоруссии выделило деньги лишь на автобус для иерусалимцев, участвовавших в церемонии открытия памятника. А многолетние усилия г-на Альшанского, направленные на срыв увековечения памяти еврейской героини, распространявшаяся им клевета, заслуживают всеобщего осуждения, а не благодарности.

Уже в этом году в том же приложении «Ветеран и воин» (18.04.2012) напечатана статья Геннадия Меша «Она не могла согласиться на рабство», где читаем: «... в Израиле старшеклассники собрали по шекелю на памятник героине. За своих детей и внуков, проживающих в СССР, внесли по шекелю их родители, дедушки и бабушки…». В этой статье создателями памятника объявлены уже безымянные дети...

Действительно, в конце 80-х годов такая кампания проводилась, но она окончилась неудачей, т.к. средств было собрано недостаточно. Деньги находились на закрытом счету, и в конце 2005 г. там числилось 24 тыс. шекелей. Из этих денег за 9700 шек. и была построена площадка. Двое претендентов потребовали, чтобы я взяла со счёта для них почти всю сумму. Я, разумеется, отказала. Так что более 14 тысяч остались на счету под патронажем порядочных людей из администрации Кфар а-Ярок. На случай ремонта памятника, озеленения и прочего.


Р.S. Сердечно благодарю художника Валерия Коренблита, обратившего моё внимание на две статьи, опубликованные в приложении «Ветеран и воин».

Р.Р.S. Считаю необходимым привести обширный отрывок из статьи Александра Вишневецкого «Есть улица Маши Брускиной в Иерусалиме!», опубликованной несколько лет назад на сайте «Мы здесь»: «… присутствие посла и спецпосланника президента (Лукашенко – Л. Т.) на церемонии – это попытка сгладить перед мировой общественностью последний антисемитский выпад Лукашенко его лживыми утверждениями в адрес евреев Бобруйска. Не надо далеко углубляться в поиски правды об отношении властей Белоруссии к евреям. Достаточно обратиться к материалам по антисемитизму в Белоруссии за 2003 – 2006 годы…

Если посмотреть на более ранний период правления Лукашенко (он президент Белоруссии с июля 1994 года), мы обнаружим… чудовищные факты в отношении евреев в этой стране. В октябре 2001 года была полностью разрушена синагога – старейшее каменное здание Минска на улице Немига, построенное в 1570-1611 годах, в 2002 году также была уничтожена синагога, построенная в 19-м веке на улице Димитрова в Минске, в 2003 году уничтожены еврейские кладбища в Гродно, Мозыре… 75 депутатов Палаты представителей Национального собрания Беларуси из 109 подписали… письмо к А. Лукашенко с требованием прекратить уничтожение синагог, еврейских кладбищ и привлечь к ответственности виновных.

… 24 мая 2007 года я принимал участие в совместном заседании пресс-клуба иерусалимского Общинного дома и Белорусского землячества… Первый посол Государства Израиль в Белоруссии Эли Валк… напомнил присутствующим о нынешнем опасном сближении Белоруссии с такими враждебными Израилю государствами, как Иран и Венесуэла… Я был очень огорчён реакцией многих бывших граждан Белоруссии, ныне граждан Израиля, для которых вопросы выплаты им пенсий из Белоруссии и получения бесплатных гостевых въездных виз в эту страну оказались важнее всего (выделено мной – Л. Т.). Эти люди в ответ на замечание Валка наперебой с мест начали хвалить Лукашенко».

Обратим внимание – более чем две трети депутатов (75 из 109) одной из палат парламента, по национальности белорусов, выступили в защиту чести евреев. В защиту праведного еврейского дела – увековечения памяти национальной героини – из еврейского руководства ВБЗ не выступил никто. (Л.Т.)
Количество обращений к статье - 3757
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (10)
Гость Ципа Левина (Екельчик) | 29.05.2013 09:26
Спасибо огромное за память.Я родилась в ноябре 1945,наш еврейский переулок 1ый Заславский находился совсем рядом возле Ямы. Узлян Фрейда(Фаня)это моя мама она пережила трагедию в гетто её младшая дочь 4х лет была задушена,а старшая Хая 6 лет была убита во время погрома.Спасибо моему двоюродному брату Абраму Рубенчику,который написал книгу "Правда о минском гетто"Мой папа Екельчик Мордух (Мота)воевал в штрафном батальоне вернулся с войны инвалидом 2ой группы его семья погибла в минском гетто.
Гость | 11.12.2012 14:39
Я интересуюсь, прислал ли двоюродный брат героини денег на памятник?
Гость Михаил Нордштейн | 07.12.2012 20:07
История создания памятника, о которой правдиво и обстоятельно рассказала Лина, - это яркий нравственный урок не только для нынешних, но и будущих поколений. В нём ответ на вечный вопрос: каким должен быть человек, если хочет жить в ладу со своей совестью. Таких людей, как Лев Овсищер и Лина Торпусман с полном основанием можно назвать подвижниками, героями нашего времени.Их упорство, высочайшая порядочность, гражданская отвага - заряжают оптимизмом, зовут к добрым делам.
Хорошо, что в статье Лины немало фамилий, имеющих прямое отношение и к порядочности, и к подлости, и к равнодушию. Пусть люди знают, кто есть кто. А заодно и задумаются об истинных ценностях в этом мире.
Лина - Акиве | 07.12.2012 14:02
Дорогой Акива, спасибо за намерение оказать помощь. Она нужна не нам. А необходима сейчас очень 4-летнему Саше Пожидаеву, чтобы спасти его жизнь. Данные счёта: банк Дисконт, отд-ние 143, сч. 112706179 Pozhidaev Dmitrii. Мы тоже помогаем.
Гость | 07.12.2012 01:29
В Нью-Йорке живёт двоюродный брат Маши Брускиной профессор Д. Мельцер
Aaron | 06.12.2012 22:15
Сначала небольшая поправочка. Калинковичи не в Могилевской, а Гомельской обл, в 10 км. от Мозыря. И там действительно благодаря пожертвованиям евреев, живущих ныне в разных странах, в 1993 году был установлен памятник.
Сейчас же что касается "хваленого" беларусского землячества, а точнее его киравников. Они давно легли под белпосольство, которое проводит линию колхозного сумасброда. Этим людям наплевать на все, главное иметь халяву. О чем вообще можно говорить, если после последних так называемых президентских выборов, закончившихся избиениями и арестами многих сотен простых людей, вышедших на минскую площу, этот самый Альшанский отправил в адрес последнего диктатора Европы поздравительную телеграмму. Не хочется повторить текст этого лизоблюда. Вообще все эти ежегодные сборы в лесу давно превращены в политический балаган, собирающий бесстыжих "русских" политиканов фактически для выражения поддержки того самого беларусского параноика и еще чтоб попить с посольскими. Полностью потерян всякий стыд. Отсюда и отправка соотвествующего посла, будь он неладен. Ну а Щаранский, он такой как и есть. Ничего нового.
Гость Акива, | 06.12.2012 15:56
Лина, очередной раз хочу сказать, что Вы большой молодец! Очень сожалею, что на этот памятник пожертвовал только 50 шек. Если это можно исправить, дайте мне знать. Всего Вам доброго, побольше энергии и воли! Тем, кто Вам мешал, или не помог когда мог помочь, простите. Людская натура построена в соответствии с пословицей "Своя рубашка ближе к телу."
Михаил Нудлер | 06.12.2012 11:44
Лина, спасибо Вам за оба памятника: за тот, что в камне, и за этот,  рукописный.
Николай И. Беларусь | 06.12.2012 07:53
Низкий поклон Лине Торпусман и всем, кого она упоминает, как своих соратников и верных помощников. В благом деле всегда есть место низости и подлости. И через все это нужно было пройти для достижения поставленных целей. А они достигнуты - памятник стоит, улица им. Маши Брускиной в Иерусалиме есть!
А подлецы и маргиналы ими и останутся. И не важно с собственными именами, или замаскированные вывесками с названиями различных организаций, мелкие и ничего не значащие, или занимающие самые высокие посты. Всем воздастся по делам.
Майя | 05.12.2012 23:54
Да, некрасивая история...
В Минске памятник узникам Минского Гетто установили почему то у ограды католического кладбища.
О памятниках на территории Еврейского кладбища на улице Сухой и говорить не хочется.
А памятника в Малам Тростенце, одном их крупнейших лагерей уничтожения евреев Европы, в урочье Шашковка нет и похоже не будет.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com