Logo
10-20 ноября 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18
15 Ноя 18











RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Стоики ХХ века
Виктория Вебер, «МЗ»

Ещё не поставленные памятники
кайлами откапывают погибших товарищей,
скульптурами ставших от холода
внутри безымянных могил,
и лесоповальной, смерзшейся,
почти что мраморной варежкой
стучат по ночам во все двери
тех, кто о них забыл.

Евг.Евтушенко

В 1932 году заработал чудовищный филиал ГУЛАГа - УСВИТЛ, северо-восточные исправительно-трудовые лагеря. Эти лагеря перемололи судьбы почти миллиона человек (может, и больше, поскольку точное количество узников не известно до сих пор). Северо-восточная зона опалила холодом вечной мерзлоты и тогдашнюю элиту страны.

В созвездье опаленных Колымой оказались - ученый-этнограф Н.И.Гаген-Торн; художник и историк русской архитектуры Г.К.Вагнер; артист и литератор В.В Португалов; художники В.И.Шухаев, Л.В. Вегенер, Д.А.Брюханов; врач-терапевт А.Я. Вальтер; балерина Большого театра Н.А.Гамильтон, музыкант и композитор П.З. Ладиро, актриса и певица Е.Г.Венгерова, пианист А.Е.Шварцбург, художник И.Я.Шерман, художник и скульптор М.М.Ракитин; скульптор и писательница З.А.Лихачева; солист и руководитель джаз-оркестра знаменитый Эдди Рознер; ученый-кристаллограф, минеролог и исследователь рудных месторождений А.К.Болдырев; врач, научный работник М.Л.Пинхасик; ученый-китаевед А.Е.Ходоров; выпускник Харбинской высшей музыкальной школы, скрипач, выступавший в лучших оркестрах Китая А.А.Дзыгар; журналисты и писатели А.И. Алдан-Семенов, В.Ю.Гольдовская, Б.А.Ручьев, Ш.Л.Цвижба, В.Т.Шаламов, А.В.Жигулин; герой стихотворения В.Маяковского – И.П.Хренов; участница работы АРА (Американской администрации помощи голодающим Поволжья) писательница Е.М.Тагер; советский военачальник генерал А.С.Горбатов; балерина И.И.Мухина; преподаватель историк, писатель Е.С.Гинзбург (мать писателя Василия Аксенова); артисты А.И.Демич-Демидович, Е.М.Негина, Г.С.Жженов, а также работавшие до ареста в театре В.Э.Мейерхольда театральный режиссер Л.В.Варпаховский, артисты Г.Э.Розенштраух, И.В.Эллис.

«Крещенными» УСВИТЛом оказались и немецкая писательница Т.Ф.Рихтер, и болгарские коммунисты-политэмигранты врач-хирург К.Д.Стоянов, геолог И.С.Иовчев, ученый в области музыкознания, литературоведения и эстетики Д.И.Гачев, и венгры-интернационалисты политэмигранты доктор философии Л.Ю.Кертес, архитектор А.А. Полгар, и бельгийский коммунист М.П.Виллемс, и мастер промышленности Магадана финн Я.Я. Халтунен… А также - золотой голос России певец В.А.Козин; профессор, ученый-агроном К.Г.Шульмейстер; агроном К.Г.Гутыдзе; учитель (автор воспоминаний о самой страшной тюрьме Магадана «Серпантинка») И.Ф.Таратин; музыкант О.М.Долгорукий, знаменитый авиаконструктор С.П.Королёв и многие, многие другие.

В память обо всех известных и неизвестных жертвах политических репрессий, в 1996 году был установлен на колымской земле монумент «Маска Скорби».

* * *

7 декабря на Урале, в Челябинском государственном музее изобразительных искусств открылась выставка работ Эрнста Неизвестного. Для антисемитского края это событие экстраординарное. Хотя множество выдающихся евреев родом с Урала, все они давно покинули свою малую родину. Официоз здесь о них вспоминает редко. Лишь с начала 2000-х к имени Эрнста Неизвестного начали проявлять интерес на Южном Урале. Организовывались выставки, в Верхнеуральске вдруг занялись изучением его корней, появилась небольшая экспозиция в краеведческом музее. Его удивительные офорты из серии "Жизнь художника", скульптуры и серию рисунков "Мужские каприсы" увидели и челябинцы.

Из Челябинска в начале февраля 2013 г. выставка направится в Екатеринбург, где открывается музей знаменитого художника и скульптора. Предки Эрнста Иосифовича Неизвестного по отцовской линии родились и проживали в Оренбуржье, Верхнеуральске, Свердловске. Его дед, Моисей Неизвестнов (так писалась фамилия раньше), был купцом, владел в Верхнеуральске типографией и переплетными мастерскими, торговал мебелью. После революции, когда всё, кроме книг, было отнято, Моисей увез семью в Свердловск и, чтобы прокормить ее, пошел работать наборщиком в городскую типографию.

Отец Эрнста, Иосиф Моисеевич, был уважаемым врачом. Мать, Бэлла Абрамовна Дижур, известный поэт. Она родилась на Украине. В годы гражданской войны вместе с родителями попала в Екатеринбург. Там, уже в Свердловске, в 1925 году, у нее родился сын Эрнст, будущий еврейский Роден. Судьба распорядилась так, что великий художник и скульптор оказался не нужен своей стране, и после столкновения с Н.Хрущевым на печально знаменитой выставке в Манеже, получил негласный запрет на профессию. Избиения и погромы, разгром мастерской, принудительное медицинское обследование и лишение гражданства вынудили его уехать в США. Он стал необходим родине лишь в эпоху великих перемен – перед самым развалом Советского Союза.

Помню, как в Магадане, где мне довелось жить и работать, в «перестроечное» время разгорелась битва между сторонниками и противниками памятника жертвам коммунистических репрессий.

Магадан, построенный заключенными под руководством НКВД, и сегодня, если вспомнить слова Лидии Корнеевны Чуковской, являет собой «две России», только в миниатюре. Ту, что сажала, и ту, которую посадили.

Защитники режима хотели поставить памятник вертухаю и назвать его «памятником неизвестному охраннику». Их циничное желание отметить заслуги ветеранов МВД и КГБ встретило сопротивление в обществе. Разве это символ Колымы? – спрашивали отважные журналисты. Магаданцы встали на защиту справедливости. У них было своё предложение, озвученное еще до появления кощунственной идеи памятника надсмотрщику.


Бывшие узники ГУЛАГа Асир Семенович Сандлер (на фото слева) и Мирон Маркович Этлис, основавшие в Магадане историко-просветительное правозащитное и благотворительное общество «Мемориал», вместе с другими реабилитированными политзэками и их друзьями, близкими, родными задумали увековечить память мучеников советского режима. Несмотря на то, что был уже конец 80-х и начало 90-х, страсти вокруг сооружения монумента разгорелись нешуточные. В буквальном смысле - не на жизнь, а на смерть. Если противники «Мемориала», всю жизнь отъедавшиеся на партийно-комсомольских и церковных пайках, отличались отменным здоровьем и руководящей весомостью даже во взгляде, то бывшие лагерники, отмотавшие длительные срока (так они выражались сами), похвастать физической мощью уже не могли. В отличие от розовощеких партийно-церковно-патриотических церберов с их номенклатурными продажными душонками, бледные, хрупкие и немощные с виду основатели «Мемориала» являли собою образец величия и силы духа, да вот только все эти споры вокруг памятника отнимали у них драгоценные оставшиеся дни, месяцы, годы и без того искореженной жизни.

Это были легендарные колымчане, прошедшие советские тюрьмы и лагеря, носившие в сердце печать ГУЛАГа, но так и не прогнувшиеся под изуверскую Систему. В то время, когда народ изучал историю, сочиненную советскими «историками» и журналистами газеты «Правда», колымские стоики старались сберечь и донести до потомков подлинную правду.

Асир Семенович Сандлер в лагерях писал настоящую, подлинную историю своим знаменитым «узелковым письмом». Поскольку политзэкам иметь бумагу и письменные принадлежности запрещалось, он использовал почерпнутую у Джека Лондона идею зашифрованных на нитках текстов. Катушки с нитками он передавал на волю. Так, благодаря А.Сандлеру, Н. Заболоцкому, с которым он познакомился в пересыльной тюрьме, благодаря Варламу Шаламову, Анатолию Жигулину, Борису Ручьеву, тоже мотавшему срок в колымских лагерях и посылавшему на волю миниатюрные записные книжки, и многим другим, к народу постепенно прорывалась правда ГУЛАГа.

Они помогли и мне многое узнать и понять в советской пропаганде и историографии. Огромным счастьем было общение с Асиром Семеновичем и Мироном Марковичем Этлисом. Чудом выжив в тюремно-лагерном аду, они верили, что их правда пробьётся не только в сознание народа, но и сорвет колючую проволоку под названием СССР. Своей верой они заряжали нас, молодых историков, учителей, журналистов.

Многие из тех, кто вырвался из лагерей, так и остались жить в Магадане, поскольку после карательных чисток НКВД на Большой земле у них не осталось никого. Да и возвращаться было некуда. И вот эти мужественные, много пережившие, но не сломленные люди стали писать Книгу Жизни, передавая нам свою эстафетную палочку.

Провидчески предугаданная Евгением Шварцем в его «Драконе», задолго до «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына или «Хроники текущих событий», появилась эта лагерная «жалобная книга». И появилась она в местах, невероятно похожих на места, обозначенные великим сказочником и драматургом:

«В пяти годах ходьбы отсюда, - говорил рыцарь Ланселот девушке Эльзе, очередной намеченной жертве Дракона, - в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, исписанная до половины. К ней никто не прикасается, но страница за страницей прибавляется к написанным прежде, прибавляется каждый день. Кто пишет? Мир! Горы, травы, камни, деревья, реки видят, что делают люди. Им известны все преступления преступников, все несчастья страдающих напрасно. От ветки к ветке, от капли к капле, от облака к облаку доходят до пещеры в Черных горах человеческие жалобы, и книга растет. Если бы на свете не было этой книги, то деревья засохли бы от тоски, а вода стала бы горькой…

… заглянувший в эту книгу однажды не успокоится вовеки. Ах, какая это жалобная книга! На эти жалобы нельзя не ответить. И мы отвечаем.

…Мы вмешиваемся в чужие дела. Мы помогаем тем, кому необходимо помочь. И уничтожаем тех, кого необходимо уничтожить».


Уничтожить необходимо было дракона по имени «советский режим». Но сделать это было непросто. Ощутив пьянящий воздух свободы в конце 80-х, мириться с советской удавкой, давно захлестнувшей их шеи, бывшие гулаговцы больше не могли. Они, вместе со своими единомышленниками, вышли на улицы, чтобы защитить от очередного поругания свои судьбы и воспрепятствовать написанию лживой истории Магадана, символом которой должен был стать памятник вертухаю.

Бывшие политзаключенные настаивали на том, чтобы в бухте Нагаево (Охотское море), на ее берегу, на самом высоком месте, в память обо всех мучениках, не по своей воле ступивших на эту горькую землю, установили монумент работы скульптора Эрнста Неизвестного.


Бухта Нагаево (на снимке), будучи воротами Колымы, приняла в свои смертельные объятия около миллиона советских граждан. Среди них были опасные уголовники – бандиты, рецидивисты, убийцы… но было и немало невиновных. Осужденных по 58-й статье. Членов семей «врагов народа». Просто оклеветанных. Отправленных в лагеря после фашистского плена. Посаженных за «колоски» или мелкие кражи продуктов, совершенные от отчаяния, чтобы выжить либо спасти от голодной смерти своих близких. Не многим из них удалось вырваться из лагерного ада. У тех же, кому посчастливилось выйти, была навсегда исковеркана жизнь и судьба.

Потрясающий мощью замысла монумент современного еврейского Родена – Эрнста Неизвестного, должен был стать вечным символом – напоминанием о величайшей трагедии и величайшем преступлении против человечества. Преступлении, равном гитлеровскому фашизму, и даже превосходящем его по масштабам, по количеству человеческих жертв. Эти жертвы не делились по составу крови, по национальности, вероисповеданию, образованию или классовой принадлежности. Им просто выпала каинова печать, и они попали в страшные жернова истории. Тем не менее, некоторые члены общества охраны памятников, Союза художников, отдела культуры, партийные чиновники, деятели церкви подняли шум, возражая против установки монумента работы Эрнста Неизвестного. Заместитель начальника главного управления архитектуры и градостроительства облисполкома Г.Калашников заявлял, что предлагаемая скульптура (имелась в виду «Маска Скорби») не трогает ни души, ни сердца и лишена того духовного потенциала, который декларируется.

Монумент решено было установить не в бухте Нагаево, где это было бы наиболее знаково и символично, а на старом кладбище. Но после истерики православной общины отказались и от этого места, выбрав для Мемориала одну из магаданских сопок.

С 1932 года на Колыму везли заключенных. Доставляли их, как товар, как скот, как рабов, в трюмах пароходов. Они и были рабами в огромном рабовладельческом государстве «республик свободных», что «сплотила навеки великая Русь». Так пелось в первом, насквозь лживом, михалковском гимне СССР. Измученные и обессиленные рабы прибывали в эту бухту, где поныне находится порт. Бухта Нагаева, напоминающая мрачный каменный мешок, с обрывистыми глиняными или скалистыми берегами, и сегодня вызывает тоскливое чувство безысходности. Несмотря на то, что летом на приморских скалах зацветают прекрасные эдельвейсы… А каково было им, советским рабам, прибывшим сюда без всяких прав, под конвоем, униженным и раздавленным системой? Где-то на большой земле любимая артистка усатого вождя распевала бравурные песенки «я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек» и они тоже ещё недавно пели эти песни. Но здесь, в этом каменном мешке, особенно остро осознавался цинизм изуверской системы. Системы и существовавшей за счет рабов. Отсюда, из бухты Нагаево, начинался их крестный путь по тюрьмам и лагерям Колымы… Страшный путь. Для многих – в один конец.

Но в Магадане почему-то решили вычеркнуть это из памяти и поставить в печально известной бухте совсем другой монумент. «Пионерам - открывателям Колымы». Первым землепроходцам, гидрографам, геологам, исследователям, самым первым строителям поселка в бухте. И хотя, справедливости ради, можно было бы увековечить и первопроходцев, и заключенных, тем более, что размер бухты позволял это сделать, «Маску Скорби» решили расположить подальше, на сопке. Советский агитпроп не сдается никогда. Видимо, он и позаботился о том, чтобы трагическими символами и напоминаниями не портить настроение горожанам и гостям, прибывающим в Магадан по морю. Не грузить их идеями, заложенными в «Маске Скорби».


«Маска Скорби» (на снимке) символизировала одиночество и беспомощность человека перед лицом бесчеловечной системы, свой путь к Богу, свой крест… «Мы все, по существу, были заключенными, - сказал Эрнст Неизвестный в своем звуковом послании магаданцам. Идею воплощения тюремной камеры внутри монумента он прокомментировал так: «Мне хотелось, чтобы каждый почувствовал себя в одиночке и подумал о людях, которые сидели».

Идея прочитывалась еще в макете. Восхождение на советскую Голгофу. Путь души - через тьму тоталитарного режима, от трагедии - к прозрению и покаянию, и только через покаяние - к очищению. Через Катарсис - к Свету.

Но покаяния не произошло. За преступления советского режима никто не понес наказание. Сталин и его сатрапы не были объявлены преступниками. Творившие зло, продолжали творить его дальше.

Категорически против установки монумента работы Э.Неизвестного по соседству с православным храмом выступила православная община Магадана. Настоятель Свято-Покровского храма Анатолий Шаров даже отправил телеграмму в программу «Время» на ЦТ, в Москву с гневным заявлением, что не желает иметь ничего общего с идолом Неизвестного и что он категорически против включения храма в мемориальный комплекс.


Больше всего противников было среди «патриотической» партноменклатуры. Они предложили свою версию памятника в бухте. С этой версией носились несколько лет, пытаясь пробить ее в высших инстанциях. Это и был памятник - не мученикам ГУЛАГа, а лагерному вертухаю. Только назвать его хотели «памятником неизвестному охраннику». И это было вполне объяснимо – вместе с освободившимися из лагерей жертвами, рядом с ними, бок о бок, в Магадане продолжали проживать и палачи. Ветераны МВД и КГБ. Они хотели увековечить свои «заслуги».

Об этом в Магадане уже постарались «забыть», подвели теорию под давний идеологический спор, но факт остается фактом. Я видела фото проекта, который предлагался взамен проекта Эрнста Неизвестного. Это была мужская фигура в обмундировании, с оружием в руках, выполненная в традициях соцреализма. В те годы даже краеведческий музей Магадана сделал выставку, где отразилось противостояние двух проектов, тьмы и света. Света разума узников УСВИТЛа (так называлось Северо-восточное подразделение ГУЛАГа) и мракобесия партийно-церковной тьмы. Противостояние исторической и человеческой правды и официальной государственной лжи. Фотографии обоих проектов, газетные статьи и письма жителей Магадана были представлены на той выставке. Если их не изъяли еще из музейных фондов, они хранятся там и теперь. Там же был представлен макет «Маски скорби», потрясавший посетителей музея невероятной мощью замысла художника…

Свет тогда победил тьму. Дракон был уничтожен. И открылась миру та пещера с жалобной книгой, которую теперь каждый мог увидеть и прочесть. Встал над Магаданом, над черными колымскими горами, как символ - знак торжества высшей справедливости, монумент великого Мастера – «Маска Скорби».

* * *

В комментариях читателей нередко встречается вопрос – зачем? Зачем «МЗ» публикует статьи о других государствах? Зачем жителям Израиля или США какие-то там Белоруссия или Россия? Это «зачем» мы слышали постоянно в странах социалистического лагеря.

Когда в СССР, наконец, начали публиковать ранее запрещенную литературу, книги Василия Гроссмана, Бориса Пастернака, Анатолия Рыбакова, «Реквием» Анны Андреевны Ахматовой, вновь зазвучало дружное «зачем?». Русские писатели-«патриоты» старались помешать этому процессу возникновения общественного сознания. Пытались помешать осмыслению истории и своей роли в ней. Они придумали даже свое определение этому возрождению литературы, отнятой у народа (не без помощи тех же русских писателей). Член Союза писателей России Петр Проскурин, с высоких трибун частенько вопрошавший, зачем? (зачем публиковать статьи, разоблачающие Сталина, зачем стыдиться слова «коммунист», зачем печатать в журналах изъятую партией литературу…) глумливо назвал этот процесс, процесс возвращения читателю ранее запрещенной литературы, - «некрофилией».

Стоило лишь заикнуться о строительстве Монумента в бухте Нагаево, как изо всех темных углов, всех партийно-комсомольско-патриотических щелей заверещало: «ЗАЧЕМ?».

Неужели и сегодня, некоторым живущим в Израиле и США «патриотам» настолько плевать на судьбы своих соотечественников, продолжающих жить в других странах, настолько плевать на прекрасных представителей своего - нашего народа, погибших в советских тюрьмах и лагерях, прошедших через ГУЛАГ, да и просто несущих свет истины, что «патриоты» и знать о них не желают? Им плевать на память? На историю? На правду?

Можно ли отказываться от изучения мировой истории, если даже она как бы не очень связана с историей твоего государства? История вершится уже сегодня, на наших глазах. Мы все – ее участники и соучастники. И пишем ее мы вместе. История многому учит человечество, вопреки утверждению В.Ключевского. Но учит лишь подлинная история и лишь до той поры, пока ее помнят. Тоталитаризм и фашизм имеют одну природу и одни и те же первичные признаки. Зная эти признаки, помня о том, что испытало человечество, игнорировавшее их, мы можем противостоять распространению красно-коричневой, красно-зеленой или какой-нибудь другой чумы.

* * *

Сегодня, когда в России говорят о монументе «Маска Скорби», созданном Эрнстом Неизвестным, к сожалению, не называют подвижников, благодаря которым на колымской земле появился знаменитый мемориал. Надеюсь, что это непреднамеренная «забывчивость». Но знать и помнить имена этих замечательных магаданцев необходимо. Потому что они не только легендарные лагерники, а настоящие стоики, подвижники духа. Отбыв срок, они остались на Колыме. Они не уехали в Израиль, когда появилась такая возможность. Нет, они не были фанатичными патриотами России, или убежденными коммунистами. Они не прислуживали системе и не наживались на ней. Отнюдь. Они имели нищенские пенсии и жили более чем скромно. Обитая в барачных развалюхах, построенных еще в 30-годы, еле сводя концы с концами, эти стоики духа имели единственное сокровище – память. Память о пережитом. Они были просто честными людьми. Они остались там, на холодной колымской земле, чтобы рассказать о Большом терроре, о времени сталинского, коммунистического режима и о людях, которые стали его жертвами. Они создали магаданское общество «Мемориал». Они установили многие имена из бессчетного количества узников колымских и якутских лагерей. Они помогли создать карту ГУЛАГа и монумент в Магадане. Они вернули россиянам имя великого скульптора Эрнста Неизвестного.

Я хочу, чтобы вы знали и помнили их имена:
Асир Семёнович Сандлер и Мирон Маркович Этлис.
Великие русские евреи, наши современники, стоики ХХ века.


__________________

При подготовке статьи использованы материалы из личного архива автора, газеты «Вечерний Магадан», книги «Магадан. Конспект прошлого» (сост. А.Г.Козлов), 1989 г., Википедии, публикаций электронных СМИ.
Количество обращений к статье - 2644
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Гость В.Вебер | 25.12.2012 22:18
Элеонора, Сава и безымянный Гость, спасибо за добрые отклики.
Гость | 24.12.2012 21:40
Великие русские евреи - это очень хороший термин. Его надо ввести в повседневный оборот. Хороший автор появился, и это - настоящая Виктория.
Гость Sava | 23.12.2012 20:18
Мудрая ,своевременная, очень полезная и интересная статья, заслуживающая широкого внимания читателей.
Полностью разделяю мнение уважаемой Виктории Вебер.
Похоже,что на Колыме, как и во многих других регионах России, еще сохранился и продолжает действовать дух советской парт номенклатуры, остро заинтересованной в прославлении "заслуг" Сталина.
Гость Элеонора Шифрин | 22.12.2012 23:59
Огромное спасибо Виктории Вебер за эту статью.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com