Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Рассказ о счастливом человеке
Владимир Шапиро, Петах-Тиква

Дядя Алик, или официально - Альберт Моисеевич Вильдерман, был действительно счастливым человеком. «Мне очень повезло в жизни, меня всегда окружали хорошие люди», - часто говорил он мне. Хорошие люди тянулись к нему. Его магнетическими свойствами были честность, порядочность, доброжелательность, интеллигентность.

Везло Альберту с рождения. Ему посчастливилось родиться в замечательной семье. Его отец, Моисей Вильдерман, окончил с золотой медалью Аккерманскую классическую гимназию и в 1906 году поступил в Петербургский политехнический институт. Тот год был единственным, когда в престижный российский институт принимали евреев, окончивших гимназию с золотой медалью, не придерживаясь трехпроцентной нормы. Вернувшись после учебы в Аккерман, свежеиспечённый инженер смонтировал первую в городе электростанцию.

В 1918 году он женился на Рае Шапиро. «Моя мама - пишет Альберт в своих воспоминаниях - родилась в 1887 году. Она поступила на естественное отделение Физико-математического факультета Одесских высших женских курсов. В той среде, где она вращалась, уже было принято обучение девушек на высших курсах. Слово «курсистка» звучало престижно. Но курсы не давали формального высшего образования; аттестат об окончании курсов свидетельствовал, скорее, о положении девушки в обществе, чем о её профессиональной подготовке. Как правило, за этим следовало замужество и роль домашней хозяйки. Для получения диплома о высшем образовании необходимо было сдать экзамены при университете, что требовало немало усилий и казалось многим девушкам делом совсем не обязательным. Мама с самого начала стремилась добиться материальной независимости. Она сдала необходимые экзамены и получила диплом Одесского Новороссийского университета. Затем она прошла двухлетнее обучение в Бактериологическом институте и получила специальность бактериолога».

По-видимому, отчасти Альберту повезло с временем и местом рождения. Он родился 90 лет назад в провинциальном уездном городе Бессарабии Четатья Алба, входившем до 1918 года в состав Российской империи и называвшемся Аккерман. Несмотря на то, что формально Бессарабия входила в состав Румынии, уклад жизни аккерманцев мало изменился – город представлял собой осколок Российской империи. Общим языком для многонационального города был русский, и в городе была слышна почти исключительно русская речь. Еврейская община города была богата и влиятельна и жила полнокровной жизнью вплоть до присоединения Бессарабии в 1940 году к Советскому Союзу. В городе работала еврейская больница и другие еврейские общественные организации. Руководил Аккерманской еврейской больницей патриарх семьи Вильдерман-Шапиро - Исаак Осипович Шапиро, а одним из организаторов еврейской профессиональной школы ОРТ была тетя Альберта. В городе работала библиотека, в которой можно было найти эмигрантские издания на русском языке - газеты, журналы и книги, запрещенные в СССР.

Свойства личности Альберта, которые так привлекали к нему всех общающихся с ним, формировались в большой степени семейным воспитанием. В автобиографии он пишет: «Я рано потерял отца, по существу, не помню его. Большое влияние на мое развитие оказали родственники, люди образованные и имеющие большой жизненный опыт. Я не помню в семье (особенно среди мужчин) разговоров на бытовые вопросы, обычно обсуждались политические темы, новости литературы и культуры, общественные события. Немалое место в этих разговорах занимала история и общественная жизнь евреев. В городе существовала влиятельная еврейская община, обладающая рядом учреждений (уже упоминавшаяся больница, а также детская консультация, школа, ремесленное училище, кооперативный банк и другие). Мои родные принимали активное участие в деятельности этих учреждений, жертвовали средства на их содержание. В семье обсуждали также деятельность различных еврейских течений и партии: Бунд, сионистские партии, молодежные организации: Маккаби, Бейтар и др. Я с детства помню фамилии Герцля, Вейцмана, Жаботинского, Дубнова, Дизенгофа; с некоторыми из них у моих родственников были личные отношения, и это придавало особый интерес разговорам об их деятельности».

Альберт получил образование в румынской гимназии. Он вспоминал о годах, проведенных в гимназии без особого удовольствия: «Среди преподавателей было немало откровенных фашистов и у них были разнообразные способы оскорбить неугодных им учеников». Чтобы получить приличную оценку, гимназист-еврей должен был знать предмет на высший балл. Классическое образование (а в гимназии серьезно изучались языки, греческая и римская литература) во многом способствовало его успехам в дальнейшей учебе.

Далее я позволю себе процитировать краткие биографические сведения из статьи о Вильдермане Альберте Моисеевиче в Википедии: «После окончания Кишинёвского медицинского института в 1949 году был направлен на работу в противотуберкулёзный диспансер в Сороки, а затем в республиканский туберкулёзный санаторий «Ворничены»]. В 1964 году был назначен доцентом по курсу туберкулёза в Карагандинском медицинском институте, затем заведующим кафедрой фтизиатрии (которой руководил на протяжении последующих десяти лет), а после защиты докторской диссертации в 1972 году — профессором. В 1974 году вернулся в Кишинёв и был назначен заместителем директора по научной части и заведующим терапевтическим отделением Республиканского НИИ туберкулёза, руководителем Республиканского лёгочного центра. Был главным пульмонологом Молдавской ССР. Награждён орденом Трудового Красного Знамени».

Наиболее продуктивным и, как мне представляется, наиболее счастливым временем жизни Альберта было время работы в туберкулезном санатории «Ворничены». Там сложился дружный коллектив молодых и энергичных врачей. И Альберт стал душой этого коллектива. Он пошел по стопам своего дяди-врача, исследователя, ученого Исаака Осиповича Вильдермана и приложил много сил по организации научной работы в санатории. В очерке «Мой путь в медицине» Альберт пишет: «Я проработал в Ворниченах 13 лет, защитил в 1960 году кандидатскую диссертацию, положив начало целой серии диссертационных работ, выполненных ворниченскими врачами. Всего было защищено 4 докторских и не менее 10 кандидатских диссертаций; не знаю, было ли в Союзе другое практическое лечебное учреждение, сотрудники которого подготовили такое количество диссертационных исследований. Мне было хорошо и интересно работать в Ворниченах».

В Москву в ворниченский период Алик приезжал не менее раза в год. Он много времени проводил в Центральном институте туберкулеза, общаясь с коллегами и перенимая их опыт. Вечерами посещал спектакли столичных театров. К нам он заходил обычно с каким-то подарком. Маме он приносил книги и чаще всего - их общего любимого писателя Томаса Манна. В памяти осталась толстая в зеленой суперобложке книга этого писателя на немецком языке, купленная Аликом на улице Горького в магазине книг стран народной демократии. Мама до войны окончила аспирантуру ИФЛИ по немецкой литературе и так же, как и Алик, свободно читала по-немецки. Я слушал их нескончаемые обсуждения творчества Томаса Манна, Фейхтвангера, Брехта. Позднее Алик высоко оценил художественные достоинства книги о Брехте маминого приятеля и соученика по аспирантуре Льва Копелева. Эта книга даже вошла в небольшое число тех книг, которых он взял с собой при переезде в Израиль.

Помню приезд в Москву дяди Алика в начале мая 1952 года - меньше чем за год до дела врачей. Мне было тогда двенадцать лет и я не чувствовал резкого усиления государственного антисемитизма. Первое Мая - у меня весеннее праздничное настроение. Алик утром пришел к нам на Каляевскую улицу, и мы вдвоем пошли с ним пешком к зданию МХАТа в Проезде Художественного Театра. Солдатам, стоявшим в оцеплении по дороге к центру, мы предъявляем билеты на спектакль «Синяя птица», нас пропускают и мы движемся вперед вместе с колонами демонстрантов. А после спектакля уже втроем вместе с мамой отмечаем день рождения Алика.


Алик с мамой - Раисой Борисовной Шапиро
В годы учебы в институте я стал почти каждое лето гостить в Ворниченах у дяди Алика и его мамы Раисы Борисовны. Она работала в санатории врачом-лаборантом. Раиса Борисовна была очень добрым, отзывчивым, душевным человеком. К ней часто обращались за советом и участием сотрудники санатория. Алик вместе с мамой занимал две небольших комнаты в одноэтажном домике. Днем, когда Алик уходил на работу, я в его комнате слушал классическую музыку. У него был хороший по тем временам проигрыватель и множество записей симфонической музыки и оперных арий. А вечерами приходили гости. Та комната, что побольше, превращалась в клуб. Раиса Борисовна всегда приготавливала какое-нибудь угощение. Друзья Алика, молодые (хотя, строго говоря, не такие уж молодые - от тридцати до сорока) врачи, обсуждали события прошедшего дня, делились впечатлениями от прочитанных художественных произведений. Обычно коллег просвещал дядя Алик. В санатории была хорошая библиотека, регулярно поступали модные тогда толстые литературные журналы. Алик, уж не знаю, когда он успевал, читал все новое и интересное, что печаталось во время «оттепели». Часов в девять вечера вся компания отправлялась на прогулку по окрестностям санатория.

Раиса Борисовна, кстати, познакомила меня с моей будущей женой. Так в нашей семье появилась Рая Шапиро номер два. Её родители работали в санатории. В детстве Рая перенесла тяжелое заболевание. Дядя Алик и его друзья участвовали в её лечении и буквально выходили её. Тут особая благодарность близкому семье Вильдерман человеку, прекрасному врачу Регине Николаевне Бусыгиной.

Ворничены. Регина Бусыгина, Кирилл Драгонюк, Михаил Финн,
Альберт Вильдерман, Зоя Евграфова на отдыхе

У Алика всегда было много друзей, он буквально обрастал ими, где бы он ни был. Причем среди них были люди разных национальностей - и евреи, и русские, и молдаване. Когда он руководил созданной им кафедрой туберкулеза в Караганде, у него появились друзья среди казахов, бывшие ссыльные немцы и латыши. В Караганде у Алика очень быстро образовался круг дружеского общения, а на кафедре он сумел создать благоприятный рабочий климат. В очерке «Мой путь в медицине» Алик подробно рассказывает о причинах возвращения его в Кишинев на должность заместителя директора по науке Кишиневского Института туберкулеза. По-видимому, главной причиной стала смерть дяди Алика - Исаака Осиповича Вильдермана. Алик должен был воссоединиться с оставшимися близкими в Кишиневе.

И вот наступили кризисные тяжелые девяностые. От когда-то большой семьи Вильдерманов остались только двое - Алик и его двоюродная сестра Ирма (Ира) Анатольевна Гвирцман. Алику было почти семьдесят, сестре под восемьдесят. Они стали задумываться об отъезде из Молдавии. У Иры в США жила в то время сводная сестра Иза Шнеерсон-Эрлих. Мужем Изы был Виктор Эрлих, сын дочери Шимона Дубнова Софии Дубновой-Эрлих. Эрлихи приглашали Иру и Алика в Америку, и Ира склонялась к тому, чтобы переехать в Штаты. Алик хотел бы репатриироваться в Израиль. Он всегда интересовался событиями в Израиле, слушал все передачи, которые в СССР не «забивались», на всех знакомых ему языках (русском, румынском, французском, немецком) следил за общественной жизнью в еврейском государстве. Отношения между братом и сестрой были очень нежными. Поле смерти мамы Раисы Борисовны, самого близкого Алику человека, единственной женщины, которую он обожал, Ира заняла её место в жизни дяди Алика. Понимая, что брату будет комфортнее в Израиле, чем в Америке, Ира согласилась на репатриацию.

9-го декабря 1992 года я встречал своих родственников в аэропорту им. Бен-Гуриона. Наша семья репатриировалась тремя месяцами ранее и обосновалась в Петах-Тикве. Первый год пребывания в Израиле мы жили все вместе и по утрам ходили вместе в ульпан по изучению иврита. Алик занимался ивритом очень интенсивно. В очерке «Я изучаю иврит» он пишет: «Неожиданно для себя я заинтересовался ивритом и начал получать удовольствие от самого процесса его изучения. Так или иначе, усвоение иврита – хорошая гимнастика для ума, а перевод или составление текста напоминает иногда решение кроссворда. Кстати, кроссворды мне не особенно интересны, есть в них элементы игры, а «расшифровка» текста на иврите кажется мне куда интереснее, ведь изучение этого языка преследует совершенно определенную практическую цель. Второе свойство иврита – музыкальность языка. У каждой грамматической формы есть своё чередование звуков, можно даже сказать – своя мелодия. Интересно, что в русском языке гласные звуки пишутся, но четко не произносятся (о, а… и т. д.), в иврите же, гласные звуки не пишутся, но должны произноситься очень четко. Любое изменение гласного звука меняет «мелодию» слова и его смысл, часто – смысл всего предложения. Музыкальное восприятие слов и грамматических форм способствует пониманию структуры языка и его усвоению. К тому же, правильная речь на иврите, в его современном звучании (за основу взят «сефардский» диалект, пришедший к нам из средневековой Испании), как мне кажется, мелодичен и красив».

После окончания первого ульпана, овладев основами языка, Алик стал интересоваться возможностью трудоустройства в качестве специалиста по лечению туберкулеза. В течение года он обращался в разные медицинские учреждения, но без толку. В больницах, где были соответствующие отделения и право принимать врачей для прохождения практики, с 70-летним пенсионером не желали иметь дело. Пришлось ему отказаться от дальнейших попыток заниматься в Израиле медициной.

И вот навык систематической работы, умение аналитически мыслить (качества, присущие ученому) Алик мобилизует на изучение иврита. Он занимается в ульпане углубленного изучения иврита для научных работников, а затем посещает группу изучения языка в клубе партии МЕРЕЦ, которую ведет его соседка по подъезду Рая Риммерман. Тут надо сказать, что Рая, приехавшая в Израиль из Польши после Второй мировой войны, постоянно помогала Алику и Ире преодолевать трудности абсорбции. Вскоре Алик настолько преуспел в изучении иврита, что сам стал его преподавать в этом клубе на добровольных началах. Он вел группу более 10 лет, и общее число учащихся, занимавшихся в группе, превысило 100 человек.

Часто посещая клуб, он знакомился с деятельностью партии МЕРЕЦ и всё больше убеждался, что эта партия далека от его идеала. Его не устраивали ни ее отношение к новым репатриантам, ни подход к решению социальных проблем, которые стояли перед всем израильским обществом. Он написал письмо тогдашнему руководителю партии Иоси Сариду, в котором изложил по пунктам свои претензии.

Если о том, что ни одна партия в Израиле не принимает всерьез проблемы новых репатриантов, а социальные проблемы больше всех волнуют партию ШАС все ясно и понятно, то в отношении того водораздела, по которому партии в Израиле делятся на правых и левых, необходимо дать некоторые пояснения позиции Альберта. Он пытался убедить Сарида в том, что необходимо четко и неустанно разъяснять новым репатриантам, в чем состоит сионистская идея, чем религиозный сионизм отличается от светского сионизма, что светский сионизм состоит в том, чтобы создать в Палестине еврейское государство с еврейским большинством. Так понимали сионизм знаменитые российские сионисты Усышкин и Соколов. Такая же идея была поддержана сионистским конгрессом. С этой точки зрения партия МЕРЕЦ должна рассматриваться как партия сионистская. Это она должна была доказывать на деле, более активно ратуя за освоение Галилеи и Негева, за привлечение в эти районы новых репатриантов, за создание там новых рабочих мест, за освобождение новых репатриантов от налогов в этих районах, за предоставление им там благоустроенного бесплатного жилья.

Письмо Альберта дошло до Сарида. Сарид позвонил Альберту, поблагодарил за ценные предложения и обещал, что они будут учтены в дальнейших планах партии. На том дело и кончилось.

В течение ряда лет после прибытия в Израиль Алик вел активный образ жизни, ездил в экскурсии по Израилю, навещал своих знакомых, живущих в разных концах страны, часто посещал концерты классической музыки. На исходе субботы в здании мэрии Петах-Тиквы проходили встречи с интересными людьми, известными политическими деятелями и представителями израильского культурного истеблишмента. Естественно, что встречи проходили на иврите, но Алика это не смущало, он ходил на них и потом рассказывал мне по-русски, что нового он узнал на очередном таком вечере.

Рая Шапиро, Йонатан Шапиро и Альберт Вильдерман

К 75-летнему юбилею Алика мой сын Женя подарил ему компьютер. Постепенно с помощью Жени и старшего моего сына Алеши Алик освоил работу с текстовым редактором, систему создания и хранения файлов. Владение компьютером облегчило создание двух мемуарных книг. Первую книгу Алик написал на иврите “על תקופתי הסוערות” – «За железным занавесом» с подзаголовком «Моя жизнь в эпоху бурь и революций». Алик часто повторял, что при написании этой книги он преследовал две задачи – «сдать экзамен по ивриту» и познакомить своих родственников и друзей, не владеющих русским языком, с жизнью в бывшем Советском Союзе.

Алик по своей природе был просветителем. То, что волновало его, всё, что он узнал нового и значительного, он хотел довести до сознания его окружавших. В автобиографической книге на иврите есть четыре приложения, четыре очерка:
- «Музей русского искусства им. Марии и Михаила Цетлиных в Рамат-Гане. Мария Цетлина – кто она»;
– «Гость из будущего» - об Анне Ахматовой и Исайе Берлине;
- «София Дубнова-Эрлих» - о поэтессе, дочери еврейского историка Шимона Дубнова, автора биографической книги «Маца и хлеб»;
- «Мораль и бомба» - книга доктора Владимира Шапиро».

В моей книге Алика «зацепила» сама тема – моральная ответственность ученого за создание атомного оружия. Ведь угрызения совести испытывали не только советские и немецкие ученые, которые заведомо продали душу дьяволу, но и ученые, участвующие в проекте «Манхэттен». И это несмотря на то, что, казалось бы, у них было оправдание – они должны были опередить немцев. Мы с Аликом часто дискутировали на эту тему.

Последние главы книги он дописывал, когда уже очень плохо видел. Книга на иврите вышла в 2008 году, и в этом же году он получил официальное удостоверение слабовидящего. Тем не менее, он считал, что следовало бы издать нечто подобное и на русском языке, тем более, что какие-то заготовки у него были. И он продолжал работать. Моя невестка Алена раздобыла для него специальную клавиатуру с очень большими буквами. Чтобы иметь возможность читать написанное, он использует жирный крупный шрифт. Будучи уже не в силах компоновать и редактировать текст, он предложил мне издать совместную книгу под моей редакцией, в которую были бы включены и мои биографические новеллы. Так появилась на свет книга Альберта Вильдермана и Владимира Шапиро «Два века еврейской семьи из Бессарабии».

В этих книгах на иврите и русском – душа и судьба Алика...

Последние годы Алик провел в доме престарелых в Петах-Тикве. Мы с женой часто навещали его. Мой сын Женя делал всё, чтобы Алик не чувствовал себя оторванным от мировых событий, он обеспечивал постоянную работу телевизора, радио-наушников, транзисторных приемников, сотового телефона и специального электронного прибора для слабовидящих. С помощью этого прибора Алик до последнего дня читал газеты. Дом престарелых находится на ухоженной зеленой территории бывшего кибуца. Там, сидя на лавочке в тени вековых деревьев, Алик рассказывал нам, что интересного он прочитал или услышал по радио или телевизору с момента прошлого посещения. Уже в последние дни в больнице, когда на несколько минут ему сняли кислородную маску, перед тем, как впасть в беспамятство, он слабым голосом спросил о результатах опросов количества мандатов ведущих партий на предстоящих выборах.

Алик нескольких месяцев не дожил до своего 90-летнего юбилея.


Публикации о проф. А. Вильдермане:

«На даче» дяди Алика – еженедельник «Мы здесь»
Юлия Систер, Памяти проф. Вильдермана – dorledor.info
Количество обращений к статье - 2740
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Борух-Борис Дорфман | 29.01.2013 18:03
Я помню героя рассказа из Акермана. Много лет тому я мальчиком остановился у них, как участник молодежного лагеря "МОШАВА" у моря. Это было примерно в 1932-1934 гг. Я из бессарабского города Кагул, член сионистской молодежной организации "Гордония".
И мне в мае месяце исполнится 90.
Как и Вильдерман, я прожил интересную и долгую жизнь и еще сейчас активен в еврейском движения на Украине.
Интересно бы прочесть мемуары детского товарища и единомышленника!
Спасибо за статью.
С уважением.
Гость | 26.01.2013 21:00
Очерк интересный и хорошо написан. Жаль, что профессионал высшего класса не был востребован в Израиле. Он многому мог бы научить здешних врачей.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com