Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
«Ты потерял свою звезду»
Шуламит Шалит, Тель-Авив

(Вениамин Зускин, 1899-1952)


Будь у великого еврейского артиста Зускина могила, на ней можно было бы высечь слова молитвы "Да будет благословенно имя твое!". Или строки Лермонтова:

Плачь! Плачь! Израиля народ,
Ты потерял звезду свою...


Одна из его учениц предложила другую надпись:

Звёзды не падают,
Звёзды не блуждают,
Звёзды светят
И освещают нам путь.


Но нет могилы и нет памятника.
От поэтов остаются их книги, от композиторов – звуки их музыки. "Преходяща слава актёра, - сказал Илья Эренбург на вечере памяти С.Михоэлса в 1948 году, - забудутся заломленные руки Тевье-молочника, горькая усмешка Короля Лира, останется в памяти страстный человек, разделивший судьбу своего народа". О Зускине можно сказать те же слова, только перечислив другие роли. Но остались воспоминания, мифы, легенды...

Одной из самых ярких, блестящих звёзд еврейского театра был Вениамин Львович Зускин. Пусть всё меньше людей, помнящих его живую улыбку, его походку, но сколько любви и света в их воспоминаниях. А до недавнего времени даже книги о нём не было, кроме старенькой, 1939 года книжечки Иехезкеля Добрушина, и та на идиш, а кто сегодня читает на идиш?

На вечере в Иерусалиме в честь 100-летней годовщины со дня рождения Зускина показали фильм с его участием - "Искатели счастья". Чудесный актёр, но сам фильм так печально устарел: там, где надо смеяться, хотелось плакать. У меня есть кассета с голосами Михоэлса и Зускина, переписанная, наверное, со старой пластинки в 78 оборотов. Нужно очень напрячься, чтобы уловить разницу в их голосах. Но вот бывшая актриса ГОСЕТа – Государственного еврейского театра Анна Шмаёнок рассказала, что Зускин проводил сцену прощания с ней – сестрой своего умирающего Гоцмаха в "Блуждающих звёздах" Шолом-Алейхема с такой экспрессией и внутренней наполненностью, что, зайдя уже за кулисы, она, как зачарованная, продолжала смотреть на его игру, в которой было какое-то таинство. "К чему, - говорил Зускин, - Гоцмаху свежий воздух, тёплое солнце без сцены и без театра?!.." И он пропевал знакомую зрителям ещё по спектаклю "Колдунья" песню: "Кум-кум, кум цу мир, кум цу мир, майн тохтэр клэйне..." ("Иди, иди ко мне, иди ко мне, дочь моя...").

Кум-кум, Б-же мой, так неужели это был он? Та страшная Баба-Яга на мостике дугой в глубине сцены... Если ГОСЕТ приезжал на гастроли в послевоенный Каунас, как я где-то прочла, а теперь точно об этом знаю, значит, и я видела, ребёнком, Зускина? Это был мой самый первый поход в театр, самый первый в жизни спектакль. Мы только что вернулись из Алтайского края, из эвакуации.

Я не помнила названия спектакля, не знала имён актёров, но всю жизнь помню ту страшную Бабу-Ягу, согнутую, сгорбленную, идущую вприпрыжку по мостику, держа за руку маленькую девочку. Эту свою зачарованность помню, и страх тоже... И песенку, одну вот эту строчку на исковерканный памятью мотив... "Кум-кум, кум цу мир, кум цу мир, майн тохтэр клэйне...".

Переживание, пронесённое буквально через всю жизнь. Значит, это был Зускин?! Ведь колдунью в одноимённом спектакле играл он? Вот и Анна Шмаёнок сказала, что это была какая-то всамделишная Баба-Яга. И она принесла Зускину славу в самом начале его творческого пути.

Короли сцены – Зускин (слева) и Михоэлс

Михоэлс – Король, Зускин – Шут? Нет, оба были Короли, короли сцены, оба венчаны на царство. Оба обожаемы народом.

А мог ли провидеть композитор Эрнст Блох (на его счет многие заблуждаются до сих пор, считая его евреем, но на темы еврейские он писал, это правда), что на его импровизацию "Нигун" (на иврите "мелодия") так естественно накладываются строки М.Ю. Лермонтова в тот миг, когда я раздумываю над судьбами не только убитых наших великолепных шутов и королей, но и их жён, их детей...

Плачь! Плачь! Израиля народ,
Ты потерял звезду свою;
Она вторично не взойдёт –
И будет мрак в земном краю;
По крайней мере есть один,
Который всё с ней потерял, -
Без дум, без чувств среди долин
Он тень следов её искал!..


Тень их следов родные искали десятилетиями. Эда Берковская, жена Зускина, тоже актриса ГОСЕТа, продолжала играть танцовщицу с бубном в руках. Ударяя в него и глотая слёзы, она пела: "Шейнкт а-грошн, шейнкт а-грошн, их хоб амол геhат а хосн" (дайте монетку, и у меня когда-то был жених), и все занятые в массовке актёры, - вспоминала ученица Зускина Сарра Левина-Кýльнева, - плакали вместе с ней. Когда Эда вернулась с дочкой Аллочкой из ссылки, она не выходила из кинотеатра повторного фильма, что на Никитском бульваре, где крутили "Искателей счастья", а вскоре и умерла.

Без дум, без чувств среди долин
Он тень следов её искал!..


И мы, пусть не родственники, но все, кому дорога еврейская культура, пускаемся в нелегкий путь - искать "тень следов" тех, чьи задушенные судьбы продолжают отдаваться болью в сердце.

Сегодня, когда появился доступ к самым секретным архивам, когда опубликованы книги не только о жизни, но и о смерти Михоэлса, о разгроме Еврейского Антифашистского Комитета, наибольшее впечатление остаётся не от беллетристики, а от самих протоколов "неправедного суда", как их назвал П.В.Наумов (Неправедный суд. Стенограмма судебного процесса над членами Еврейского антифашистского комитета, М., 1994).

Современникам всегда кажется, что уж о своём времени они знают всё. Но время уходит, а события его и люди неожиданно приближаются. Чтобы лучше увидеть картину, надо отступить подальше. И лучше видны и палачи и их жертвы.

"Я не могу говорить речей, - сказал Зускин на суде, - в этом театре абсурда. Я могу только играть... Арестован я был во сне и только утром, проснувшись, увидел, что нахожусь в камере, и узнал, что арестован..." Ему задают вопросы по поводу его статей. Все они посвящены актёрам. Тем, кто умер, или тем, кто был удостоен звания Заслуженного артиста. В ответах Зускина слышны интонации его голоса.
Председательствующий (на суде): Значит, вы писали только на театральные темы?
Зускин: Исключительно.
Председательствующий: А что в этих статьях было националистического и клеветнического?
Зускин: Ничего нет. Я сказал следователю: "Вы мне не верите, возьмите статью и прочтите". Он говорит: "Что я буду всё перечитывать!" Одну статью меня просили написать в "Моргн Фрайхайт" [1] в связи с приветствием актёрам Нью-Йорка. Как же не написать, когда люди плакали от радости, когда получили звания заслуженных артистов.
Председательствующий: А другие статьи вы писали, в которых содержались националистические настроения и шпионские сведения?
Зускин: Как я мог это написать? Какое я имею отношение к тем объектам, о которых можно писать? Что я, собирал какие-нибудь сведения, что я журналист, репортёр?..
... Я не прошу никакой пощады...
... Такая жизнь, какая была и у меня в тюрьме, она мне не нужна. Жизнь в тюрьме меня тяготит, и я заявил следователю, что пишите все, что угодно, я подпишу любой протокол, но я хочу дожить до суда, где бы я мог рассказать всю правду того дня, чтобы доказать суду, что я ни в чём не виновен, и если даже мне вынесут самое строгое заключение – высшую меру наказания, - я буду доволен... Для меня пребывание в тюрьме страшнее смерти...".

Среди арестованных он был единственный артист. "Зачем мне жизнь без сцены?.."

Старые люди, и зрители, и артисты, вспоминали, кое-кто еще помнит, как начинался первый послевоенный спектакль в Государственном еврейском театре в Москве 1946 года. Раны Катастрофы были ещё так открыты и свежи. Весёлый карнавальный спектакль еврейской свадьбы "Фрейлэхс" открывали печальные звуки поминальной молитвы. На фоне чёрного бархата возникали траурные горящие свечи – в память о погибших. Но тут выбегал на сцену Бадхен-Зускин и под звуки уже другой, весёлой и зажигательной музыки резкими быстрыми движениями руки, в которой был зажат яркий цветистый платок, гасил все свечи - одну за другой, одну за другой.

Задуйте грусть! Играйте, музыканты!

Грустные, даже трагедийные мелодии ещё не раз возникали во время действия, но главной была мысль, что жизнь остановить нельзя, жизнь надо любить. Обычно как бывает: заиграет скрипка и человек пускается в пляс, а "нужно, - писал Михоэлс, - чтобы весь человек пел, тогда заиграет скрипка". Собственно, бадхенов было два. И как обычно, в уникальном дуэте Михоэлса и Зускина – это были разные типажи, но своей противоположностью они дополняли друг друга. "Шедевром гармонии и ритма" назвала этот спектакль великая балерина Галина Уланова.

В том же 1946 году – к 25-летию его театральной деятельности - кто-то заказал Вениамину Львовичу Зускину статью о нем самом. О себе. (Один из машинописных экземпляров, 30 страниц, Алла Перельман, дочь Зускина, передала мне еще до выхода ее замечательной книги "Путешествие Вениамина: размышления о жизни, творчестве и судьбе еврейского актера Вениамина Зускина". (Гешарим/Мосты культуры, Москва-Иерусалим, Издатель М.Гринберг, 2002).

Каждому ли подходит расхожая фраза о том, что "все мы родом из детства"? Зускину она подходила очень: во всех своих ролях он наделял персонажей чертами живых людей, которых помнил с детства – зрительно и всеми своими чувствами. Отец хотел заниматься науками, любил литературу, но дед заставил его стать портным, как велось в их роду. И вот, закончив Дрезденскую академию мод, отец вернулся в литовский городок Поневеж (Паневежис), женился и там-то 28 апреля 1899 года и родился будущий еврейский артист Зускин. Дом был как открытый двор, через который проходили десятки и сотни людей. Мальчик рос восприимчивым и нервным.

"Всё детство я жил не столько моими личными переживаниями, - пишет Зускин, - сколько переживаниями еврейской бедноты нашего города". А против дома, в котором они жили, находилось единственное театральное помещение. Это был кинотеатр "Иллюзион". Там давали спектакли разные труппы. Мальчик стал пропадать в театре, а после спектаклей все актёры приходили к ним домой. Так, лет с шести, театр вошёл в его жизнь. Вскоре он уже сам стал "представлять", то дома, то для детей и случайных зрителей – в сарае.

Как естественно и легко он войдёт – спустя время – в роль Гоцмаха из "Блуждающих звёзд", ведь и для него, как и для его героя, всё в театре будет важным и святым. Мальчиком он бегал с актёрами подыскивать квартиры реквизитору и бутафору, добывал разные, нужные для спектакля вещи, а потом стоял за кулисами и, замирая, следил за игрой артистов: как они играли, как пели, как плясали... Поступив после хедера в реальное училище, он целыми днями на скучных уроках рисовал разные типажи. Нарисует и начинает гримировать: "делал им усы, менял черты лица"... Потом он так же будет работать над собственным гримом...

"3 июня 1915 года... Великий князь Николай Николаевич издал приказ о выселении всего еврейского населения из прифронтовой полосы... На сборы дали несколько часов, а потом мы под градом и дождём лежали несколько суток около вокзала. Там люди и рожали, и умирали". Он вспомнит об этом и когда его, уже Заслуженного артиста Российской федерации, в 1939 году попросят написать статью к 80-летию со дня рождения Шолом-Алейхема. Он назвал её "Шолом-Алейхем и его читатели". Вместо официальной статьи в "Литературной газете" опубликован трепетный, почти интимный рассказ о собственном детстве: как отец, после тяжёлого трудового дня собирал детей и читал им Шолом-Алейхема, как он, Зускин, ребёнком, сделал героев писателя своими друзьями, думал о них, подражал им, а чуть подрос, сам стал читать "на публику", и мастеровые и кухарки, и извозчик, и портной Эля веселились и плакали. "Откуда знает Шолом-Алейхем меня, мою семью, мою жизнь?" – спрашивали эти "специалисты по заплатам". И снова и снова заставляли перечитывать "смехотворного писателя, пишущего пунктуально, как в жизни, и... хватающего за душу".

Когда 16-летний Зускин, вместе со всеми слушателями, Элями и Аншелями, выселенный из своего городка, мокнет под дождём, и плач раздирает воздух, недалеко от него раздаётся громкий смех. У Зускина, оказывается, нашёлся соперник, читавший случайным людям Шолом-Алейхема. И кто-то сказал: "Какую бы вещь он написал о нашей "весёлой жизни"?

И Марк Шагал, и Иехезкель Добрушин впервые увидели Зускина в роли хасида из местечка Коломыя в спектакле "С'а лигн" ("Неправда" по Шолом-Алейхему) в 1921 году. Известность этой самой Коломые, украинско-еврейскому местечку, принёс знаменитый хасидский танец с початой бутылкой водки (или горилки?) на голове. "Руками, - писал Иехезхкель Добрушин, драматург, театровед, педагог, - Зускин режет воздух, в соответствии с графическим рисунком образа, по замыслу режиссёра (А.Грановского), одновремённо придавая каждому движению тела удивительную многозначность. Источник этой ассоциативной связи – живая реальность. Расчленяя характер на составные, он собирает их затем в единое целое, создавая законченный образ".

Рассказывают, что Грановский ввёл в театре дисциплину послушания, своего беспрекословного видения вещей, но Зускин буйной стихийной природой своего таланта, как герои Шагала, взлетал и парил. И его полёта и у Грановского, и с Михоэлсом, никто никогда не сдерживал. Чтобы укротить Зускина, его надо было убить. Театральный деятель из Польши Ицхак Турков-Гродберг, близко знавший Зускина, говорил: "Он ведь попал в студию Грановского без всякой профессиональной подготовки, но его сердце было театральным от природы. Он был многогранен, как Мастера времён Ренессанса. Писал стихи, любил и знал музыку, прекрасно пел, рисовал, был необыкновенным педагогом. А хотел только одного – играть, перевоплощаться, лицедействовать..." О Зускине – актёре, педагоге и человеке написано немало. Кроме названных персонажей, упомянем ещё любимого Зускиным Сендерла из спектакля "Путешествие Вениамина Третьего" по Менделе Мойхер-Сфориму, Вениамин – еврейский Дон-Кихот, Сендерл – Санчо Панса.
- Что находится по ту сторону Тунеядовки? – Корчма.
- А дальше корчмы? – Дальше не знаю.
- Там только начинается мир, - проговаривал Михоэлс-Вениамин. - Там страна Израиля. Хотелось бы тебе там побывать?

Сендерлу тоже хочется взглянуть на красноликих потомков Моисеевых.
- Как ты думаешь, что было бы, если бы они вдруг увидели меня, брата своего?
- Они бы, конечно, ожили, - отвечает покладистый Сендерл.
"В этой роли, - писал Зускин, - я смог впервые обнаружить лирику, которая мне особенно дорога в людях..., человечность.

" Трудно найти внешний облик Сендерла. Михоэлс ведь был ниже его ростом. Однажды Зускин заметил извозчика, который спрыгнул с облучка: "Я увидел, что у него рахитичные ноги "колесом" и почти вскрикнул. Вот эти ноги и были нужны мне..." Каждого персонажа он выуживал из памяти..., из трамвая, из очереди...

Он был шутом в "Короле Лире", кадры из этой постановки сохранились, и их изредка показывает телевидение; он был рабби Акивой в "Бар-Кохбе" Самуила Галкина, разбойником Бойтре по пьесе Моше Кульбака, и старым учителем, и нищим, он был разным, многоликим. Сыграл и несколько ролей в фильмах "Человек из местечка", "Граница", "Искатели счастья", "Непокорённые".


Портрет В.Зускина работы Натана
Альтмана, любезно присланный в "МЗ"
дочерью актера Аллой Зускиной-Перельман для этой публикации
На русском и еврейском языках опубликовано много волнующих материалов о Зускине, одном из величайших артистов сцены, и мне интересно было узнать, а есть ли материалы о Зускине на иврите? Их не так много. Самая ёмкая по содержанию и обширная по охвату материала – статья упомянутого Ицхака Туркова-Гродберга в журнале "Бхинот" за 1970 год "Беньямин Зускин – мастер еврейской сцены" (на иврите ведь не говорят ни Биньёмин, как на идиш, ни Вениамин, как по-русски). На первой же странице – огромный портрет Зускина. Слева внизу маленькими буквами по-русски: Натан Альтман. Помню изумительные портрет Ахматовой, графические и скульптурные изображения Ленина, портрет Михоэлса, художественное оформление спектакля "Диббук" в "Габиме", но вот этого – поразительного Зускина – раньше видеть не приходилось. Именно таким описывает его Иосиф Колин в своих "Записках еврейского актёра" (цитата выписана из газеты "Новости недели", а уголок с датой отсутствует, прошу прощения - автор) : "Кудрявые волосы, вздёрнутый нос, добрые, смеющиеся глаза... с хитринкой, лоб, очень похожий на лоб Михоэлса..." Он не отметил ещё губы – верхняя, изящного контура, и нижняя – совсем детская и добрая. Вот оно – обаяние Зускина, о котором все пишут и рассказывают. Наше прагматичное время такие лица уже не лепит. Портрет 1928 года. Пониже, ещё более мелко: "Дорогому, милому Зускину первый рисунок". Над посвящением – другим почерком, округлым, как лицо Зускина: "Моей дорогой доченьке, Тамарочке, - любящий папа. Москва, 28.IV.33". Значит, через четыре года, в день своего рождения он подарил свой портрет дочери. Но почему Тамара? Я знаю только Аллу... И приоткрылась ещё одна неизвестная страница биографии Зускина. Вы помните, как Зускин мокнет под дождём, когда всех евреев выселили с прифронтовой полосы, и они маялись в ожидании товарного поезда? Этот поезд привёз всю семью Зускиных в Пензу. "Здесь был хороший театр" - пишет Зускин в своей автобиографии. Многие думали, что впервые на сцену он вышел в Москве. Но уже в Пензе он играл и стал местной знаменитостью и даже сам ставил водевили, "но, - пишет он, - я чувствовал, что играть на русской сцене будет для меня неорганично".

Тогда же он встретил Рахель, девушку, тоже высланную из Литвы, женился на ней. Вместе приехали в Москву, где и родилась их дочь Тамара. Вскоре Зускин и Рахель расстались. Её тянуло к родным, в Литву, а он уже не мог жить без еврейского театра. Тамара стала врачом, выйдя замуж за польского подданного, с которым познакомилась на фронте, уехала с ним в Польшу, а перед отъездом в Израиль сумела побывать в Москве и встретиться и попрощаться со второй женой Зускина – Эдой Берковской и с Аллой. В Израиле – с 1957 года. Сестры Тамара и Алла подружились. А мать Тамары, Рахель, и трое её детей от второго брака погибли в Каунасе в начале войны... Осталась младшая дочь Белла. Уехала в Канаду.

Тамара привезла в Израиль, кроме портрета Альтмана, и много фотографий отца, в разных ролях, 13 из них опубликованы в статье на иврите, о которой шла речь.

Михоэлса убили 13 января 1948 года.

В декабре театр уехал на гастроли в Ленинград. Эда поехала, а Зускин остался. Потому ли, что был уже болен, не мог играть, или у него взяли подписку о невыезде – неизвестно.

19 декабря утром Алла видела отца в последний раз. Человек пунктуальный, он ещё с вечера собрал свои вещи в сумку, отдельно почему-то положил свёрток с тапочками. И Михоэлс, и Зускин верили в приметы. "Вернёшься – пути не будет". Не возвращайся, папочка. Он вернулся. 12-летний ребёнок – она осталась одна. Облечь свои чувства в слова едва могла бы, но запомнила ощущение неотвратимости. Впрочем, это ощущение витало в доме давно, со дня гибели Михоэлса.

Я знакома почти со всеми семьями, в которых расстреляли отцов, но только у Аллы спросила, как повлияло случившееся на её судьбу, как она росла.

Рассказ Аллы вынужденно сокращаю. Друзья и знакомые избегали их, как зачумленных. Вскоре семьи стали отправлять в ссылку. Она помнит всё: вагоны с решётками, пересыльные тюрьмы, до Казахстана ехали почти месяц... Там мама, актриса, жена знаменитости, ещё вчера одна из самых элегантных дам Москвы, гладила бельё в комбинате коммунальных услуг и каждые десять дней отмечалась в местном отделении НКВД. Алла училась с детьми ссыльных чеченцев, ингушей, греков, немцев и евреев, которые остались в эвакуации потому, что некуда было вернуться. Вузов в их городке не было, в город не отпустили, с золотой медалью пошла учиться в Горный техникум. В 1954 году, после реабилитации, вернулись в Москву. Алла поступила сразу и в строительный институт, и в Институт иностранных языков. Мама умерла от рака в 1959 году. Как-то на занятиях Алла заметила, что у неё пропали конспекты. Позвонила Славе Цукерману, соседу по парте, может, он видел, кто взял. Попала на его отца, врача. Представилась. Услыхав её фамилию, он велел немедленно приехать. Оказалось, в ту ночь, когда забрали Зускина, именно он был дежурным врачом в клинике Вишневского. Он не хотел отдавать им больного. "Вот у меня записано: не будить до такого-то часа" (его лечили сном). Он был последним человеком, который видел Зускина на воле…

"Кто бы мне ни рассказывал о папе, всегда было одно и то же, - говорит Алла, - лицо светлеет и фраза: "Ах, какой это был человек!".

Как повлияли на её внутреннюю сторону жизни события прошлого?
Через всю жизнь протянулась ниточка страха. Всегда и всюду сопровождал страх. Могла бы поступить в аспирантуру, могла бы заниматься не только техническими, но и литературными переводами – смутно чувствовала, что это – ее призвание, но... заполнять анкеты? Куда-то пробиваться? Не могла.

Началась алия, первые проявления протеста: "Как они не боятся?" Завоёвывала свою свободу втихаря. У себя дома организовала курсы иврита. А чего стоило переступить порог отдела кадров – за справкой, когда собралась уезжать – она, муж, двое сыновей. Приехали в Израиль в 1975 году. Уже тут, в Израиле, перешла на новую работу, нужна была справка из отдела кадров, чтобы сохранить право на непрерывность пенсии. И начальница, такая отзывчивая, доброжелательная, но прошли месяцы, пока решилась к ней зайти...

И была ещё одна ниточка - глубинная. Ниточка еврейства. Нет, она не получила ни специфического еврейского воспитания, ни образования. Но где-то глубоко в душе и памяти всё хранилось: атмосфера театра и дома, папины роли, и о чём и как он говорил, и кого выбирал себе в друзья, и как заговаривал со старыми евреями во время их прогулок – он ведь всегда искал "типажи".

"Самым символичным для меня был и остаётся спектакль "Фрейлэхс": и как дань памяти погибшим в Катастрофе, и как символ продолжения жизни – традиционная еврейская свадьба". Может, поэтому она с таким рвением устраивала для своих сыновей здесь, в Израиле, пышные свадьбы...

Хорошо, что в Москве проводятся фестивали искусств имени Соломона Михоэлса, где он, там всегда и Вениамин Зускин, пусть сохраняется память о нашем лучшем еврейском театре и его уникальных актёрах. И когда мы видим, с какой степенностью, переходящей в огненный пляс, танцуют евреи на хасидских свадьбах или просто в праздники - на площадях Иерусалима и Нью-Йорка, память тоже возвращает и Михоэлса, и Зускина, и еврейский театр.

Незабываемый театр!.. Жила, живёт и пусть вечно будет жить память о Зускине!..

______________________

[1] "Моргн Фрайхайт" - прогрессивная еврейская газета в США на языке идиш
Количество обращений к статье - 3369
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (8)
Иосиф К., Кфар-Саба | 08.02.2013 12:06
Хочу дополнить воспоминания Э.Г. Я тоже был в этом детском доме в Каунасе и помню, что на 2-м этаже нашего детдома находилась еще и еврейская школа (до 1949г.). Во время пребывания артистов ГОСЕТа, в нашем небольшом актовом зале собирались не только старшие дети, но и просто оставшиеся в живых после Холокоста местные евреи, и актеры играли для публики фрагменты из разных спектаклей, возможно, поэтому у Э.Г. остался в памяти фрагмент именно из спектакля "200.000". Нас, маленьких, вообще в зал как бы не пускали, но мы исхитрялись проникнуть и все видели, кто-то из-за двери, кто-то в проходе, главное, что помним до сих пор. И мы ведь изучали идиш, так что язык великих артистов был нам понятен. Спасибо за рассказ о великом Зускине!
Гость А.М. I 2/02/2013 21.20 | 02.02.2013 19:41
Безграничная любовь и безграничная нежность - вот отличительные черты этой замечательной статьи Шуламит Шалит. Есть ли на земле страна (кроме Израиля), в которой в разные периоды её истории не возникал и - увы - не продолжался бы антисемитизм? И что оставалось бы от национальных культур этих стран, если бы изъять из них всё, созданное на их землях евреями? И там, где это понимают или просто ощущают кожей, там антисемитизм махровее. Поэтому человечество должно всегда помнить о фашизме, о коммунизме и их продолжении...
Спасибо Вам, дорогая Шуламит!
Виталий, Бат-Ям | 02.02.2013 13:20
Очень, очень грустный материал. Но что ж, такая была жизнь.
За этой описанной жизнью стоит вдохновенный труд автора. Низкий поклон Вам, Шуламит Шалит.
Э.Г., Каунас-Нетания | 02.02.2013 12:33
Из интернета: «В 1947 Москонцерт устроил гастрольную поездку группы артистов ГОСЕТа в Вильнюс и Каунас, в программе были сцены из спектаклей «Тевье-молочник», «Блуждающие звезды», «Колдунья» и «Фрейлехс».
Почему-то мне вспоминается совсем другой спектакль - "200.000". После войны, когда в Каунас приезжали какие-нибудь известные деятели еврейской культуры,их, как правило, всегда привозили навестить детей в еврейский 4-й детский дом на углу Кястучё-Дауканто. Я тоже был в нем. Мне было 10 лет. И помню, что за нашим столом во время ужина сидели и Зускин и Михоэлс. Много мыслей и воспоминаний вызвал этот рассказ Шуламит Шалит. Тогда мы были дети и значения этих людей для еврейской культуры еще не понимали...
Гость S. | 01.02.2013 18:53
Очень трогательно и грустно.Идейные продолжатели дела тирана Сталина не вытеснены с политического поля России.Они становятся все более востребованными там и славят открыто своего кумира.Пока не будет официально сталинизм, приравнен к гитлеровскому нацизму и осужден как преступный режим,не исчезнут опасения живущих там евреев, в том числе и крещеных,от возможных репрессивных акций.
Гость | 01.02.2013 12:49
На сегодняшний день не стоит упрекать антисемитов в угичтожении еврейской культуры. В Израиле США России это делают сами евреи.
Рудик Ф. | 31.01.2013 22:00
С возрастом всё чаще и чаще смотришь на всё отстранённо, как бы со стороны. Мир не только не идеальное место, но не менее, а кое-где и кое-когда столь же безжалостен и жестокосерд. Думаю,- как, из чего вырос этот жуткий антисемитизм?
Может, потому, что у зависти тысяча лиц? Да, зависть зло, это качество человеческой натуры, которое не успокоится , пока не совершит зло. Но разве настолько? И даже этого недостаточно, чтобы объяснить целенаправленное уничтожение еврейской культуры.А, может быть, что этот пласт души ещё не изучили? Это шире и глубже: сначала погромы, потом запрещение иврита, потом уничтожение всех учреждений культуры на идише, включая школы, печать, театры, физическое убийство лучших и самых талантливых деятелей этой культуры, чтобы лишить оставшихся в живых своей истории, своей национальной культуры, еврейской души и еврейского духа. Это ли не антисемитизм и в теории и на практике? Никто никогда не должен этого забывать.
Порою кажется, что мы живем в другом мире. Но история повторяется - то там, то тут.
Знание истории, рассказы о таких светлых личностях, как гениальный Зускин, дают нам силы и, как это ни парадоксально, ощущение радости и счастья.
Спасибо, спасибо за Вашу работу, дорогая Шуламит!!!
Здоровья Вам и Вашим дорогим!
Гость | 31.01.2013 07:43
спасибо вам!!!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com