Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Эврика взаимности
Елена Высочина, Москва

24 августа 2008 года исполняется 90 лет первому президенту российского Научно-просветительно Центра "Холокост" М.Я. Гефтеру. "Нет геноцида против одного народа, геноцид - всегда против всех", - эти слова Михаила Яковлевича в последние недели, увы, обрели особую актуальность.

Михаил Яковлевич Гефтер (24.08.1918, Симферополь – 15.02.1995, Москва) – историк, философ, публицист, первый президент российского Научно-просветительного Центра «Холокост». Окончил в 1941 г . исторический факультет МГУ. Участник Великой Отечественной войны (дважды ранен, награжден  орденом Славы и медалями). C 1951 по 1976 гг . работал в  Институте истории Академии наук СССР. Один из создателей и редакторов 10-томной «Всемирной истории». В 1963 г . возглавил первый в стране сектор методологии истории, в котором собрал нетрадиционно мысливших гуманитариев разных специальностей. Сектор ликвидирован «за идеологические ошибки» после выхода в 1969 г . книги «Историческая наука и некоторые проблемы современности», предлагавшей «новое прочтение» классиков марксизма. Отлучен от активной деятельности и архивов с запретом публиковаться; в 1976 досрочно ушел на пенсию. Диссидент, правозащитник, один из организаторов и авторов московского самиздатского журнала «Поиски» (1977 - 1982), активный участник самиздатских сборников «Память» (1977 - 1981). Вёл семинары на дому по проблемам философии истории, исследовал историю России 19-ХХ вв. Среди тем, сюжетов и персонажей - декабристы, Чаадаев, Пушкин, спор Герцена с Чернышевским, пути народников к террору, Витте, биография мысли Ленина, мировые революции и Октябрьская 1917 как особый феномен, российские альтернативы и развилки (1913 – 1994), Сталин и сталинизм, Бухарин, Хрущев, Сахаров, холодная война, ХХ век в мировой истории. Создал ряд оригинальных концепций: России в мире и Мира России; судьбы утопии; возможности сохранения человека как вида при условии  пересоздания мира предкатастроф в Мир равноразных миров.

С началом перестройки опубликовал диалог-эссе «Сталин умер вчера» (1987), вызвавший большой общественный резонанс. Гефтер предстал в новой и редкой на русской почве роли – "
public philosopher", сосредоточившись на выявлении смыслов и связей событий и прецедентов, судеб и фактов в российской и мировой истории. Член совета общества «Мемориал» (с 1988 г .), а также (c нач. 1993 г .) Президентского совета, из которого вышел в октябре 1993 после расстрела в Москве здания Верховного Совета.

«Холокост для таких, как я, это еще и биография». Мама и брат Гефтера убиты в 1941 г . при массовом уничтожении евреев в оккупированном Симферополе. «Так что за тем мигом, когда Мир сжался в последние дни, часы и минуты моей мамы и брата? Пропасть? Либо новый виток вочеловечения человека? Быть может, я смутно догадывался, что поиски ответа на эти вопросы раньше или позже взломают биографию, требуя переменить не взгляд на жизнь, а саму мою жизнь. «Раньше или позже» могло быть только личным. Самоисповедью, близкой к самодопросу. Кто ж без вопиющей надобности решится спросить: «Кто же теперь я? Кто я есть?» Нет, не так я спрашивал. И если в конечном счете так, то преодолевая не один соблазн остановиться на полпути. Ведь я из того несостоявшегося, загубленного поколения, которое годами отучали задавать вопросы без ответа, те самые, которыми только и дано породниться с другими – также спрашивающими».

«Холокост» как тема, как трагедия геноцида не только евреев, но и других наций в СССР оставалась до начала перестройки в зоне официального умолчания и запрета. В мае 1991 Гефтер приглашен в инициативную группу для разработки концепции первого на территории бывшего СССР научно-исследовательского и образовательного центра «Холокост». После его учреждения с 1992 по 1995 – президент Центра, в становлении которого сыграл значительную роль, определив содержательный профиль, историко-методологические установки и нравственно-этические принципы организации. Важно было «доработаться до вопросов» в условиях, когда не было ни исследовательской, ни методологической традиции, не известной оставалась читателю огромная литература, изданная к тому времени за рубежом, а отечественных изданий на эту тему фактически не было.

Гефтер – зачинатель и главный редактор «Российской библиотеки Холокоста», начало которой положено его книгой «Эхо Холокоста и русский еврейский вопрос» (М., 1995) – первым многоаспектным осмыслением проблемы, изданным в России. В своих статьях («Русский еврейский вопрос», «Холокост и история», «Россия и мир конца ХХ в. сквозь призму Холокоста», «
Endlosung: домашний проект: от расправы с ЕАК – к «Делу врачей», «Освенцим – прообраз единой Европы», «Народофобия: три ипостаси» и др.), в выступлениях на встречах и симпозиумах (в т.ч. в Германии, Испании, Польше) Гефтер предложил теоретические основы и перспективы нетрадиционного и обусловленного российской спецификой взгляда на саму проблему: «Три имени – три грани трагедии ХХ века. Горечь иврита – Шоа: Катастрофа… Нацистская палаческая тайнопись – Endlosung: окончательное решение; окончательное для евреев – вычерком из реестра живого; окончательное для немцев – увековечением «расы господ»; окончательное для Мира – превращением составляющих его народов в иерархию париев…»

М. Я. Гефтеру  приходилось на разных официальных, правительственных уровнях и во многих аудиториях пояснять смысл уже имевшего планетарную прописку определения Holocaust. В его трактовке Холокост – «всесожжение: крематорий для живых; языческий жертвенный обряд, возвращенный в новоевропейскую цивилизацию на грани самоутраты – слома её прогрессистского императива; пепел, напоминающий людям об их неистребимых «началах» и их неисключенном (в ближней перспективе) Конце. В наиболее обобщенном виде – духовный опыт, прямо и окольно присутствующий во всех проблемах, которые ныне одолевают Землю». В гефтеровском лексиконе понятие «опыт» многогранно. Это не только знание людей о себе, не только то, что замещает в ХХ в. покаяние, но и встреча живущих с «живыми мертвыми» («Нам надо включить в свое сознание их умолкнувшие голоса. А они – разные, по-человечески многоголосые…»), и диалог с ушедшими, убеждающий, что «неосуществленное или погубленное сегодня может не вернуться никогда» («Мир Холокоста ХХ века»). Гефтер был убежден, что «Холокост – это тот опыт, в исключительности которого современность – и именно она – раскрывает его потаенную всеобщность. Вот почему, а не только из понятных нравственных соображений надобно по крохам собирать все подробности отдельных судеб, удержанные воспоминанием звуки человеческого голоса, надежды в безнадежности, неумирающие движения чувств на пороге мученической смерти» («Конец человеку или конец в человеке»).

Обратившись к теме Холокоста со свойственной ему ответственностью, Михаил Яковлевич не только переакцентировал сферы собственных исследовательских интересов, сколько расширил и конкретизировал их направления и акценты. («Я ощущал, что дойти до некоторой полноты знания в этой сфере означает переменить свой взгляд на мир, на человека и на историю»). Стал более пристально рассматривать векторы развития человека сквозь призму смерти – гибели – убийства. Эти понятия, тождественные, на первый взгляд, телесной развязкой, в реальности резко отличаются. Человек, добившийся на исходе ХХ в. потрясающих успехов в продлении сроков индивидуального существования, достиг еще большего в досрочном пресечении жизни себе подобных: «Убийство вырвалось из зоны преступления, предъявляя заявку на Землю – всю…» По Гефтеру, вид Гомо действительно загнан в угол. В существенной, хотя не исчерпывающей мере, сам себя загнал не только недостаточностью предлагаемых выходов из неразрешаемых коллизий, сколько неспособностью «дотянуть до постижения истоков многоликих проблем». Их глубинная трудность и суть в том, что ХХ в. «вывел убийство на планетарный простор. Но он же отстоял естественную смерть и заново сделал проблемною самую Жизнь». Но и гибель явила свою неисчерпаемость, ибо потребна человеку, чтобы остаться Человеком. «Смерть – гибель – убийство «занимает» мое сознание долгие годы, являясь наяву и во сне. Может, потому, что я из России», - признавался Гефтер.

Гефтер  обосновал необходимость изучения Холокоста как «триединства гибели, сопротивления и спасения», будучи уверенным, что «в целостности этой – урок, не исчерпанный по сей день и подтверждаемый многим из того, что случилось после Второй мировой войны и происходит ныне, вызывая ужас и отвращение и вместе с тем пробуждая силу зрелого отпора». Этими установками были инициированы исследования, коллективные труды и публикации личных опытов и воспоминаний, как ныне уже вошедшие в фонд российской «Библиотеки Холокоста», так и ждущие публикации. Михил Яковлевич мечтал об объединении усилий ученых, педагогов, психологов, политологов, журналистов, людей из многих стран и разных возрастов «дабы помочь любому человеку превозмочь в себе инстинкт неприятия и отторжения несхожих с ним». Полагал первостепенную важность глубинного и многопланового постижения Холокоста, ибо
 отдаленные следствия  его возрастают, при этом включая не только пережитые страдания, но и новые тяжкие мировые опыты народофобий.

Историк многие годы размышлял над родословной фашизма, считая себя и своих современников ответственными за слабость и поражения антифашизма. Почва для утверждения фашизма появляется там, где оскорбленный и униженный человек теряет в одночасье средства к существованию, уверенность и достоинство и, не успевая осмыслить причины своих бедствий, ищет «конкретного» врага. Выбитый из привычного существования человек готов следовать за «импровизированным лидером», призывающим уничтожить мнимого злодея. Так создается «веймарская ситуация», характерная не только для Германии 1930-х, но, по определению историка,
 и для России 1990-х. Фашизм 1930-х опередил европейскую демократию, левую идею тем, что соединил неотрефлексированную жажду спасения с наследием революционных катастроф, ориентированных на скоропостижное равенство людей и народов. «Противоядием от повторения родственных с фашизмом ситуаций является то, что Европа, Мир, Россия «уже однажды фашизм пережили». В недрах постнацистской цивилизации – цена, заплаченная за утрату иммунитета к человеконенавистничеству и к самореализации за счет «чужого», равно как и «ментальный сдвиг, закрепивший и Словом, и политическими переменами опыт долгого, мучительного избывания фашизма». Однако живучесть фашизма националистического толка, его возрождение в разных обличьях и формах требует непрестанной работы ума, духа, политических и юридических институтов над проблемой жизненных смыслов и перспектив, которые могут быть противопоставлены социальному отчаянию людей, теряющих почву под ногами. В конце ХХ в. Гефтер осознавал наиболее злободневным вопрос о том, «что противопоставить несводимому воедино… Миру, разрываемому  войнами, национальными кровопролитиями, Миру, который одновременно нарастающе планетарен и столь же, если не в большей степени, нарастающе разнообразен и силится, оставаясь в пределах  общего Дома, разойтись по собственным национальным, этническим и иным квартирам…».

Опасность новоявленной нетерпимости в России ученый связывал с привычкой использовать «фактор» универсального врага, который, будучи «не-русским», ухудшает «положение русских». Всякого рода подобный росток – заявка на «фашизм действительный» и сигнал возможной его актуализации.

Ученый, просветитель и убежденный космополит, М. Я. Гефтер стремился к осмыслению природы и отзвуков Катастрофы не только еврейского народа, но всех гонимых и притесненных, в равной мере отвергая и позицию избранничества в страдании, и неразличения хотя бы одного из малых, отдаленных, не слишком приметных его фактов и следствий. Был убежден, что в идейной платформе российского Центра «Холокост» первостепенное значение имеет стремление содействовать движению навстречу друг другу людей разных наций, вер, языков. Настаивал, что необходимо научиться взаимное доверие и сотрудничество переводить из общей нравственной и цивилизационной близости в контактную сферу памяти, требующую честности, бескомпромиссности и вместе с тем – такта и бережного отношения к родословным, генетическому, ментальному своеобразию наций и народов. Проблема Холокоста как существенного знания человека о самом себе виделась Гефтеру всемирно значимой: «попыткой «окончательного решения» еврейского вопроса, немцы сделали заявку на то, чтобы люди Земли привыкли и подчинились нраву и диктату подобных «решений». Уже это одно в той трагедии «планетарно». Вместе с тем в мире перехода от конца ХХ в. в
 ХХI-й в., когда множатся очаги нетерпимости и кровопролития уносят ежедневно сотни и тысячи жизней невозможно ограничиваться хрупкими перемириями, каждому из которых предшествует кровь и трупы. Тем самым проблема Холокоста – эволюционная в том смысле, что напрямую затрагивает и само существование человека на планете, и предполагает переход от эмоционального переживания к поиску взвешенного и ответственного отношения: «…если со злом чудовищным, которое обозначает себя свастикой,.. бороться только преследованием, то само преследование может включиться во зло».

Работавший с многомерной матрицей картины мира в её разновекторных временных и пространственных проекциях, Гефтер-философ тяготел к рассмотрению самых сложных феноменов бытия и духа, таких как «добро и зло» («мимикрия зла и слабости добра»), «жизнь и смерть», «коллизии свободы и равенства», «истина – сомнение – абсурд», «революция и реформа», «суверенность, самобытность, независимость», судьба утопии, «идеи человечества» и др. В развитие идей австрийского философа Л. Витгенштейна о понимании как всего лишь частном случае непонимания Гефтер настаивал на признании презумпции непонимания. Он стремился культивировать в деятельности Центра «Холокост»
 дух открытого диалога с несовпадающими точками зрения по самым «взрывоопасным» вопросам: о питательной среде ксенофобии, о мимикрии современного фашизма, о том, почему разделяет людей прошлое, как становится человек убийцей и отчего появился на просторах бывшего СССР «суверенный убийца поневоле». Дискуссию на равных со всеми, кто готов предложить свою точку зрения, Михаил Яковлевич считал важнейшим условием, противодействующим столкновению крайних позиций нетерпения и ненависти через кровь и насилие. После того, как «последняя империя» ушла в небытие и чередой жесточайших конфликтов отозвался вопрос о сосуществовании на пространстве Евразии смежных народов и стран, ученый выступал  не просто за терпимость к несовпадениям, но настаивал на формировании принципиально новых установок во взаимоотношении всех вновь или впервые обретших суверенность. Исходя из анализа причин и следствий войн и локальных конфликтов ХХ в., опираясь на чудовищный опыт нацистского и отечественного Холокоста, историк заключал: «Годы размышлений убедили меня в том, что впереди – либо гибель от взаимной несовместимости, либо переход к другой жизни, смыслом и содержанием которой будет создание различий», что означает формирование новых свойств человека и новой среды. Гефтер полагал, что лишь такой выбор спасителен и способен эврикой взаимности уберечь и развить вновь обретенную суверенность в новой России, стране стран, которой еще предстоит стать новым Домом-Евразией. Чудовищный опыт Холокоста и эхом отозвавшиеся «позывы Гомо прерваться» позволяют увидеть весь путь человека в истории как обуздание в себе убийцы, а также и как превозмогание в себе жертвы. Эти идеи вкладывал он в собственные разработки замысла и проекта Музея Холокоста, отражающего российскую специфику сути, фактологии, понимания и переживания трагедии в её неизбытом продолжении.

«Нет геноцида против «кого-то», геноцид всегда против всех», - говорил Гефтер и предлагал этот постулат признать основополагающим в межнациональных отношениях. Кредо первого президента стало девизом и важнейшим принципом всех направлений работы Центра «Холокост».

Текст подготовлен для «Энциклопедии Холокоста на территории СССР»,
которая выйдет в 2009 г. в издательстве РОССПЭН

Количество обращений к статье - 4471
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com