Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Беэр-шевские «антисемиты»
Алан Слепой, Бельмонт, Калифорния

Вот какую историю своей семьи поведал мне случайно встретившийся в Москве пожилой человек во время долгого ожидания приёма в одной городской организации. Я слушал Валерия (так зовут этого человека), затаив дыхание. Прошло более часа, я, давно решив своё дело, мог уйти, но ... не мог. Когда подошла очередь Валерия и его пригласили в кабинет для беседы, я мог покинуть не очень гостеприимную комнату ожидания, но остался ещё на полчаса - чувствовал, что нужно продолжить разговор. Наконец, Валерий вышел из кабинета в приёмную...

... Мычание волов, скрип колёс, хлёсткие звуки кнута, крики возницы, плач детей. Время от времени подводу останавливали, чтобы оставить на дороге мешок или чемодан. Уставшие животные не тянули... Никто не подбирал брошенные вещи. Иногда едва передвигавшуюся толпу обгонял грузовик с солдатами. У всех на устах Конотоп, железнодорожная станция, с которой, путники верят, отправляют поезда на восток. Восток - это организованная эвакуация, спасение от стремительно наступающего врага.

Нужно пройти ещё не менее сорока километров. В медленно ползущей толпе маленькое её звено - довольно молодая женщина по имени Люба и ее двое детей - дочь Зина 12 лет и девятилетний сын Валерка. У каждого за спиной вещмешок с совершенно необходимым запасом - немного денег, документы, немного одежды, альбом с фотографиями, несколько бутылок с водой, немного еды. Они бредут пешком. Им завидуют, с ними нет младенцев.

Приближается звук вражеских моторов. Люди в панике разбегаются в стороны - в маленькую рощицу, желтеющую рожь, пытаются спрятаться за буграми или просто бегут, прижав к груди младенцев. Поле покрыто окровавленными трупами. Раненые стонут, живые рыдают над трупами близких. Летающие звери задерживаются ненадолго, им надо спешить и продолжать свою страшную работу.

Зина и Валерка, держась за руки, мечутся по полю. Наконец, видят маму, распластавшуюся на спине. Раскинув руки, Люба что-то шепчет, умирая в луже крови. Дрожащие губы повторяют: «Возьми... документы...Конотоп». Рыдающие дети перекладывают необходимое по своим вещмешкам, несколько раз оглядываются, видя труп мамы в последний раз. Никто не хоронил мёртвых. Медленно движется колонна, на нескольких подводах – тяжело раненные и маленькие дети. Надвигается вечер, быстро наступают сумерки, затем - ночная прохлада. Всё ещё всхлипывающие дети жуют разделённый пополам медовый пряник. Ночь прохладна. Спят, тесно прижавшись друг к другу, на сырой траве. К концу следующего дня обессилевшие и голодные, они, к собственному удивлению, перенеся ещё две бомбардировки, добираются до желанной станции.

Проведя долгие часы в очереди у запертой двери вокзала с надписью «Детский дом №24. Вход только для сирот без родителей и военнослужащих», Зина и Валерка были определены в отряды для мальчиков и девочек. Детям предложили написать свою фамилию и имя на вещмешках, выдали по куску хлеба и поместили в разные товарные вагоны.

Надо отдать должное воспитателям детского дома, которые, сами голодая, делились последним куском хлеба с ребятами, ухаживали, как за своими, за больными детьми. Из более чем ста двадцати ребятишек умер только один шестилетний. Директор детдома Виктор Петрович ухитрялся на длительных остановках «пробиться» к местным властям и получить больше или меньше продуктов для детей, одеял и даже книг. На больших станциях удавалось организовать баню и горячее питание.

Через несколько дней авианалеты прекратились. Поезд прибыл в подмосковную Рузу. Здесь и предстояло жить детдомовцам, но уже через несколько дней городок был заселён воинскими частями для формирования и отправки на защиту столицы. Пришлось переселиться в Москву в большое школьное здание возле Измайловского парка. Здесь детям предстояло жить и учиться.

Жизнь в осаждённой Москве. Старшеклассники дежурят на крышах близлежащих домов, сбрасывают с крыш «зажигалки» во время воздушной тревоги, изучают способы оказания первой помощи раненым на улице, малыши, услышав первые сигналы тревоги, сбегаются у входа в бомбоубежище. Голодная, холодная, опасная детдомовская жизнь зимой 1941-42 годов.

Писали на обрывках газет и брошюр, растирали пальцы во время уроков, изучали устройство противогаза и винтовки, пели боевые мелодии, напряжённо слушали голос Юрия Левитана о первых победах советских войск, радовались сообщениям о наступлениях «своих».

Зина и Валерка, хотя жили в отдельных группах и учились в разных классах, помогали друг другу, делились двухсотграммовым куском хлеба.

Зина окончила школу в 1947-м, переселилась в общежитие авторемонтного завода, а к окончанию школы братом вышла замуж за одногодка по имени Андрей. В те времена рано женились и выходили замуж. Валерка в 1955-м стал отцом, а Зина- ещё раньше. Двоюродные братья подружились, хотя, к неудовольствию родителей, рано начали выпивать. Сын Зины Илья после окончания техникума работал мастером на галантерейной фабрике, а сын Валерия Евгений стал неплохим часовым мастером.

Наступило время массового отъезда из Москвы еврейских семей. Не все покидали насиженные места, тяжело было расставаться с Москвой, где на протяжении нескольких поколений жили их предки. Вместе с тем, всё чаще еврейские семьи задумывались о будущем своих детей. Решение евреев покинуть Россию вызывало озлоблённость тех, кто, кажется, и сам поступил бы подобным же образом.

Илья и Евгений стали «бритоголовыми». Однажды на работе Илья без видимой причины оскорбил и ударил по лицу пожилого механика, что стало причиной отъезда заслуженного человека. Попытка механика наказать обидчика осталась без последствий, Илья даже отказался попросить прощения. Двоюродные братья стали организаторами антисемитских митингов. За нападение на прихожан, покидающих в пятницу вечером синагогу, отделение милиции отказалось возбудить уголовное дело. Но то, что однажды произошло, вызвало большой переполох в московской печати.

Мать Ильи Зина, разыскивая старый документ, вспомнила о вещмешке, который она хранила десятки лет, как память о матери, погибшей во время вражеской бомбардировки. Перебирая бумаги, она нечаянно открыла мамин паспорт и прочла «национальность - еврейка». Мама погибла, когда Зине было двеннадцать лет, Валерке- и того меньше. Дети не очень понимали в то время, что такое еврей и при регистрации в детском доме, где многие дети не знали своей национальности, а нередко и фамилии, не задумываясь, назвали себя русскими.

Но теперь?
Зина вновь и вновь рассматривала документы и фотографии. На одном из пожелтевших снимков - её молодые родители и она сама – возможно, двухлетняя. У родителей - характерные еврейские лица. У Зины забилось сердце. Она и Валерка, а вместе с ними их дети - евреи!

Уже следующим вечером в доме Зины обе семьи шумно обсуждали событие. Молча слушали только братья, многократно разглядывая паспорт и фотографии. Илья вместе с женой первыми молча покинули дом матери, а на следующий день братья решили встретиться без родителей, только вдвоём. Им предстояло о многом подумать. И они подумали.

Теперь братья вместе с большими своими семьями живут недалеко друг от друга на юге Израиля, в Беэр-Шеве. Они по-прежнему очень дружны. Вот только имена у них совсем другие: Эли-Лейб бен Шломо и Хаим-Шика Арум.
Количество обращений к статье - 2331
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость | 12.03.2013 19:04
Рассказ о том как "братья стали бритоголовыми" посмешил. Когда дело было? Тогда скинхедов вообще и не было и быть не могло.
Гость S. | 06.03.2013 20:44
Удивительная история, хотя и весьма типичная для советских времен.Случай может круто изменить судьбы людей.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com