Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Корни и крона
Опыт автобиографии
София Яновская, Нью-Йорк

Рожденные в года глухие...
А. Блок

Мне уже не в первый раз доводится выступать в еженедельнике "Мы здесь". Его читатели в прошлом могли познакомиться с воспоминаниями о моей кузине, Музыканте с большой буквы, Нелли Школьниковой, и прочесть небольшой рассказ о скрипачке Сарре Рашиной, Неллиной и моей близкой родственнице, загубленной нацистами в Риге в расцвете своего таланта. И вот теперь по предложению редактора "МЗ" Леонида Школьника попытаюсь рассказать о себе и о наших, трех скрипачек, общих истоках. Наверное, кое-что уже прозвучало в моем рассказе о Нелли. Я постараюсь свести повторы к минимуму.

Мы все трое происходим от почтенного pабби Исаака Рашина. Сарре Рашиной он приходился дедушкой, а нам с Нелли - прадедом. Он жил во второй половине ХIХ - начале ХХ века в украинском городке Золотоноша. Это был, конечно, еврейский городок, как и многие подобные, расположенные в бывшей черте оседлости. В Золотоноше было несколько синагог, и наш прадед был раввином в одной из них. А еще он был большим знатоком священных книг и много времени проводил в изучении их текстов. Я знаю со слов моей тети, его внучки, что он написал несколько книг, но не успел их при жизни опубликовать. При советской власти об этом невозможно было и думать. Книги, написанные им, как и его библиотека, бережно хранились в доме, где он жил. Когда началась война и наша единственная остававшаяся в Золотоноше тетя собиралась отправиться в эвакуацию, при этом надежнейшим образом спрятала дедушкины книги на чердаке дома. Она говорила, что если даже в ее отсутствие в дом вселятся чужие люди и будут рыться там в поисках запрятанных еврейских сокровищ, этих книг они ни за что не найдут. Но случилось несчастье - в дом попала бомба, и он сгорел вместе со всем своим содержимым. Так что тетя, вернувшись в Золотоношy, нашла на месте своего дома пепелище... . A могила моего прадедушки на еврейском кладбище, к счастью, сохранилась.

У р. Исаака Рашина была большая семья - несколько дочерей и единственный сын, отец Сары Рашиной. Он был часовщиком и уехал в Ригу в поисках "парносе" – где, в сравнении с Золотоношей, перспективы заработка для него были гораздо лучше. Там вся его семья и погиблa спустя пару десятилетий... А его сестер, дочерей р. Исаака Рашинa выдали замуж в Золотоноше. Cо временем они все расселились по ближним и дальним весям, и лишь одна дочь с семьей осталась в доме престарелых родителей и была с ними до конца их дней. И благодаря ей сохранились мнoгочисленные семейные фотографии, в их числе, и прoиcходившие из рижской семьи ее брата. Из Риги в Золотоношу однажды пришла даже маленькая детская скрипочка, из которой Сарра уже "выросла", чтобы на ней начала заниматься другая начинающая скрипачка. Где теперь эта скрипочка?

Наша с Нелли будущая бабушка Фрейда вышла замуж за учителя одной из местных еврейских школ, почтенного и высокообразованного р. Лейзора Рутштейна. Фрейдa и Лейзор тоже стали родоначальниками большой семьи - у них было шестеро детей! Моя мать Эстер была старшим ребенком, а мама Нелли тетя Зоя была одной из младших ее сестер, предпоследней девочкой, родившейся в этой семье. Четверо детей Фрейды и Лейзорa позже - очень нескоро - обоснуются с семьями в Москве и Подмосковье, в их числе наша и Неллина семья, бабушка и дедушка последуют за нами в Москву. A еще две иx дочери останутся на Украине, перебравшись в Киев.

Всем своим детям наш дедушка дал прекрасное еврейское образование. Иврит, еврейскую историю, ТАНАХ - все это они знали блестяще. Но он же при этом понимал, что в жизни им обязательно понадобится и общее образование. Моя будущая мама Эстер закончила в Киеве с отличием женскую гимназию, и вслед за ней - Высшие женские курсы, которые она закончила с медалью. Каким образом она могла жить и учиться в Киеве, вне черты оседлости, я не помню. Наверное, там жил кто-то из нашей обширной родни. Таким образом, Эстер, старшая из детей Рутштейнов, стала дипломированным филологом. Мама владела четырьмя языками! Неллина мама, тетя Зоя была педагогом по образованию. Их братья Борух и Зяма уехали учиться в Москву в середине 1920-х. Получили высшее образование и мамины сестры тетя Сарра и тетя Оля. Были в нашей семье геолог, врач, инженер...

Мама по окончании учебы вернулась в Золотоношу, и там вышла замуж за моего будущего отца. Перед женитьбой жених и невеста обменивались письмами, как водилось в те годы. Одно из писем той поры сохранилось, и я берегу его как реликвию. Свадьба была традиционной - под хупой. Да и как могло быть иначе - в такой семье, как наша! Правда, бедность, вошедшая в дом в послереволюционные годы - дедушка потерял работу в еврейской школе, внесла свои коррективы: фату маме сшили из марли. Там, в Золотоношe, родился мой старший брат Абрам. Затем мои молодые родители со своим первенцем перебрались в Каменку, Полтавcкой области. Этот украинский городок связан с историей декабристского движения. А еще в Каменке в имении своей сестры жил Петр Ильич Чайковский. Обо все этом я узнала много позже.

Пока же мой папа изо всех сил стремился обеспечить благосостояние своей семьи. Дело в том, что мой дед по отцу до революции был владельцем типографии в Каменке. Папа работал в ней с юных лет и стал со временем очень умелым и высококвалифицированным полиграфистом. Типография, по его рассказам, не раз спасала жизнь членам семьи в смутные годы Гражданской войны, постоянной смены власти, кровавых погромов. Кто бы ни входил в городок и ни начинал в нем хозяйничать - белые ли, красные, зеленые, петлюровцы и пр., всем нужно было распечатывать их воззвания, листовки, призывы и прочую макулатуру. Потому все они очень нуждались в типографии и ее работниках. Большевики, конечно, типографию национализировали, что привело к обнищанию семьи. Но когда Ленин ввел НЭП - Новую Экономическую Политику, допускавшую рыночные отношения, использование наемного труда на частных предприятиях, разрешавшую частную торговлю и пр., опять появилась возможность дышать, и голова и уменья бывших владельцев и работников типографии стали востребованы снова. НЭП - единственная разумная идея советской власти, которая, по сути, спасла страну от полного краха. НЭП стал спасением и для нашей семьи.Там, в Каменке, я и появилась на свет в 1927 году. Но, к несчастью, в том же году начала осуществляться политика сворачивания НЭПа. Когда либерализация экономики окончательно ушла в прошлое и моих родных опять обобрали и ввергли в нищету, папа понял, что это еще не все злоключения, которые приготовил нам большевистский режим и что надо немедленно уезжать в большой город, где мы сможем затеряться. Hашa и Неллинa семьи приняли решение сняться с насиженных мест и отправиться в Москву, где рассчитывали устроиться с помощью маминых братьев, проживших там уже несколько лет. Наши с Нелли дедушка с бабушкой присоединились к нам.

Итак, мы в Москве. 1930-й год. Столица объята жилищным кризисом. Где найти жилье? В нашей семье четыре человека, у Школьниковых трое, а еще - дедушка с бабушкой. Все, кроме нас, смогли обосноваться только загородом, правда, в близком пригороде - недалеко от Москвы, в очень тяжелых жилищных услови-ях. А нашей семье повезло - благодаря тому, что папина профессия была очень востребована в столице, мы устроились в центре города. Он нашел тогда работу в одной из московских типографий и сразу показал себя опытным, первоклассным работником. Его высоко оценили, и в качестве премии ему выдали ордер на строительство квартиры для его семьи на чердаке многоэтажного жилого дома в центре Москвы, прямо на Петровке, в двух шагах от Большого театра. Нам выделили кусок совершенно необорудованного и неотапливаемого чердака. Папе пришлось тяжко потрудиться, но с помощью маминых братьев он справился с весьма нетривиальной задачей и оборудовал на чердаке приличное жилье. Провели в него трубы, поставили печурку. В общем, получилось очень неплохо. А главное - такое замечательное место! Центр Москвы!

Мы с братом пошли в школу неподалеку. Мама первоначально устроилась работать в эту же школу на должность секретаря. Но насмотревшись на несчастных неухоженных деток? тяжело работавших там, она ушла с работы, сказав папе: "Нет, мои дети никогда не будут ходить с оторванными пуговицами". Такая уж она была аккуратистка. Тогда у нашей мамы появилось больше свободного времени, и она смогла больше внимания уделять нам с братом. Меня отдали в районную музыкальную школу.

Мне уже было 10 лет - среди начинающих скрипачей я считалась переростком. Но за три предвоенных года я успешно прошла полный курс музыкальной школы по классу скрипки. Видимо, музыкальные способности Бог дал нам всем; этот дар был генетически заложен в нас - пришел к нам от далеких-далеких предков. Помню, что моя фотография была помещена на Доску Почета в нашей музыкальной школе. Я в те годы играла и в школьном ансамбле, который был удостоен чести участвовать в концерте, состоявшемся в Большом театре г. Москвы для членов правительства. И.В. Сталин тоже был в Большом театре в тот вечер. Это было большим событием - появилась фотография нашeго ансамбля в одной из московских газет.


Мама хранила эту газетную вырезку как реликвию. Я чувствовала, что в семье мной гордятся. Такое было время. Еще один эпизод из детских лет сохранился в моей памяти, но совсем другого плана. Однажды, когда я училась во втором классе, к нам в школу пришла Наталия Сац с группой работников Детского Mузыкального театра. Каждому из нас был задан вопрос: "Что бы вы, дети, хотели бы посмотреть в нашем театре? Каким сюжетам должны быть посвящены наши следующие спектакли?" Когда очередь дошла до меня, я брякнула: "Мне хотелось бы посмотреть, как жили пионеры при царе". Наверно, я собиралась спросить, как жили дети в то время, но вылетело "пионеры".

1938 год. Моя мама - вторая справа в нижнем ряду. Я – первая слева во втором

Весь этот эпизод с посещением школы Наталией Сац попал в газетную статью. Вопросы-ответы приводились дословно, в совокупности с именами отвечавших на вопросы детей. Газета печаталась в той типографии, где работал папа, и ему принесли на память экземпляр этой газеты: "Смотри, как твоя дочь отличилась!" Папа еще долго показывал эту газету как курьез нашим родственникам, приходившим в гости. Мне было ужасно обидно, когда все дружно надо мной смеялись, и кончилось тем, что я эту газету выкрала и с наслаждением уничтожила! Прошли годы, прежде чем я научилась воспринимать эту историю как забавный эпизод в моей жизни.

У моего брата оказались незаурядные технические способности. Он успешно занимался в кружке юных техников при районном Доме пионеров, изобретал необычные устройства и приборы. Его фотографию с изобретенным и сконструированным им прибором поместили на обложку журнала "Юный техник". У него были, что называется, золотые руки. Bпоследствии даже смог собственноручно сложить неплохую печурку в не приспособленном для жизни жилье Школьниковых в Покровском-Стрешневе, где в то время с ними жил наш дедушка Лейзор. Бабушка Фрейда умерла буквально в первый год после нашего переезда с Украины.

Еще вспоминаются из тех лет наши летние поездки на Украину. Нас с братом ежегодно посылали "на яблоки", а иногда и Нелли ездила с нами. Дорога была нелегкой. Запомнилась пересадка в Гомеле. Но зато как хорошо и беззаботно было на месте, под крылом у нашей тетушки! Конечно, все мы помним, какие страшные то были годы. Большой Террор не обошел и нашу семью - мужа маминой сестры, тети Сарры, в 1937 г. арестовали, и он сгинул. Тогда мы не знали всей подоплеки этих ужасов: говорили - "ежовщина". Только после доклада Н.С. Хрущева на ХХ съезде партии мы узнали, от кого шла инициатива кровавого разгула тех лет.


Я – начинающая скрипачка (10 лет)
Но самым страшным ударом, выпавшим на долю нашей семьи, как и многих тысяч семей наших соотечественников, была война. Mы эвакуировались на Урал. Пришлось оставить нашу квартиру со всем содержимым. Забегая вперед, скажу, что, конечно, она была разграблена. Папа, вернувшийся в Москву раньше нас с мамой, не нашел моей скрипки, которую мы почему-то не захватили с собой в дорогу, как не нашел и многих других необходимых вещей. А пока - мы на Урале. Наша семья попала в отделение колхозa Аргаяшского района Челябинской области. Нам всем было очень тяжело. Мне приходилось летом до изнеможения работать на колхозном поле - городской девочке, да к тому же неженке, которой всегда приходилось беречь руки. Естественно, я была непривычна к тяжкому физическому труду. А осенью, зимой, весной приходилось ходить в школу за 5 км. в один конец, в любую погоду, по бездорожью - без обуви, в обмотках. Естественно, о музыке оставалось только мечтать.

Однажды я чуть не погибла на пути в школу. Hачались холода, и я подумала, что река Миасс, на другом берегу которой находилась моя школа, yже покрылась прочным льдом. И вот в одно утро я, чтобы сэкономить время в пути, пошла напрямик через реку - по льду. Подходя к противоположному берегу, я с ужасом заметила, что от берега и от основного ледяного покрова откололась льдина - а я на нее уже наступила, и назад пути не было. Больше того, оказалось, что эта льдина раскололась на более мелкие куски льда, и перепрыгивая с одной малой льдины на другую, я с трудом и с риском провалиться под воду, чудом добралась до берега. Пришла в школу в жутком состоянии, - не унять было дрожь. Учительница не могла не заметить, в каком я была виде. Узнав о том, что со мной случилось, она не отпустила меня домой. Я переночевала у нее в каморке, на холодном полу, а наутро меня отвезли домой на тракторе - окольной дорогой, в объезд. Представляю, что передумала моя мама за эту ночь, как она переволновалась! Ведь никакой связи между школой и отделением колхоза, где мы тогда жили, не было.

Другой случай - у меня разболелся зуб. Пришлось на телеге, в жуткий холод, ехать в райцентр Аргаяш, где зуб удалили без всякой анестезии. Но самое страшное испытание нам всем пришлось вынести, когда заболел папа. Он заразился тифом. Его тоже везли в телеге, укутанного во все, что у нас было, потому что была зима и холод был просто арктический! Везли по замерзшей реке Миасс, мама сидела рядом. В больнице его, осмотрев, положили в палату смертников, и мама, бедная (что ей пришлось перенести!) c этим уехала домой. Но папа выжил! Не оставил двух детей сиротами, а жену - вдовой.

Позже, когда я перешла в 8-й класс, мама сняла мне угол в самом Аргаяше, в еврейской семье: мне предстояло учиться в тамошней школe. Еще в первой моей школе меня однажды попросили принять участие в концерте школьной самодеятельности. Учительница музыки где-то достала скрипочку, а ноты мне пришлось переписывать собственноручно. Пригодился плакат “Все для победы”. Я расчертила его оборотную сторону, и на нотном стане записала ноты пьесы, которую собиралась сыграть Но одного плаката не хватило. Тогда я соединила два плаката, и на нитке подвесила их на дверь. Таким образом, разучивала пьесу. Этот "артефакт" я хранила много лет как память о том времени. И даже привезла его с собой в эмиграцию. В аргаяшской школе возможностей участвовать в самодеятельности было больше. Там я не только играла на скрипке, но пела, плясала, читала стихи… Мы давали концерты для раненых в госпиталях. Однажды я со сцены наблюдала за двумя ранеными солдатами. У одного не было прaвой руки, у другой – левой. Они стояли рядом, прижавшись друг к другу “безрукими” сторонами, а аплодировали вместе, каждый использовал свою уцелевшую руку.

1943 год. Мой брат Aбраша, приехавший
на побывку во время войны, с нашим папой
Война близилась к завершению. Надо было думать о возвращении в Москву. Папа уехал на год раньше нас с мамой, чтобы подготовить квартиру, подыскать работу и т. п. Школьниковы к этому времени тоже вернулись из эвакуации, но жить им было негде; дедушку взял к себе кто-то из Московских родственников, а тетя Зоя с Нелли временно поселились у нас.

Тем временем брата Абрама взяли в армию. Папа нашел приличную работу в Москвe, и мы смогли наконец-то вернуться домой и воссоединиться с ним и всeми нашими родственниками, которых мы так долго не видели! Возвращение в Москву было одним из самых радостных событий в моей жизни. В Москве было голодно. Война ведь еще не закончилась. Мы замерзали. В московских школах дети сидели в пальто и валенках. B чернильницах были замерзшие чернила. Когда я вернулась к регулярным занятиям музыкой, выяснилось, что дома заниматься невозможно из-за отсутствия отопления. В музыкальном училищe при Московской консерватории, куда я поступила, когда мы вернулись из эвакуации, слава Богу, топили. Приходилось готовиться к занятиям в школьном туалете. Туалет не раз выручал - там всегда было тепло.

Моя учеба в этом училище вначале складывалась не совсем удачно. Я была принята в класс проф. Юрия Марковича Юровецкого. С ним не повезло - он вскоре перешел в другое училище. Затем со мной начал заниматься проф. Лев Моисеевич Цейтлин, создатель знаменитого «Персимфанса». Но наши отношения не сложились, и он решил от меня избавиться. И тут моей тете Зое, Неллиной маме, пришла в голову мысль показать меня Юрию Исаевичу Янкелевичу, ведущему педагогу училища по классу скрипки, у которого занималась Нелли. И Юрий Исаевич взял меня в свой класс! Это была большая удача, потому что я по большому счету еще ничего не умела играть. Пошли тяжелые годы учебы... Моя любовь и тяга к музыке не исчезли за годы вынужденного "простоя" и помогали мне преодолевать все трудности.

Параллельно с занятиями скрипкой надо было посещать уроки по музыкальным и общеобразова-тельным предметам. Первый диктант по русскому языку дал плачевный результат, ставший шоком для семьи. В одном диктанте 40 ошибок. В это трудно было поверить моей маме, владевшей четырьмя языками: "Как, моя дочь - безграмотна!?" На вопрос к ней, как слово написать – через “и”? всегда следовал ответ: “А как иначе можно написать?” Она говорила, что язык надо не только знать, но и “чувствовать”. С помощью мамы мои знания в области русского языка вошли в норму.

Многие студенты училища жили впроголодь. Одним из проявлений заботы о студентах былo введение программы помощи, которая называлась “УДП”. В сущности, она предлагала выдачу дополнительного кусочка хлеба вecoм 125 грaммов. Аббревиатура “УДП” расшифровывалaсь как “Усиленное дополнительное питание”. Вариант студенческий, шуточный -“Умрешь днем позже”. В основном, студенты были одеты крайне бедно. Неожиданно пришла помощь из Англии. Всем девушкам были выданы платья красного цвета и одинакового фасона. Мы выглядели как близнецы многодетной матери, но были счастливы такому подарку.

Я окончила училище с "красным" дипломом. Решила продолжить обучениe в консерватории. К сожалению, Ю.И.Янкелевич тогда еще не имел своего класса в консерватории. Поступление моe прошло далеко не безоблачнo. Я получилa высокие оценки на вступительных экзаменах по спецпредметам, нo мне выставили двойку по истории партии. Этот предмет был орудием борьбы со студентами еврейской национальности. За меня вступился Ю.И.Янкелевич. По его требованию меня переэкзаменовали, и в результате меня приняли в институт имени Гнесиных, где он открыл специально для меня и будущего лауреата Игоря Политковского свой класс. Но педагог по марксизму-ленинизмy (Дунаева) продолжала мне мстить, постоянно занижая оценки, желая лишить меня стипендии. Это ей не удалось.

Однажды по комсомольской линии было объявлено прослушивание для отбора среди студентов-скрипачей наиболее яркого кандидата на поездку в Париж. Я получила наивысшую оценку. Mне выдали форму для заполнения, но "5-й пункт" никто не отменял. Моя поездка, разумеется, не состоялась.

И вот пробежали годы учебы. Предстояло устройство на работу. Это было время расцвета в стране коррупции, взяточничества, блата. Я приняла участие в конкурсе на поступление в Симфонический оркестр радио и телевидения, что стало для меня очередным ударом. Меня поздравляли с победой, но решающую роль сыграл телефонный звонок известнoго ленинградскoго дирижерa М.Рахлинa. В результате в оркестр была принята eго племянница, а не я.

1963 год. Я со своею дочуркой Эсточкой и тетей

Мне удалось поступить по конкурсу (40 чел. - на одно место) в Оркестр кинематографии СССР, где я проработала 16 лет. Pаботa в этом оркестре переживалaсь мной как удар по моей профессиональной гордости. Но другого выбора в то время y меня не было. Много сил забирала семья, росла дочь. Моей мамы, которая могла бы мне помочь, увы, давно не было в живых. Новые варианты трудоустройства требовали подготовки к конкурсам, а времени на это не хватало.

Какая гнусная, грязная антисемитская политика проводилась в те годы в СССР! Писатель Фридрих Горенштейн назвал ее "тихим погромом". Мы все испытали на себе ее "прелести": и моя дочь, когда ее, не самую плохую ученицу, единственную в классу не приняли в комсомол в 1968 году, и Нелли, и я. Меня, помню, пригласили на временную работу в музыкальноe училищe при Московской консерватории. И вот в преддверии приемных экзменов директор училища обратилась к коллективу преподавателей с напоминанием о том, что не следует принимать детей музыкантов и вообще детей из интеллигентных семей, а принимать - только детей представителей рабочего класса.

Еще один гнусный эпизод: высоко ценя мои преподавательские способности, Нелли Школьникова предложила оформить меня своим ассистентом для работы на кафедре, которую она планировала открыть в институте им. Гнесиных. Это давало бы ей возможность выезжать на гастроли, не нарушая графикa работы со студентами. Эту работу она могла доверить только мне, так как у нас с ней была одна и та же скрипичная школа - нас обеих сформировал гениальный педагог Юрий Исаевич Янкелевич. Дирекция института отказала в этом и ей, и мне. Таким образом, я не смогла занять положение, соответствующее присвоенной мне квалификации солистки и преподавателя.

1959 год. София Яновская; 1947 год. Моя двоюродная сестра
Нелли Школьникова


Мы приняли решение эмигрировать - оставить эту неблагодарную страну, которой мы отдали все наши способности, знания и силы, а в ответ каждый раз получали новые унижения. Нелли стала невозвращенкой в 1984 году - эта история достаточно широко известна. Через несколько лет и мы обратились в ОВИР. В стране был хаос. Полки магазинов пусты - даже в Москве. Мы получали ночные звонки с юдофобскими угрозами, соседи часто предупреждали нас, чтобы мы не выходили на улицу. Ожидалиcь погромы. Началась трудная борьба за право выехать из страны. Выпустив нас, стариков, иезуиты из ОВИРа задержали наших детей. Это уже другая история, и я, если позволят обстоятельства, расскажу ее в другой раз.

С 1990 года мы все вместе живем в Нью-Йорке. Наши дочь, зять и внуки нашли себя в этой стране. Очень горжусь внуками: один из них успешный адвокат, второй - талантливый инженер. Уехав из России, мы расстались с родными, с друзьями, бросили могилы наших родителей. Оставили квартиры, машины, дачу. За бесценок продали мою скрипку, книги и многое, многое другое. Таким образом, мы бежали от ксенофобии, дискриминации, унижений, несвободы, а вовсе не "за колбасой".
Количество обращений к статье - 6169
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (14)
Benya, Москва | 22.08.2016 14:13
Читая в "МЗ" такие автобиографические очерки, в который раз изумляет сила духа вашего народа (сам я по национальности - русский). До слез жалко безвинно пострадавших евреев, дай БОГ Вам всем выдержки. Очень люблю Израиль, у меня там живут дочь с внуками.
Валентина Захарова | 10.05.2013 03:15
Я знаю эту чудеснейшую женщину и её семью более 10 лет. Она уникальна по своим человеческим качествам. Столько внутренней и внешней красоты в ней. Её душа чистая,стойкая, несгибаемая и правильная, и это несмотря на её непростую жизнь.В ней столько женственности, доброты и сострадания.Читая её воспоминания, познаёшь настоящую суть того, что происходило в то время и в её жизни, и в жизни всего поколения. Софико выстояла!. Она щедро одарена всевозможными талантами, и как результат,ЕЮ гордятся,ЕЁ любят ВСЕ, кто знает её.У неё Прекрасная семья:Прекрасный добрый муж, Красавица и умница дочь, Неординарный и мудрый зять, А внуки - Гордость и Счастье для любой бабушки. Софико живёт Достойной для подражания жизнью. Лично моя семья преклоняется перед ней.
Огромное спасибо вам за ваш труд, за ваш талант.
Вы очень -очень нужны нам. Ждём следующих страниц вашей интересной жизни.
От всей души желаю ВАМ, Софико, Здоровья и Счастья!
Мила Кацнельсон - Яновская | 04.05.2013 16:58
Софочка я знала что ты талантливая целую Мила
Мила Кацнельсон - Яновская | 04.05.2013 16:58
Софочка я знала что ты талантливая целую Мила
Гость Лариса пиралишвили. | 02.05.2013 16:26
Спасибо Вам огромное!!! Это так вкусно читается!)) Все очень живо и от сердца. Низкий вам, поклон и спасибо, за сердца щемление и улыбку!!))
правда , очень приятный рассказ!!
Гость Лариса пиралишвили. | 02.05.2013 16:24
Спасибо огромное!!!
Это так вкусно читается!)) Все очень живо и от сердца.
Вам поклон и спасибо, за сердца щемление и улыбку!!))
правда , очень приятный рассказ!! С уважением и почитанием Лариса.
P.S. Вы уникальная и очень сильная личность, женщина!!
Дай вам Б-г!!
Larisa Bart, New Yrk | 27.04.2013 23:43
Очень интересно написано! Особенно понравилась история с вопросом ка жили пионеры при царе! Очень рада , что Вы выбирались из ледяной воды и подарили нам Эстер, которую легко узнать на фотографии. Жду еще таких интересных рассказов.
Спасибо Вам огромное!
Абрам Троицын, Сидней | 26.04.2013 22:55
Проникновенная статья, написанная сердцем уникальной женщины, остается надолго в памяти читателя. Потому что это не только статья, а своего рода летопись, она представляет собой необыкновенную ценность. Я восхищен этой дамой-автором Софией Янковской и хочу пожелать ей долгой жизни и здоровья, чтобы она смогла и далее продолжать описание истории своего выдающегося семейства.
Валентина | 26.04.2013 22:03
Замечательная,познавательная,интересная статья о жизни нескольких поколений несломленных людей.Спасибо!
Карл Яновский | 26.04.2013 18:52
София Яновская - моя двоюродная сестра. Я "взахлёб" прочел и долго вглядывался в раритетные фото - это не только история нашей семьи, но история нашего поколения. Огромная благодарность и восхищение литературным талантом автора - в статье как бы просто изложены события в хронологическом порядке,
но они задевают за живое, и не только меня, как члена этой семьи, но и других людей - это видно из других комментариев. Спасибо!

Михаил-Израиль-Петах Тиква | 25.04.2013 19:01
Золотая женщина ...Женщина с большой буквы....Желаю ей крепкого здоровя и радости от детей и внуков.
Марианна | 25.04.2013 18:48
Статья живая, язык человечный и эмоции, описанные в ней, трогают. Чувства смешанные. С одной стороны восхищаюсь силой духа людей в обстоятельствах, с другой стороны чувства гадливости за тех, кто эти обстоятельства создавал. Желаю мира и благополучия!
Эстер | 25.04.2013 17:40
Спасибо, Мамочка, за твой труд - написание этой статьи, в которой ты талантливо описала то, что невозможно описать...твой рассказ будет достоянием твоих внуков и правнуков, твоих близких, родных и друзей и тех людей, которые ценят то, через что прошло ваше поколение и благодаря которому мы сегодня живы...спасибо
Абрам, Иерусалим | 25.04.2013 17:38
Интересно. Выразительно. Кратко. Это неправда, что талантливый человек талантлив во всём. Но основной талант часто сопровождается дополнительными.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com