Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Жюль Верн творил «аф идиш»?
Дмитрий Якиревич, Иерусалим

Мне посчастливилось встречаться, сотрудничать и даже дружить со многими деятелями еврейской культуры. О каждом из всех тех, что были причастны к этой культуре, можно сказать что-то особое, вспомнить какой-либо характерный уникальный эпизод.


Когда я думаю о Пэрл Каушанской, сразу на память приходит её детское восприятие Жюля Верна. Ученица еврейской десятилетки в довоенном Любаре (городок, когда-то в Винницкой, а ныне в Житомирской области) Пэрэле, наверное, перечитала всё, что было в еврейской библиотеке. Владела она тогда только родным языком, еврейским. Как и многие дети, проглатывая сотни страниц любимых авторов, в предисловия книг, по-видимому, заглядывала не всегда. И потому была уверена, что захватывающие романы Жюля Верна были написаны на еврейском языке, “аф идиш”!

Об этом она рассказала мне много лет тому назад. И, признаюсь, ни в своей семье, ни от кого-либо из деятелей еврейской культуры в СССР мне не приходилось слышать чего-либо подобного.

Этот пример даёт возможность представить, насколько же в 20-30-х годах прошлого века в ареалах еврейского проживания поколение Пэрл Каушанской укоренилось в еврейской культуре.

Этой необычной женщине, с необычной судьбой, на днях исполняется 90 лет. Кроме принятого народного пожелания: биз hундэрт мит цванцик – у всех, кому дороги искорки на огромном пепелище некогда могучей культуры, есть что сказать дорогой Пэрэлэ, выразить признательность за неиссякаемую энергию, которую она отдаёт без остатка делу сохранения и пропаганды того, что можно спасти в нашей несчастной культуре. А то, что её и сейчас ещё называют Пэрэлэ, не случайно. Так повелось с детства ангельски красивой белокурой девочки. И звучит это имя до сих пор. Имя стройной женщины, сохраняющей зрелую красоту.

Пэрэлэ родилась в семье Шлоймэ и Блюмкэ Кантор, семье трудовой, пропитанной народными традициями. Блюмкэ даже была примой еврейского народного театра. Видимо, до того успешной, что гастролировавшие в Любаре еврейские театры приглашали её на главные роли в своих спектаклях. Но сама Пэрл, питая интерес к еврейской сцене и литературе, поначалу хотела посвятить себя медицине и даже перед войной успела поступить в Киевский медицинский институт…

Но к началу войны, оказавшись в Любаре вместе со своей многочисленной роднёй, попала в западню. Я не стану подробно рассказывать об аде Катастрофы, поглотившем и Любар. Замечу лишь, что в этом аду сгорело 60 её родственников, а Пэрл сумела уцелеть, перебираясь из одного гетто в другое, прячась даже в концлагере.

Вот что пишет об этом муж П. Каушанской, журналист Самуил Иоффе:
“Салхов, Уланов, Жмеринка, Хмельник, Литин, Могилёв-Подольск... Постоянное, не затихающее ни на минуту чувство голода, вши, болезни, опухшие ноги, вся кожа в фурункулах и какой-то коросте, нарывы в ушах, которые удалось вылечить только через много лет, когда она была уже замужем...
Как только появлялись слухи о том, что в гетто готовится акция, Пэрл искала и находила возможность бежать оттуда. Куда? Нет, не к украинцам, а снова к евреям в другое гетто. Только один раз она ночевала в крестьянской избе. Ночью хозяйка услышала, что девчонка бормочет во сне что-то на идиш и выгнала её, заодно прихватив её жакет. Только в гетто, среди евреев, она могла как-то жить. Голод, постоянный страх, непосильный труд. А сколько раз ей везло! Каких замечательных людей она встретила в этом аду!”.


Пепелищем еврейской жизни оказался Любар после войны. Вернуться туда Пэрл не могла и потому оказалась в Черновцах. Устроившись работать на чулочную фабрику, красивая хрупкая девушка не переставала тосковать по безвозвратно ушедшей еврейской жизни в Любаре, превратившемся в огромное кладбище, где были замучены её родственники и тысячи других невинных евреев. Она решается написать письмо своему любимому писателю Давиду Бергельсону в Москву. Ведь Пэрл обожала его героиню Мирэлэ из знаменитого романа “Нох алэмэн” (“После всего”). Она не напрасно ассоциировала и себя с красавицей Мирл Курц. До того сроднилась с этим образом, что после выпускных экзаменов в еврейской десятилетке по просьбе учителя еврейской литературы сделала сообщение о Мирл Курц перед соучениками. Выступление затянулось на целый час. Но никто не заметил, как пролетело время: настолько органично вжилась Пэрл в этот замечательный бергельсоновский образ.

Ответ от Бергельсона пришёл быстро. И сам факт ответа кажется беспрецедентным, если учесть, что знакомы корреспондент и адресат не были! Своеобразие же ответа заключалось в том, что он был получен не по почте: прибывшие из Москвы по поручению Бергельсона киевская поэтесса Рива Балясная и еврейский прозаик, беженец из Польши Нафтоле-Герц Кон собственноручно передали Пэрл письмо от выдающегося писателя, а также его совет приехать в Москву.

Трудное было время. Но даже в условиях постепенного сворачивания еврейской культуры в СССР её выдающиеся деятели оставались ей беззаветно верны. А их инициативность и человечность вызывают зависть на фоне нынешнего безразличия всевозможных инстанций и отделов культуры, которые способны работать лишь на уровне беспредметных “идишских” фестивалей, с повторяющимся скудным ресторанным репертуаром. И полной неспособности провести хотя бы одно тематическое мероприятие: будь то юбилей крупного писателя, памятная или трагическая дата (12-е августа, 70-летие восстания Варшавского гетто), требующее подготовки конкретного репертуара, вместо тех самых нескольких повторяющихся фестивально-ресторанных песенок на все случаи жизни.

Оказавшись в Москве, Пэрл сразу же была принята в МГЕТУ – Московское государственное еврейское театральное училище, единственное учебное заведение в мире, готовившее актёров еврейской сцены. Здесь, в этой альма матер национальной культуры она нашла студентов-единомышленников, как и она, преданных еврейскому искусству. Но не только друзей-ровесников встретила Пэрл в МГЕТУ. Наверное, в награду за страдания военных лет она получила наставников, вошедших в историю нашей культуры. Руководителем её курса оказался Эфроим Лойтер, выдающийся театральный деятель, создатель многих еврейских театров, в частности, Киевского ГОСЕТа им. Шолом-Алейхема. А в целом со студентами работали такие корифеи сцены, как Соломон Михоэлс, Вениамин Зускин, Александра Азарх, Сорэ Ротбаум, драматург, педагог и фольклорист Иехезкель Добрушин, директор училища Моисей Беленький. Это были также писатель и драматург Мойшэ Бродерзон, выдающийся филолог Эле Фалькович, автор музыки к студенческим спектаклям Лев Ямпольский. Со студентами часто встречались Маркиш и Бергельсон, Фефер и Галкин, Дер Нистер и Квитко, Пульвер и Тышлер.

И этот впечатляющий перечень явился для Пэрл надёжной порукой в овладении мастерством еврейской актрисы. Её природные способности и красота подкреплялись тонким природным эстетическим вкусом и невиданной настойчивостью в учёбе. Очень рано стали привлекать её к участию в спектаклях. А упорная учёба была отмечена педагогами уже с первых шагов обучения. И когда после преступного убийства С. М. Михоэлса была учреждена стипендия его имени, одной из первых в МГЕТУ эту стипендию присудили студентке Пэрл Каушанской.

Надо сказать, что МГЕТУ во многом определило жизненный путь Пэрл. Здесь волей случая она даже нашла и своё личное счастье, когда герой войны, сержант Самуил Иоффе заявившийся в общежитие этого необычного театрального училища, чтобы повидать свою сестру, обнаружил в её комнате девушку из Любара, красотой которой был сражён. Надо сказать, что, как писал сам Самуил, в этом общежитии оказался целый цветник еврейских красавиц. Но из них он выбрал именно Пэрл. С тех пор они уже не расставались. Тем более, что Самуил, ещё до войны увлекавшийся театром, тоже решил связать свою судьбу с еврейской сценой и поступил в МГЕТУ.

Пэрл не только увлечённо выполняла курсовые задания, но и (вместе с Самуилом) участвовала в передачах (в том числе, на заграницу), читая в еврейской редакции Советского радиокомитета стихи еврейских поэтов и произведения Маяковского (в переводе на идиш Эммануила Казакевича).

Студенческая дружба с романтической еврейской молодёжью, сложившаяся в МГЕТУ, сохранилась на всю жизнь.


Пэрл Каушанская (справа) и её сокурсница Фейгелэ Нудельман, блестяще сыгравшая на 3-м курсе роль Рэйзэлэ в «Блуждающих звездах»
А венцом театрального творчества студенческих лет самой Пэрл явилась роль Мирэлэ в спектакле “Ди кишэфмахэрн” (“Колдунья”), по Гольдфадену. Как известно, эта вещь прочно утвердилась в репертуаре ГОСЕТа ещё с 20-х годов, когда театром руководил великий режиссёр Алексей Грановский. И это был один из спектаклей, снискавших мировую славу коллективу, который в Европе считался лицом русского театра!

Я часто указываю на эту деталь. Думаю, если читатель в этом месте остановится и задумается, то станет горько…

Горько было и молодой паре, Пэрл и Самуилу, когда в ходе погрома еврейской культуры очередь быстро дошла до МГЕТУ. Ликвидационная комиссия в 1949-м году поставила последнюю точку в истории учебного заведения, готовившего профессиональных еврейских актёров. По советским правилам, конечно, ранее репрессировав директора училища, крупнейшего организатора еврейского культурного процесса в СССР М. С. Беленького. Через много лет Моисей Соломонович с чувством гордости и, конечно, с трагическим оттенком в голосе скажет мне: “За 25 лет мы создали великую советскую еврейскую культуру”.

А после того преступления против нашей сцены уже никогда больше ни один еврейский актёр не получал диплома!

И всё-таки свой диплом актрисы еврейского театра выпускница Пэрл Каушанская успела получить.

Последний выпуск училища. В центре – режиссер-педагог, бессменный руководитель курса Эфроим Борисович Лойтер, справа от него Пэрл

Дело свелось к тому, что дипломный спектакль разрешили показать в Московском городском театральном училище. Как пишет Самуил Иоффе, смотрела его комиссия, в которой ни один из её членов не понимал ни слова “аф идиш”. Но таковы были изуверские правила лицемерной игры антисемитских аппаратчиков: уничтожив еврейскую сцену, присвоить выпускникам квалификацию “артистов еврейского театра”.

С этого момента связь Пэрл с национальной культурой переходит на домашний уровень и на уровень личных общений с друзьями по еврейской сцене. А впоследствии – с теми из них, кто после долгих лет запрета на всё еврейское, сумел закрепиться на этой сцене, допущенной в микроскопических дозах. И так продолжалось вплоть до перестройки.

Реальная жизнь теперь проходила на русской сцене, на телевидении, в редакциях. И на этом этапе жизненного пути Пэрл, под руководством Самуила, совершила невозможное. К моменту ликвидации МГЕТУ она плохо владела русским языком, ибо после Любара (и даже, несмотря на военные перипетии) никогда не пребывала в русскоязычной среде. И в ходе ежедневных, порой изнурительных, занятий с мужем (а у него, пензенца, наличествовал безупречный русский язык) приходилось усваивать не просто грамотное русское произношение, но самое русскую сценическую речь… И, признаюсь, когда много лет назад я познакомился с Пэрл Каушанской, то был поражён тем, что она стала, возможно, одной из немногих представителей сцены, владеющих в одинаковой степени и русской, и еврейской сценической речью!

В этом отношении Пэрл оказалась достойной ученицей великого Михоэлса, который (начав освоение русского языка в 14 лет) впоследствии консультировал в вопросах русской сценической речи режиссёров и актёров московских театров.

Молодой актёрской паре пришлось переехать в Пензу, где поначалу Пэрл помогала Самуилу в его работе в качестве методиста по театральному искусству областного Дома народного творчества. А затем стала играть в старейшем Пензенском драматическом театре. Это были роли в спектаклях “Семья”, “Васса Железнова” (Лиза), “Вей, ветерок”, “Персональное дело”, “Её друзья” (Таня, эту главную роль она получила по указанию автора, Виктора Розова). Кстати, Розов в знак благодарности за сыгранную роль подарил ей свою книгу с автографом: “Полина Семёновна! За горячее, верное отношение к искусству! Автор. 1951 г. окт ”.

В.Розов с участниками спектакля «Ее друзья» (Пэрл – слева от драматурга);
Пэрл Каушанская в роли Тани (“Её друзья”)


Через какое-то время Пэрл почувствовала, что переросла уровень того, что ей мог предоставить Пензенский театр. И когда представилась возможность, она перешла на работу в Амурский драматический театр, в Благовещенске. В Благовещенск же перевёлся работать и Самуил, ставший к тому времени журналистом.

Работая в театре, актриса одновременно сумела окончить два курса педагогического института. И всё же по семейным обстоятельствам молодой чете пришлось вернуться в Пензу. Здесь приобретённый опыт и даже полученные знания в педагогическом институте позволили ей уже заняться режиссурой на студии телевидения. При подготовке сюжетов ей часто приходилось выезжать на места и готовить своих телегероев к эфиру. Руководство высоко ценило её умение выстраивать сюжеты передач, доводить до совершенства композицию и, наконец, ее умение снять напряжение простых людей перед телекамерой.

Но, будучи по природе прямым, искренним человеком, она оказалась беззащитной перед лицом интриг с антисемитским привкусом. Всё же знания и опыт Пэрл пригодились в секции кино-фотолюбителей Дома художественной самодеятельности областного совета профсоюзов, которую ей поручили возглавить. Как пишет Самуил Иоффе, “она многого добилась… Фотовыставки, киносмотры. Поездки в Ульяновск к коллегам и развертывание там выставок. Участие во Всесоюзных фестивалях кинолюбителей в Москве. Встречи с корифеями советского кино Рошалем, Санаевым и другими”…

Пэрл с популярным актером Всеволодом Санаевым

Тем временем грянула перестройка, открывшая возможности для еврейской жизни в Пензе. Пэрл и её муж оказались в числе инициаторов создания Общества еврейской культуры. На первых порах власти тормозили процесс, но благодаря настойчивости и связям Самуила в городских структурах, дело сдвинулось с мёртвой точки. Власти пошли на открытие Дома еврейской культуры. Процитируем Самуила Иоффе: “На торжественное открытие в клуб строителей пригласили городское и областное начальство и после официальной части дали концерт еврейской самодеятельности, на котором звучали песни на русском, идиш и иврите. Клуб вёл большую, интересную работу. Была открыта библиотека. Она пополнялась за счет книг, что приходили из Израиля, и тех, что дарили члены клуба, в том числе и мы с Пэрл. Читались лекции по истории Израиля и Торе. Пэрл, наивно думая, что теперь-то идиш людям пригодится и здесь, и в Израиле, организовала кружок по изучению мамэ-лошн. Желающие были. А иврит преподавала молодёжь, прошедшая подготовку в Москве… Синагоги как таковой в городе не было. Вся служба велась в… сарае…. Надо было хлопотать, чтобы евреям города вернули синагогу. По роду службы я был вхож в высокие кабинеты и воспользовался этим. Это были трудные разговоры с людьми, которые никак не могли привыкнуть к тому, что наступили другие времена. Поначалу удалось отвоевать только часть здания. Уже потом, когда мы уехали, освободили синагогу полностью”.

Провокационные слухи о готовящихся погромах не обошли и Пензу. Самуил обратился к властям и сделал соответствующее заявление. Обком партии собрал совещание, с участием представителей МВД и КГБ, на которое пригласили и Самуила Иоффе. Было заявлено, что ситуация под контролем.

В Израиле Пэрл почувствовала, что может и должна продолжить то, что было растоптано в СССР в 1949 году. Конечно, не было уже речи о еврейском театре или училище, хотя актриса сохранила свой потенциал, который оставался недосягаемым для большинства из тех, кто в Израиле выступал на “идишской” сцене. Но Пэрл нашла себя в другом. Поселившись в Беэр-Шеве, она стала публиковаться в “Еврейском камертоне”, организовывать встречи выходцев из Любара, духом которого Пэрл пропитана и по сей день. Как вспоминает Самуил, посещая в послевоенные годы Любар, она, бывало, наклонялась над сорняками, вдыхая их запах, который ей тоже был дорог. Каждый уголок Любара она бережно хранит в своей памяти, ибо это тот еврейский мир, который Пэрэлэ привезла в Еврейскую Страну.

Группа любарчан (Пэрл в центре) на руинах еврейской средней школы

Каждый год, в день 21 элула по еврейскому календарю (13 сентября 1941-го года), в день массового убийства нацистами и местными полицаями любарских евреев, Пэрл с мужем проводят встречи уцелевших земляков. Но эта мемориальная деятельность – лишь частица огромной культурной работы, которую ведёт Пэрл.

С прибытием пары еврейских интеллигентов в нашу южную столицу заметно оживилась деятельность клуба друзей языка идиш, созданного ещё за два десятилетия до этого. Энтузиасты: Рафаил Бреслер, Ицхок и Сара Вайншток – даже издавали газету “Беэршэвэр штимэ”. Кстати, в их клубе, которым вместе с Сарой Вайншток и Лолой Финкельман активную роль играла и Пэрл Каушанская, в конце 90-х годов выступал мой ансамбль“Идишланд”. К тому времени я уже был наслышан о Пэрэлэ, много раз она появлялась и в радиоэфире: и на радио РЭКА, и в редакции вещания на языке идиш. И тут я увидел её воочию, когда эта достойная и красивая еврейская актриса буквально выбежала на сцену чтобы расцеловать солистку, исполнившую мою песню “Иерусалим – Тель-Авив”.

Для меня этот эпизод дорог не только признанием того факта, что исполнение было профессиональным, даже того, что моя музыка произвела впечатление впечатление на настоящего ценителя. Он дорог потому, что я лишний раз нашёл подтверждение того, что не изменил тому, что вынес из своего дома, то, чему меня учила мать, получившая, по существу, то же еврейское эстетическое воспитание, что и Пэрл.

Пэрл Каушанская и Самуил Иоффе

Надо сказать, что с того концерта началось и наше творческое сотрудничество. С тех пор актриса Пэрл Каушанская много раз принимала участие в выступлениях моего ансамбля. Как я понимаю, это было важно для неё: ведь она (вместе с мужем) приезжала из Беэр-Шевы в другие города, чтобы получить… 5-минутное выступление! Но, признаюсь, что ещё важнее её участие было для меня. Во-первых, всякий раз это была демонстрация неразрывности традиции, профессионализма моих ребят и дыхания михоэлсовской сцены. И ещё один момент я хочу подчеркнуть. В наше время среди молодых исполнителей на “идишской” сцене нет никого, кто владел бы еврейским языком. Не буду лукавить: мои певцы, стопроцентно произнося слова в рамках еврейской сценической речи, тоже не знают языка. И потому появление на сцене Пэрэлэ Каушанской я всегда рассматриваю, как событие. Когда она заканчивает чтение стихов или прозы, в зале вспыхивает овация. Восторг вызывают все составляющие её мастерства: и тембр голоса, и пластика, и выразительность, все изобразительные средства. И, что важно для меня, неповторимая еврейская сценическая речь, пришедшая в нашу реальность с кафедры МГЕТУ, с подмостков михоэлсовского театра, с подмостков всех остальных ГОСЕТов, из радиоэфира, который когда-то разносил эту красоту, эту эстетику студентки МГЕТУ Пэрэлэ, читавшей из московской студии для всего еврейского мира поэзию на нашем языке.

Думаю, иерусалимцы и жители других городов Израиля запомнили прошлогоднее выступление актрисы на вечере, посвящённом дню памяти расстрелянных в 1952-м году в Москве деятелей нашей культуры.

Тот вечер мне удалось провести, преодолев огромные препятствия. В нём участвовали также, помимо моего ансамбля, прекрасные музыканты и артисты. И можно лишь сожалеть, что в этом году такого вечера не будет - из-за невозможности получить финансирование выступлений артистов.

Пэрл оказала серьёзное влияние на деятельность клуба в Димоне. Этим клубом долгое время руководила (до переезда в Беэр-Шеву) Лола Финкельман (автор этих строк знаком с Лолой и благодарен ей за тёплый отзыв в еврейской прессе о концерте моего ансамбля, на котором она присутствовала).

Опытный организатор, Лола Финкельман сумела максимально задействовать потенциал Пэрл Каушанской, которая на многочисленных концертах мастерски читала еврейских классиков. Она не только была ведущей мероприятий, но и выступала с лекциями и воспоминаниями. Беэршевцы, знатоки идиша, помнят вечер, посвящённый Шолом-Алейхему (его вели Пэрл и Самуил), помнят спектакль “Шалахмонэс", который поставила П. Каушанская.

Плодотворным оказалось сотрудничество Пэрл и с Марком Мойзесом, сменившим Лолу Финкельман в качестве руководителя клуба. Не скрою, мне очень приятно писать об этом: с Марком мы познакомились, когда я в числе ещё троих авторов писал для КЕЭ большую статью об истории еврейского театра. И тогда, собирая материал о легендарном Вильнюсском еврейском народном театре, я узнал от Марка массу интереснейших подробностей, за что всегда благодарен ему. Как известно, ВЕНТ чудесным образом, в обход советских рогаток, был создан в 1956 году. А Марк, принадлежа к числу создателей этого чуда, в наши дни остаётся одним из крупнейших энтузиастов еврейской культуры в Израиле. Так что можно лишь радоваться, что героиня моего юбилейного очерка сотрудничает с таким ветераном нашей культуры. Уверен, что и Марк счастлив работать с человеком большой души, актрисой и режиссёром Пэрл Каушанской. И коль скоро мы заговорили о её душе, процитирую то, что мне недавно сказала Пэрэлэ:

- Понимаете, Дмитрий, для меня самое важное в игре актёра, в исполнении певца – это его душа.

Что ж, весь жизненный путь Пэрл Каушанской подтверждает её кредо.
Количество обращений к статье - 3346
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Борух-Борис Дорфман | 04.07.2013 22:48
ניט באטאג און ניט באנאכט זיץ איך מיר אזוי
... און טראכט
Далеко от Вас, в далеком гор. Лемберге вспомнил Черновицкий еврейский театр и его актеров, режиссеров, музыкантов и все других, которые выжили и стремились дальше сохранить идиш и еврейскую культуру. Не получилось, а жаль. Попытки реанимировать, тоже мало дали. В Бер- Шева, где я был, помню Бреслера и других, которые радовались, что в клубах часто можно встретить любителей идиша. Меня повели на спектакль театра Ацмони, «Идишпил» с которым встретился потом в Бухаресте и у нас во Львове.
Жаль, что уходит наше поколения, но идиш должен и будет жить!
И мне недавно исполнилось 90. Поздравляю Перл и Самуила и спасибо за статью Якиревичу.
Нравятся фотографии, где у всех улыбочки..
Зайт гезунт ун штарк! Привет из Львова, когда-то еврейский центр Европы.
Владимир Славинский | 27.06.2013 04:16
Дорогой Митя!Спасибо за очередную интересную статью. Они у тебя все - в защиту еврейской культуры и для её сохранения. Для меня тоже самое главное в человеке, чтобы он ни делал, это его душа. Вот пусть она у тебя остаётся всегда такой-же, как у Пэрл. Ничто не может и не должно останавливать человека, посвятившего себя еврейской культуре. Работай, Митя, на радость людям!
Борис Вайнблат, Кфар-Саба | 26.06.2013 23:24
Дмитрий Григорьевич! Спасибо. Как будто лучом прожектора Ваш рассказ освещает историю советской еврейской культуры. Где ещё можно об этом узнать, увидеть такие фотографии, прочесть свидетельства участников и очевидцов тех событий! Я получил ещё одну страницу в еврейскую энциклопедию.
Яков Вайнштейн, Ашдод | 26.06.2013 21:34
Блистательное выступление Пэрл Каушанской с её восхитительным идишем смотрели, слушали и наслаждались удовольствием от этого и ашдодские любители идиша в декабре 2010-го года во время четырёхдневного праздника народной культуры «Фрэй зих, Ашдод!» («Радуйся, Ашдод»). Впечатление осталось незабываемое. А в связи с предстоящим юбилеем хочу пожелать ей доброго здоровья и чтобы биз hундэрт мит цванцик она радовала всех любителей идиша.
Зиси Вейцман, Беэр-Шева | 26.06.2013 17:56
Спасибо,Дмитрий,за отличное эссе!
Горжусь тем,что первый вечер,который я
организовал в 2008году в Б.-Шеве,назывался
"Любовь моя,идиш!",и на нем блистала
несравненная Пэрл Каушанская,о которой я
был только наслышан.Она читала "Монологи"
Шолом-Алейхема,как ее слушала публика!
Спасибо,Пэрл!Спасибо,"Жемчужина"!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com