Logo
14-24 янв. 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19
19 Янв 19













RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Биробиджанское дело
Исроэл Эмиот


          (Хроника страшного времени)


На русском языке публикуется впервые.
Перевод с идиш Зиси Вейцмана, Беэр-Шева



(Продолжение. Начало в «МЗ», №№ 409-420)

Приговор


Когда конвоиры начали переводить арестованных женщин с верхнего этажа на нижний, молодые обитатели нашей камеры в одночасье зашевелились - да так, будто с ума посходили. Это всеобщее возбуждение меня мало трогало - мои мысли были заняты только предстоящим судебным процессом, и я, словно в замешательстве, беспрерывно ходил по камере.

Молодежь приспособилась распускать из одеял нити, плести из нитей веревки, привязывать к ним пустые спичечные коробки и затем спускать их через окошко на нижние этажи, куда выводили женщин-арестанток. В спичечные коробки женщины спешно насыпали махорку (в тюрьме на нее спрос особый) и заодно вкладывали в них записки, в которых исстрадавшиеся по мужской ласке женщины писали о своих чувствах. В этих душещипательных посланиях можно было прочитать об одинокой несчастной матери, у которой она, дочь, была единственной кормилицей, а также о ребенке, оставленном мамой, о загубленной девичьей юности, которая волей судьбы должна завянуть.

Cпециалистом по части поэтических ответных посланий был тихий, добрейший парень Василий, одетый в гимнастерку х\б, с которой были содраны армейские погоны. Он у нас в камере специализировался на склеивании клочков газет, которые к нам попадали вместе с продуктовыми посылками от родственников заключенных. Дело в том, что близкие в качестве бумаги для курения махорки посылали с продуктами целые газеты, но прежде, чем попасть к заключенному, тюремщики рвали их на мелкие куски. Василий из этих обрывков восстанавливал целую газету и быстро прочитывал новости, о которых мы, находясь за решеткой, понятия не имели.

Вообще-то русскую душу разгадать нелегко. За сочувствие обиженным и угнетенным ему, светловолосому парню, комсомольцу, в свои двадцать с небольшим лет приходится сидеть в тюрьме.

А ведь никакой иной литературы, кроме той, что преподносило командование воинской части, он не читал. Может быть, поэтому Василий неожиданно стал интересоваться тяжелым положением дел в колхозах. Использовав свободный отпускной месяц, он специально разъезжал по селам и деревням целого района и изучал жизнь колхозников.

В результате поездки Василий написал большую работу, не только полную критики и замечаний, но и размышлений о том, как радикально изменить ситуацию в деревне. Свое обстоятельное письмо он собрался отправить в ЦК партии в Москву. Он вложил написанное в конверт, заклеил его и положил в выдвижной ящик стола в одном из кабинетов штаба воинской части. По-видимому, кто-то за ним шпионил, вытащил это письмо из ящика стола и передал в особый отдел.

Василия арестовали, началось следствие. Он ни с кем не был связан, ни с кем не делился своими мыслями и, не чувствуя за собой вины, задумал снова написать в Москву. в политбюро. Хотя Василий доказывал, что никакой антисоветской пропаганды не вел, ему все равно ему "пришили" 58-ю статью. Так же, как и я, он с нетерпением ждет судебного процесса. Ожидают суда и другие обитатели нашей камеры. А пока они ведут "горячую" любовную переписку с женщинами посредством записок, которые посылают своим "пассиям" в спичечных коробках.

В конце концов, я дождался дня, когда в камеру вошел охранник и назвал мое имя. Сначала я подумал, что меня ведут в суд, на мой процесс, к которому я так долго готовил защитную речь. Остальные сокамерники даже стали меня поздравлять, уверяя, что меня наверняка освободили. Василий по русскому обычаю меня обнял и расцеловал.

Повели меня по длинным, мрачным коридорам. И оказался я в кабинете начальника тюрьмы. Какой-то тип, одетый в военную форму, ухмыляясь, показал мне клочок бумаги. Сначала я даже не понял, что это должно означать, но когда я начал читать эту бумажку, все поплыло перед глазами, закружилась голова. Это бумажка не была повесткой для явки в суд, это был уже вынесенный приговор - без суда!

Из бумажки я узнал. что приговорен по двум пунктам 58-й статьи: 10-й и 11-й – к десяти годам исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ). Еле совладая с собой, я спросил того, кто вот таким необычным образом объявил мне приговор:
- Где же суд? И кто меня судил?
- Не будьте столь рассеянны и читайте внимательно, - невозмутимо ответил человек, принесший эту дурную весть.

Я и взаправду был ошарашен. Кроме цифры, означающей десятилетний срок моего наказания, я больше ничего не видел. А ведь в той бумажке еще было написано, что я приговорен специальным военным судом при МГБ - Особым Совещанием (ОСО) при министре госбезопасности СССР в Москве.

- Не принимайте близко к сердцу,- с иезуитской улыбочкой утешил меня человек в форме, - приговор еще довольно мягкий. Если бы вас судили на месте, то, конечно, был был бы защитник, но наказание было бы более жестким. Вы должны радоваться, что вас осудили заочно: в таком случае наказание всегда выходит более мягкое.
- Но разве я просил судить меня заочно? - негодовал я, не в силах понять то, что произошло.

Но человек в форме, наверное, судебный исполнитель (или кто там еще, не знаю) прервал мое возмущение, сказав, что времени у него в обрез - следует еще сообщить приговоры остальным обвиняемым по этому делу.

В тюремной камере, куда меня водворили на время, до отправки по этапу, сокамерники завидовали моему приговору. "Тебе хорошо, ты уже определился и знаешь, что будет впереди, - говорили они мне, - наша же дальнейшая судьба, как в тумане...". Особенно активно обсуждали мой приговор украинцы. За "самостийну Украину" сейчас дают 25 лет, - говорили они, - и если бы их, как и меня, тоже судила "тройка", то они могли бы надеяться на более "мягкий" приговор - 10 лет лагерей.

Мне было грустно и горько. Ничего себе: "мягкий" срок - десять лет! Начинаю считать, что каждый год состоит из 365 дней и ночей, а десять лет - это уже три тысячи шестьсот пятьдесят суток лагерной жизни и подневольного. каторжного труда. Выдержу ли я все это? Буду ли я еще когда-нибудь на воле? Увижу ли я своих близких и родных? Сердце ныло и щемило, и из моих усталых глаз без конца лились слезы.

От заключенных, уже побывавших в ИТЛ, мне было известно о нечеловеческих условиях рабского труда. О бригадирах-бандитах, сосущих из зэков кровь, особенно из политических. Николай Иванович, приятный и добрый старикан, отмотавший десять лет лагерей, готовился к новой ходке в те же места. Он работал ветеринаром в колхозе, и однажды лошади, вверенные ему для лечения, сдохли. Разумеется, его обвинили в диверсии. Глядя на меня с сожалением, этот добрый старик просвещал, как мог.
- Вам в лагере будет особенно тяжело, - сказал он грустно. - Кроме того, что слабы здоровьем, вы к тому же интеллигент, к тяжелому труду непривычны. Да еще и еврей. К вашей нации, как вы догадываетесь, в лагере относятся не очень хорошо.

Мне уже нет смысла зубрить защитную речь, о ней следует забыть. Мне сейчас необходимы выдержка и мужество, чтобы пережить еще большее несчастье, которое движется мне навстречу. А навстречу мне - прямо под ноги - так много катится зла, так много! И начнется мой путь в лагерь с запертого вонючего вагона. в котором я проведу жаркие летние дни, недели, а может, и месяцы. А еще меня ожидают пересыльные лагеря, тюрьмы, пока я не прибуду в конечный пункт своего «путешествия». И кто знает, как далек этот конечный пункт?! Об этом ничего не говорят. Лишь велят ждать разнарядку, которая должна прибыть из лагеря на требуемую рабсилу.

(Продолжение следует)
Количество обращений к статье - 2306
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (6)
Марк. Ришон | 22.10.2013 11:37
Набрел случайно на сайт "Мы здесь" и не могу оторваться
от "Биробиджанского дела", читаю главу за главой. Жаль.
что я понятия не имел о том, что происходило после войны в Биробиджане.
Игорь, Маалот. | 20.10.2013 12:31
Да, казаков, местных, было очень мало, потому и дали
евреям для заселения этот кусок земли. И думали евреи, что это их новая родина. Но недолго музыка играла.
Гость | 19.10.2013 09:06
Якову из Биробиджана.
Кроме казаков. почти все 100% населения, было приезжим.
Но все, в том числе, за редким исключением, (С, Боржес -Бразилия, Люба Вассерман - Палестина, М. Бенгельсдорф- Аргентина) были из Белоруссии, Украины и других советских территорий.Поэтому были как бы "свои".Но
Эмиот-то приехал из Польши!
Яков из Биробиджана | 19.10.2013 01:52
Вы неправы, уважаемый гость 17:18, потому, что в Биробиджане, были все 100% приехавшие. И любому интеллигенту попасть в совершенно другую лагерную обстановку так же тяжело т.к. специфика лагеря для любого впервые попавшего туда человека, трудна и печальна а порой и трагична.
Гость | 18.10.2013 21:01
Не знаю, как оригинал, а текст перевода не оставляет равнодушным. А данк!
Гость | 18.10.2013 17:18
Интересный рассказ о жизни еврейского писателя,
приехавшего волей судьбы в СССР, Биробиджан. Ему,
чужаку, было намного тяжелей, чем коренным еврейским писателям, попавшим в капкан.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com