Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Из домашнего архива
От Невы - до Биры и Биджана

Материалы эти - не мои. Я нашел их, когда перебирал в своем архиве старые номера журнала "Алеф", редактором которого был в те годы. Интервью с ИОСИФОМ ЛИМАНОВЫМ напечатано в № 29 (февраль 1984 г.), а в № 40 (август 1984 г.) опубликованы его воспоминания о жизни в Биробиджане. Опубликовали мы их в связи с тем, что 21 июня того же года вышел смешной указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Биробиджана орденом "Знак Почета".
Предлагаю эти материалы читателям "МЗ" с некоторыми сокращениями.

Владимир Ханелис , Бат-Ям

Слесарь, сын кузнеца


- Вы потомственный рабочий, слесарь-лекальщик. Поясните, что это за специальность такая?

- В слесарном деле есть три ступени квалификации: обычный слесарь, слесарь-инструментальщик и слесарь-лекальщик. Чтобы вам была понятней разница между ними – обычный слесарь изготовляет детали невысокой точности, с допуском в ту или иную сторону до одного миллиметра; инструментальщик должен уметь сдавать продукцию, точность которой доходит до сотой доли миллиметра; лекальщик – это "слесарь-аристократ". Он работает с точностью до тысячной доли миллиметра. Понятно, что соответственно рангам и оплата.

- Ваш отец тоже был слесарем?

- Нет. Отец, благословенна его память, был кузнецом. И дед тоже. И братья мои, и некоторые дядья. Это наше семейное ремесло.

- И все были Лимановы? Фамилия вроде бы не совсем еврейская.


- Вы правы. Фамилия не еврейская, но это не псевдоним и не подстраивание под русских. Это – наша фамилия, фамилия кузнецов Лимановых, некогда хорошо известных в Чернигове и его окрестностях.

- Чернигов – ваша родина?

- Там я родился. Там застала нас революция и гражданская война. Там в 1919 году умер отец. И там, в ОРТе для еврейских мальчиков, я обучался слесарному делу.

- Тогда уже были ОРТы? Да еще специально для еврейских детей?

- Представьте себе. Это было в 1923 году, советская власть еще не набралась сил и принимала помощь заграничных благотворителей. Самое интересное, что преподавание велось на идише и все учителя были евреями. Вот какая демократия!

- А потом?


- Я был романтиком. Окончив профессиональное училище, я отправился в поисках счастья не куда-нибудь, а в город революции, город с самыми славными рабочими традициями. Тяжко жилось в те годы народу. Было холодно и голодно, свирепствовала безработица. Но после кое-каких мытарств попал в хорошие руки, стал осваивать вершины мастерства. Ступенька за ступенькой, понятно?

- На каких заводах Ленинграда вы трудились?


- Мой трудовой стаж начался в 1927 году. Я работал на заводе "Арсенал", на авиаприборостроительном № 218. В 1952-м переехал в Вильнюс, где работал на "Жальгирисе", "Нерисе". Все это крупные предприятия. Первые два – военные, вильнюсские – станкостроительный и сельхозмашин.

- Во время войны вы оставались в осажденном Ленинграде?


- Нет, я эвакуировался вместе со своим заводом в Казань. Оттуда, в 1942 пошел в армию. Участвовал в боях в составе 5-й танковой армии генерала Ротмистрова. Был командиром орудия, старшим сержантом. Мой боевой путь – от Курской дуги до Чехословакии. В 1945-м попал в Монголию. Трижды был легко ранен. В 1946-м демобилизовался, вернулся в Ленинград.

- Вам сейчас...

- Семьдесят шестой...

- И вы, естественно, получаете пенсию...


- Да, но и работаю. В Израиль мы с женой приехали три года назад. Я сразу же пошел на завод. Без работы не могу.

- Слесарем-лекальщиком?


- Нет. Простым слесаришкой пошел, на работенку, которую обычно выполняют ученики. Что поделаешь, возраст, незнание языка и все прочее. Но жаловаться грешно. Заводик в Раанане невеликий, но хозяин относится ко мне с душой... Жена умерла, и какая-никакая работа все же помогает скоротать время, не слишком предаваться скорбным размышлениям.

- Как в Союзе вы "переносили" свое еврейство? Вы были сионистом?

- Сионистом в полном смысле этого слова я не был. Но евреем был и всегда гордился этим. Много раз мне приходилось сталкиваться с проявлениями антисемитизма, но я всегда давал отпор. Дело в том, что мой отец учил меня в детстве всему еврейскому, в том числе и языку. В доме у нас соблюдались все праздники. Я знал историю еврейского народа, мечтал о жизни на земле предков. Может, поэтому я с энтузиазмом воспринял идею о создании Еврейской автономной области и среди первых на нее откликнулся...

... Я поехал туда в качестве командированного от ОЗЕТа – Общества землеустройства еврейских трудящихся – на год, но пробыл там два года...

(Воспоминания Иосифа Лиманова о Биробиджане см. ниже)


- Как вы чувствуете себя в Израиле? Оправдались ли ваши мечты о жизни здесь?

- Больше того. В Союзе нас кормили небылицами об этой стране. Ну прямо-таки ни слова правды! Приехав сюда, я своими глазами увидел свободную страну, свободный народ – гордый своим прошлым, верящим в будущее. Народ мужественный, сильный, умный. Еще увидел я "безработицу", "нищету", "бездомность", "безысходность", о которых твердила советская пропаганда. Дай-то Бог советскому народу, который я продолжаю уважать, такие "беды"!

Я живу в трехкомнатной квартире, недалеко от сына и невестки, от внуков, обеспечен с лихвой, надеюсь осуществить мечту жизни – побывать в Италии, увидеть шедевры архитектуры, живописи и скульптуры эпохи Возрождения.

Жалею лишь об одном: что не довелось пожить на Святой Земле моим родным – отцу и матери. Они, благословенна их память, часто об этом мечтали вслух, в присутствии своих детей, из которых только мне, младшему, удалось на склоне лет пожить здесь.

Интервью взял Я. Гордон

"Родина" для евреев

(Из рассказов Иосифа Лиманова)


В 1930 году я был уже почти коренным ленинградцем. В свои 22 года трудился на заводе, недурно овладел специальностью, числился квартиросъемщиком двенадцатиметровой комнаты, и даже женился. Словом, по-советски обуржуазился. Стал жить-поживать и добро наживать.

Но тут однажды сунул мне какой-то леший книжонку с дьявольским названием – "ОЗЕТ и его задачи". Изучил я ее от корки до корки и понял, что уеду от сытой, размеренной жизни в славном городе Ленина.

Неискушенному читателю нужно разъяснить, что за птица такая – ОЗЕТ. Так вот, добренькая ВКП/б/, ее гениальный вождь и учитель Иосиф Виссарионович Сталин дни и ночи думали о счастье народном, в том числе и о счастье вечно гонимого еврейского народа. И так уж вышло у них, что свое счастье наш народ мог обрести только на далекой земле дальневосточной, еще не захваченной, не заселенной ни русскими, ни украинцами, ни татарами, ни даже монголами. Конечно, можно себе представить, что это за земля такая, если за тысячи лет никто на нее не позарился, но это уже дело десятое.

Короче, в срочном порядке был создан ОЗЕТ, и в согласии с властями он начал вести работу по организации массового переселения "евреев-трудящихся" в гиблые дальневосточные места.

Очень странно, но этот нелепый замысел имел успех. Причин много. Во-первых, – воплощение идеи сионистов о создании государства в Эрец Исраэль, на земле предков, в те времена почти приостановилось. Во-вторых, имелось немало евреев, коммунистов-энтузиастов, готовых по призыву родной партии не то что на Дальний Восток ринуться, но и чёрту в зубы. В-третьих, в результате "успешной" сплошной коллективизации в России, на Украине, в Белоруссии начинался хорошенький голод, грозивший унести не один миллион жизней, а ОЗЕТ сулил на новых землях усиленные пайки, спецодежду, жилье и многие другие блага, которые вскоре и нашли свое отражении в чудесном фильме "Искатели счастья".

Не знаю, как у кого, – у меня была своя, личная причина откликнуться на "почин". Дело в том, что я унаследовал от отца еврейское воспитание, и в памяти моей были живы его рассказы о Земле Обетованной, о великих пророках, судьях, царях, героях. По молодости лет я думал, что чудо исхода из Египта и чудо возрождения Израиля могут повториться – но уже не на Ближнем Востоке, а на Дальнем. Ведь сказано же: неисповедимы пути Господни!

Были и другие причины: антисемитизм, например. Хотите – верьте, хотите – нет, но и в конце двадцатых годов он был не менее живуч, чем сейчас. Вспоминаются товарищи по работе, неплохие, в общем-то, ребята, но словно раз и навсегда запрограммированные на одну и ту же треклятую тему.

Чуть ли не каждый день кто-нибудь из них подначивал меня таким манером: "Ну что, Йоська, долго ты еще будешь ходить в слесарях? Гляди, твои братья все теплые места разберут, тебе ничего не останется!"

Вскоре произошел из ряда вон выходящий случай. Летом, во время отдыха, какой-то "шутник" подкрался к лежавшему в трусах и майке еврейскому пареньку, вставил ему в задний проход шланг под высоким давлением и нажал на клапан... Смерть наступила мгновенно.

Фамилию жертвы не помню, но в памяти навсегда осталась фамилия изверга – Быков. Ленинградская пресса много писала тогда о "быковщине", осуждала наиболее зверствующих антисемитов... Да разве с народным порывом словами осуждения или даже показательными судами справишься?

Короче – с далеким Биробиджаном я связывал кое-какие надежды, хотя и понимал их зыбкость. Но... Не попробовать – значит, потом вовек себе не простить.

... Станция Тихонькая. Сколько дней и ночей до нее мы ехали... И какой унылой, заштатной она оказалась... Крохотная деревушка у слияния двух живописных речек – Биры и Биджана. Это была будущая столица Еврейской автономной области. Кто из нас тогда задумывался о таких вещах, как автономия, независимость, самостоятельность? Кто вообще думал о политике, отправляясь в дальневосточную тайгу с самыми смутными представлениями о будущем еврейской автономии... Автономии от чего? От России? От СССР? Сейчас обо всем этом и думать стыдно! Караси-идеалисты...

Однако неистребима эта рыбья порода! На зов нашей партии, нашего правительства, нашего дорогого Иосифа Виссарионовича откликнулись не только свои, которым деваться некуда было, но и караси литовские, французские, канадские и даже американские, прибывшие с собственными: палатками, инвентарем, тракторами, машинами... Искатели счастья, которые жизнью своей заплатили за избыток доверия к коммунистической щуке.

Но не о них речь. О наших. А наши еврейчики были здесь самыми разными. Настоящие трудяги, которые уже разъехались по окрестным селам на работу, и филонщики, прибывшие сюда из голодных мест с единственной целью – получить шмат хлеба да миску дармовой похлебки в день. О работе они и слышать не хотели. Однажды они оживились – когда начальник эвакопункта шутки ради предложил им отправиться на золотой прииск. Не поняв иронии, они все, как один, вскочили, готовые ехать... Да быстро сникли, как только начальник объяснил, что придется долбать кирками горы, дробить скалы, промывать породу, чтобы из тонны руды добыть грамм золота.

... Поехали мы вверх по Амуру к месту нашей работы – в зерносовхоз "Сталинфельд". Центральная усадьба находилась прямо на берегу. Сойдя с парохода, мы и отправились к начальству. Оформили меня слесарем в центральные мастерские, и тут же, не мешкая, туда и повели...

Сердце мое сжалось, когда я увидел место своей будущей работы – ни одного прилично оборудованного рабочего места, обросшие древней грязью и пылью стены, часть оборудования вообще ни к черту не годилась...

Тошно мне стало. Я вышел из помещения, чтобы поразмыслить на воле. А там – весна в разгаре, торжество буйной зелени, полевых цветов... Дивная природа, на лоне которой жить бы да жить!

У ближайшего лесочка – огороженный колючей проволокой участок, за проволокой какие-то сельхозмашины. Любопытно... Двинул я туда, да лучше бы не ходил. Передо мной оказался не машинный парк, а кладбище раскуроченных машин: старых и новых, отечественных и американских, в том числе знаменитых "Катерпиллеров", в те времена единственных в мире гусеничных тракторов. Картина удручающая. Хоть бери да поворачивай оглобли.

Может быть, я так бы и поступил, если бы в эти дни в совхоз не прибыли "олим хадашим"* - ребята боевые, знающие свое дело, прошедшие "огонь и воду". Среди них оказались кировоградец Сокирянский, мастер по ремонту велосипедов и мотоциклов, и Сатановский, умевший ремонтировать киноаппаратуру. Для совхоза специальности их – плевые, ненужные. Но оба оказались людьми мастеровыми. А это было главное. К тому же, у них на плечах были светлые еврейские головы, заменяющие десятки пособий и учебников.

Сатановский сразу зарекомендовал себя непревзойденным изобретателем и рационализатором. Он изготовил хитроумный штамп, благодаря которому стало возможно быстро, без дополнительных затрат времени и средств изготовлять недостающие детали для комбайнов.

Мне понравилась его "русская" смекалка, а поскольку я и сам ею не обделен, с удовольствием записался к нему в ученики. Мы стали работать вместе, а вскоре и подружились. Я узнал, что Сатановский прошел большую жизненную школу. Был кадровым рабочим, а в гражданскую войну, какое-то время, даже чекистом. Потом снова стал рабочим. Никому в совхозе, кроме меня, он свою биографию не рассказывал.

... Примеров изобретательности Израиля Моисеевича – множество. Расскажу об одном, наиболее ярком. Приближался весенний сев. На "вооружении" у нас были трактора. Часть из них – американские, о которых я уже говорил. Это был подарок еврейскому совхозу от той самой организации "Джойнт", которую через полтора десятка лет советское руководство обвинит во всех смертных грехах.

Эти трактора тяжело потрудились весной и летом. Зимой они встали на капремонт, и тут выяснилось, что на складе в ящиках с запчастями для смены гусеничных траков имеется двойное количество пальцев и ни одной втулки к ним, а для крепления траков – одни болты и ни одной гайки... Таким образом, вся ходовая часть никуда не годилась, и тракторы можно было сдавать в металлолом. Начались разговорчики об империалистах-вредителях. Сатановский ходил на совещания с начальством. Иногда и я на них присутствовал. Спорили до хрипоты, принимали какие-то резолюции... Но дело стояло.

Израиль Моисеевич как-то спросил меня:
- Ты-то в эту версию о вредителях веришь?

Я верил. Я слепо верил партии, а если партия говорит о вредительстве – значит, сомнений быть не может.

- Дурак, - сурово отчитал меня Сатановский. – Американцы – народ обязательный, аккуратный, если что-то делают, то на совесть. Это наши, в Москве или во Владивостоке, головотяпство допустили. Лежат где-то наши запчасти целехонькие, смазанные, обернутые, да не дотянуться нам до них и за год. Велика матушка-Русь!

Он помолчал, сплюнул, а потом зарычал:
- А заметил ли ты, что в руководстве у нас, кроме Шильмана, агронома, ни одного еврея нет? Отчего, а?

Я понятия не имел – отчего. Но Сатановский и тут имел свои соображения:
- Все очень просто. В случае провала директор, главный бухгалтер и их прихлебатели умоют рученьки и получат другие назначения. Уж они-то старались, будьте уверены, да разве с этими евреями, которые на земле никогда работать не хотели, чего-то путного добьешься? И вообще – к чему она, вся эта затея с Биробиджаном? Не для того ли, чтобы показать всему просвещенному миру лодыря-еврея во всей его красе? Ой, не нравится мне все это, Иоська!

Я на него вытаращился испуганно:
- Так что же нам делать, Израиль Моисеевич? Драпать, пока не поздно?

- Я тебе покажу драпать, - озлился он. – Вкалывать будем! До последнего! Покажем этим гоям, что такое еврейские головы и еврейские руки! Не сдаваться!

Вечером к нам на огонек заглянул агроном Шильман, с которым мы до этого не общались. Начал он с короткой лекции о том, что нам, евреям, нельзя охать и ахать, как это делает наше гойское начальство. Что мы обязаны обеспечить посевную, иначе вся ответственность падет на нас, совхоз расформируют, а о нас по всему Союзу пойдет слава, как о неучах, лодырях и саботажниках. Шильман спросил, что можно предпринять, чтобы трактора в нужное время все же вышли в поле.

1935 г. На берегу Амура строится новый районный центр Сталинск — база совхоза
«Сталинфельд». Из фоторепортажа М. Альперта и С. Фридлянда. (Архив ОЗЕТа
в собрании Российского Этнографического музея в Санкт-Петербурге, Россия)


Начался деловой разговор. Сатановский, подумав, сказал, что втулки можно изготовить, если найдется соответствующий материал. Таким материалом мог бы стать, например, стальной лист. Только где его достать здесь, в медвежьем углу? Шильман усмехнулся и сказал, что знает такое местечко. Оказалось, что за пределами совхоза, прямо в поле, этого добра было навалено сколько хочешь... Это было бесхозное имущество, брошенное японскими интервентами.

... Ах милые, милые японские интервенты! Могли ли они подумать, что спустя десять лет после их бесславного похода брошенные ими стальные листы спасут честь еврейского зерносовхоза?

Материал оказался превосходным – прочным, хорошо калиброванным прокатом. За десять лет стальные листы были почти не затронуты ржавчиной.

Мы их быстренько перевезли в усадьбу и принялись за дело. Снова пошла в ход "русская смекалка". Мы дневали и ночевали в мастерских: проектировали, чертили, измеряли... Заинтересовавшись нашей работой, к нам стали присоединяться другие рабочие и свободные в зимнее время трактористы.

В это же время в конторе зрел заговор начальства, которое никак не могло примириться с мыслью, что вопреки и в пику ему, несколько работяг с энтузиазмом работают, чтобы спасти репутацию вверенного ему, начальству, совхоза с громким именем "Сталинфельд".

Начальство едко высмеивало нас, просто издевалось, доказывая, что допотопными методами невозможно привести в состояние готовности сложнейшую технику, что мы зря тратим рабочее время, за что и будем нести ответ перед партией. На нас пошли доносы – в область, в центр. Мы, не будь дураками, тоже стали строчить доносы на "ретроградов, ставящих палки в колеса делу подготовки к весеннему севу".

Наша трехсменная работа между тем продолжалась. Дело спорилось и к весне были изготовлены необходимые запчасти для первого трактора… Вот уж когда наши враги распоясались! Дав нам понять, что они "патриоты", а мы жулики, пригрозили, что если мы не прекратим наши вредительские эксперименты – нас лишат хлебных карточек.

Кому жаловаться в глухой тайге, где судья – медведь, а прокурор – серый волк? Но агроном Штильман не сдался. Он где-то побывал, с кем-то переговорил и через дней десять к нам приехала комиссия крайкома партии во главе с неким Мотелем Марьясиным.

Этот разумный, пожилой еврей собрал общее собрание, на котором выслушал обе стороны. Подавляющее большинство собравшихся высказались за продолжение нашей работы. Начальство было посрамлено, а мы получили свободу действия.

По технологии, разработанной Израилем Моисеевичем Сатановским, мы начали массовое изготовление втулок и гаек. Вскоре первый комплект можно было пустить на пробу. Мы запрессовали втулки в траки, занялись их сборкой, распластали траки на полу мастерской. Первый трактор, без гусениц, медленно, торжественно въехал на расстеленные гусеницы. Последний, замыкающий палец введен во втулку – и трактор готов. Готов!

И надо же такому случиться – именно в этот момент в мастерскую вошел наш главный инженер и с ядовитой улыбочкой спросил: "Ну, что еще начудили тут эти недоросли". Злой как черт Сатановский в долгу не остался: "Лучше быть недорослем, чем дипломированным дураком!". Он вскочил на сиденье трактора, запустил мотор и стал гарцевать на машине, да так ловко, озорно... Главный инженер незаметно ушел...

Наше кустарная работа оказалась добротной и выдержала все испытания. К весеннему севу все трактора были готовы. Сев, боронование, а затем и уборка урожая прошли успешно. Еврейский совхоз "Сталинфельд" с честью вышел из всех передряг.

Выходит – наша взяла? Мы победили?! Ничего подобного! Мы потерпели поражение...

В верхах трудовой подвиг каких-то хитрых еврейчиков предпочли не заметить вообще. Более того, кое-кому он показался опасным прецедентом. Что же это такое получается? Если евреи вот так будут лезть вперед, всех и вся опережать, затмевать, обгонять, то очень скоро окажется, что Еврейской автономной области не найдется равной во всей великой стране Советов. Что евреи, никогда не бывшие земледельцами, заткнут за пояс хлеборобов России, Украины, Белоруссии...

Вокруг нас была создана соответствующая обстановочка... Вскоре мы с Сатановским покинули Биробиджан. Покинули побежденными победителями.

Литературная запись
Григория Челака



*    *    *


КНИГА ВЛАДИМИРА ХАНЕЛИСА


«РОДИЛИСЬ И УЧИЛИСЬ В ОДЕССЕ»
(Материалы к энциклопедическому словарю)

(ВТОРОЕ, ДОПОЛНЕННОЕ ИЗДАНИЕ)
570 стр. большого формата,
около 5.000 персоналий.

Стоимость книги:
в Израиле - 99 шек.;
в Европе, США и странах СНГ - $34.99;
в Австралии - 39.99 ам. долл.
(В цену входит пересылка).

Для заказа обращаться:

V.Hanelis, 11, Livorno str, apt.31, Bat-Yam, Israel, 5964433, tei,\fax, +972-3-551-39-65,
e-mail - vhanelis@gmail.com
Количество обращений к статье - 2048
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Зиси Вейцман, Беэр-Шева. | 01.11.2013 15:31
Володя, спасибо за публикацию!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com