Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
Распяты по собственному желанию
Александра Свиридова, Нью-Йорк

Редчайшая ситуация на самом деле: польские поляки – режиссер Владислав Пасиковский с двумя актерами – польскими поляками в роли польских поляков, - сняли полнометражный игровой фильм «AFTERMATH», в котором на экране сегодняшняя Польша. НИ ОДНОГО ПОЛЬСКОГО ЕВРЕЯ В ФИЛЬМЕ НЕТ. В кадре. Где-то там – глубоко за кадром, о них идет речь – что были какие-то лет семьдесят назад, да сгинули. А патриоты Польши угрожают убийством молодому Мацею Штуру – сыну легендарного польского актера Ежи Штура, - исполнителю главной роли польского поляка. Что это?


Польша не может вынести даже слова о том, что случилось на ее земле с евреями 70 лет назад. Самое невинное из поступивших угроз, что молодой Штур цитирует для прессы – «Мне звонят и советуют купить билет в один конец и покинуть Польшу немедленно. Правые журналисты пишут гадости обо мне».

Продюсеру Дариушу Яблонскому реальность представляется более мрачной. «Я вижу физическую опасность, - говорит он. - Многие вебсайты с нашими картинками исписаны призывом: «Эти люди должны быть повешены».


А «мейнстримовский» новостной журнал WPROST просто вынес на обложку портрет Штура (на снимке), зачеркнув его знаменитым со времен «Хрустальной ночи» размашистым магендовидом. И подписал: «РАСПЯТ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ». Внутри редакционной статьи – автор, чьем имя не хочу поминать – пишет самое страшное ругательство, которое поляк может бросить в лицо поляку: «ШТУР, ТЫ ЖИД!».

Более цитировать ничего не хочу и не буду.

Смотрите новый польский фильм, в котором нет евреев. Есть только три десятка надгробных плит да ведро обгоревших костей – всё, что от них осталось. Лежали они себе тихо - костями, камнями, - так нет же, нашлись ПОЛЯКИ – предатели родины! – разворошили прошлое, и покатилась волна по миру. Фильм пошел по экранам, по фестивалям Лондона и Торонто, где ему рукоплещут, вручают награды, а патриотам терпеть это нету сил: обидно за родину. Клевещут на нее.

Я слежу за этой вакханалией и вспоминаю, что всё это не впервые. Но что удивительно: всякий раз – только в Польше. Фильмы, посвященные Второй мировой войне и тому, как складывались в эти годы отношения поляков и евреев, существуют, и каждый фильм – это поступок его создателей и выход на минное поле. Все эти ленты сделаны польскими кинематографистами и на материале Польши. Те, о которых я хочу напомнить, сняты на деньги недобитого польского еврея, ныне известного немецкого кинопродюсера Артура Браунера (на снимке). О нём самом тот же Дариуш Яблонский снял документальный фильм. Значит, помнит...

И сейчас нужно только выжить. Переждать, пока схлынет волна ярости патриотов. Пока не поймут они, что ничего им - антисемитам - уже не поправить: фильм живет своей жизнью и найдет дорогу к зрителю, сколько бы ни гнали его из кинотеатров. И я знаю точно – он еще придет к детям и авторов, и издателей журнала WPROST. И расскажет им о преступлении родителей. И не отмыться вам всем от нашей крови.

«Что посеял, то и пожнешь» - не я придумала. Я только уныло и монотонно добрую половину своей жизни с экрана и с листа бумаги сообщаю убийцам, что убить-то они убили, но никто ничего не забыл. И я тоже помню, что-где-когда было, сколько-кто-кого втоптал живьем в землю на Колыме, в Едвабне, Кракове, Варшаве, Херсоне.

Зачем мне это? Отвечаю.

Еще в 1988 году я вынесла в заглавие сценария о писателе Варламе Шаламове его строку – «Чтоб они, суки, знали». Так и оставлю. Не мне редактировать страдальцев.

Фильмы, которые вызывают гнев патриотов, я тоже помню...

Знаменитый фильм «Европа, Европа» выдающегося ПОЛЬСКОГО – по происхождению - режиссера Агнешки Холланд, сделан НЕ в Польше. Это польско-немецко-французский фильм, созданный на основе биографии польского еврея Соломона Переля, изданной в 1989 году. Он описал свою причудливую судьбу еврейского подростка, который, чтобы избежать смерти, выдал себя за немца. И так жил всю войну. И выжил. Едва не дослужившись до высокого чина у нацистов. Был бы необрезанным – стал бы... «Его пенис спас его душу», - скажет потом Агнешка Холланд. И начинается фильм со страшной сцены: немцы, солдаты Вермахта, окружают группу «поляков» – граждан Польши, - не дифференцируя, кто перед ними. И немедленно находится в группе этнический поляк, который спешит указать немцу на этнического еврея, которого немец не распознает. Этот эпизод – ЗНАК. Знак НОРМЫ времен войны. Агнешка Холланд быстро минует его и обращается к основной истории. Минует, но не пропускает...

Фильм был номинирован на «Оскар» киноакадемией, но Германия – страна проживания продюссера – отказалась от приглашения Американской киноакадемии... Другое жюри, не нуждавшееся в официальной процедуре номинирования картины страной, вручило А.Холланд награду – «Золотой глобус» 1991 года – «За лучший фильм на иностранном языке».

Германии не по силам было смириться с тем, что польские евреи будут представлять великую страну...

До этого фильма А.Холланд сняла еще один фильм на том же материале - самый глубокий из известных мне, проникающий в недра противостояния «еврей-поляк» - «Горькая жатва». Как Польша пережила его – не представляю. Как осталась жива Агнешка – знаю: она НЕ жила в ту пору в Польше.

Так случилось, что в момент, когда А.Холланд отбыла на Международный кинофестиваль в Западную Европу, власти в Польше ввели военное положение. И она решила не возвращаться в страну. Как выглядит тюрьма изнутри, она запомнила. Хотелось снимать кино. В Западной Европе она написала камерный сценарий на две персоны. Деньги дал тот же продюсер - живущий в Германии польский еврей Артур Браунер. В сжатые сроки – три недели – Агнешка сняла бездонную трагедию - историю польской еврейки, спрыгнувшей с поезда, идущего в лагерь смерти. Ее подбирает в лесу простой польский фермер. Прячет, спасает и ... губит.

Это одна из картин, которые не стареют. Проблема в ней вечная - из тех, что ранят одно поколение и незаметно проходят для другого - антисемитизм. Он есть всегда, но в одни периоды истории дремлет, в другие - пробуждается. Апогеем пробуждения в веке двадцатом стал период фашизма - с 1933 по 1945-й.

Ленту «Горькая жатва» Агнешка никогда не смогла бы снять в Польше. Продюсер Артур Браунер понимал это лучше нее: он бежал из Польши после кровавого погрома в Кельце, когда поляки убили полсотни евреев, вернувшихся в родной город после войны. Агнешка сняла «Жатву» по своему сценарию, написанному при участии Г.Фелда. В главных ролях - Армин-Мюллер Шталь и Элизабет Триссенаар. В кадре - скорбная осень 1941-го, когда нацисты развесили по городам и весям Польши объявление: «Всем жидам собраться». А дальше - жидкий лесок, стук колес: жиды собрались. «Транспорт» доктора Эйхмана покидает поделенную двумя хищниками - Сталином и Гитлером - Польшу. Польшу, которой больше нет. Остались одни поляки. Потому сохранились два мира: мир поляка-крестьянина, хозяина СВОЕЙ земли, и мир еврея, которому история отводит пулю и место в общей яме.

Агнешка Холланд передает это ЧЕРНЫМ кадром и мерным грохотом колес. Два голоса звучат за кадром: матери и ее ребенка. Мать учит дитя не бояться и прыгать. На ходу. Из поезда. И первый просвет в черном кадре открывается там, где мать отрывает доску в стене вагона, везущего евреев на смерть. Мелькают жалкие стволы мелколесья, застиранный клочок сиротского неба, а дальше - гравий, насыпь, прыжок, хруст веток или костей, шелест осенней листвы и... Он видит Ее! Поляк Леон - сбежавшую из поезда еврейку Розу. С магендовидом на пальто. Он подбирает ее в лесу, как вещь, как кусок ничейного добра при дороге. Как норму: все поляки в ту пору хватали оставленное евреями добро. Грабили пустые дома, торговали награбленным, продавая друг другу предметы неведомого, ненавистного им религиозного культа.

Фоном дана блистательно выстроенная интрига с передачей фермеру вишневого сада. Вишневый сад отсылает зрителя к эпохе перемен со времен Чехова: имущество хозяина истинного переходит к не-хозяину, от богатого - к бедным, от ценителя - к вандалу. Состоятельный еврей Рубин просит поляка Леона купить сад. Ему необходимо срочно заплатить другим полякам, которые обещают за деньги спасти жизнь его семьи.

Эта линия, развиваясь в логике места и времени, завершается смертью Рубина: последовательные поляки, получив деньги, выдают Рубина гестапо. Чудом спасется только дочь Рубина. Поляк-предатель по воле авторов погибнет: его убьют за кадром партизаны непроявленной национальности. Агнешка Холланд оставит в кадре труп предателя-поляка, но не укажет убийц. Это - макрокосм ленты. Микрокосм - в душе, в тайниках подсознания крепкого фермера. Полным олицетворением которого становится погреб его надежного дома, где поселит он найденную в лесу еврейку. Спрячет, выходит, как хорошую скотину и...

Тут я не знаю точных слов. Полюбит? Не уверена...
Вступит с еврейкой в любовную связь и даже употребит слово «люблю», словно пробуя его губами на вкус. Важная подробность: соитие с Розой – первый сексуальный опыт немолодого мужчины, доселе знавшего только грех онанизма, в котором он кается ксендзу. А тот по-отечески советует фермеру жениться.

Поведение фермера заметно меняется. За ним озадаченно начинает следить прислуга. Страх нарастает, как ветер в бурю. Агнешка Холланд блистательно воссоздает быт, в котором все живое: стол, стулья, дерюжка, прикрывающая половицы, таящие дверь в подполье, лежанка для Розы, табурет для себя, миска с едой, поганое ведро... И в эту стиснутую, задушенную обстановку не-жизни неожиданно врывается весна: фермер выводит в ночи затворницу сделать глоток воздуха. Ах! - как бежит пленница по талым лужам! Сердце останавливается: погубит же себя, его, всех!

Ни на секунду режиссер не позволяет зрителю понадеяться на что-то хорошее. Ясно, что беды не миновать - вопрос только в том, когда она грянет и КАК.

Тем временем на периферии сюжета умирает старая богатая полька, которой верно служил Леон. И завещает ему свой дом, землю и незамужнюю дочь. Леон неожиданно становится богат, но... Розу следует убрать из дома. Фермер договаривается на дальнем хуторе, что еврейку приютят за плату, и велит Розе собираться. Она умоляет пощадить её и оставить в доме. Кадр невероятный по сочетанию реализма и символизма: всклокоченная кудрявая голова Розы торчит из-под земли - из подпола. Еще живьем, но - уже из ямы. Губы ее складываются в просительной улыбке на уровне черного сапога Леона... Фермер непреклонен с высоты своего роста и положения НА поверхности земли. Камера установлена на полу - на уровне губ и глаз Розы. Так предъявлена авторская ТОЧКА.

Роза умоляет... Но - камера снимает и это! - есть некая мера унижения, ниже которой опускаться нельзя, и… Роза оставляет просьбы. Фермер спускает ей в подпол ведро горячей воды - помыться на дорогу. А когда поднимает крышку подпола - никто не отвечает ему из черноты ямы.

Как он спрыгивает вниз, как находит Розу мертвой – это подробности. Главное, что тут-то и стучат в дом Леона! Ополоумевший, он открывает дверь.

Худенькая, спасшаяся дочь хозяина вишневого сада Рубина с оборванным, таким же худым мужчиной задает Леону невинный вопрос: "Вы ничего не знаете о жене этого человека? Ее зовут Роза. Нам посоветовали у вас спросить"...
- Нет, - выдыхает Леон.

Редко авторы ставят зрителя в такое привилегированное положение, чтобы он знал больше героев. Леон неожиданно бросается в дом и выносит оборванной девочке много денег: всё, что припас, чтоб заплатить за Розу.
- Возьмите, - вкладывает он ворох денег в руки другим евреям. - Это мой долг вашему отцу за вишневый сад...

Оборванные евреи исчезают в жидком лесу на околице, а Леон спускается в погреб и уже под землей роет глубокую яму. Стаскивает в нее бездыханное тело Розы и засыпает руками первую свою любовь. Сам спас - сам и погубил.

Образ страшный многократно и многоуровнево: ОТ архитектуры дома, где сидит за столом возмужавший за годы войны поляк, разбогатевший владелец еврейского вишневого сада, наследник богатой польки, - с единственной тайной, омрачающей счастье: зарытой в подполе красивой еврейкой, с которой он впервые познал утоление страсти. ДО абсолютного символа подсознания всякого антисемита, хранящего на самом дне тайное влечение к еврею. ДО образа самой Польши, вышвырнувшей евреев со своей географии и развалившейся на освободившейся площади. Процветающей, борющейся за свободу, строящей светлое будущее на костях евреев, наспех присыпанных землей.

А наверху – на поверхности - соседи советуют фермеру жениться на польке. Так вертикаль социальной реальности приобретает черты канона классической драматургии: с трупом в трюме и свадебным танцем на верхней палубе. Тяжелейший спектр вопросов европейского Холокоста встает над картиной северным сиянием, переливаясь всеми оттенками, перетекая из одного в другое, иногда строго противоположное: кто он, этот человек - герой или преступник? Спаситель или убийца? И нет «или-или» - есть и то, и другое: какое-то время герой, в какой-то момент - преступник. Виновен и не виновен. И не нам его судить.

Не человеково это дело - суд над другим человеком.
Убивал он ее? Нет. Спасал? Да. Но... спасал тело ее. Для своего же тела. А душу - даже свою не спас. Вот ведь беда какая.

Леон остается в последнем кадре - на крыльце, в полумраке. Обремененный грузом страшных тайн, с которыми на исповедь к ксендзу не пойдешь. Единственное божье создание, которому фермер открывает душу - лошадь. Мордой к морде, прижимается он - живой к живому. И эта монументальная фактура плоти нагромождена крепостью, которая крепче каменной должна обнести былинку страшного диалога, который едва ли не впервые впрямую звучит с экрана...

Центральная – и композиционно, и по сути – сцена картины: когда поляк Леон в смятеньи чувств говорит еврейке, что женится на ней после войны. Но для этого ей придется креститься. И он – косноязыкий - начинает учить ее Новому завету. Безропотная жертва, Роза терпеливо сносит его примитивные поучения. Но блеск высокомерия и протеста мелькает в затравленных глазах дикими сполохами. И в какой-то миг Роза взрывается. В полном отчаянии, зная, что за этим монологом - смерть, она кричит Леону в лицо, что ей в его Писании учить нечего, что ее вера - древнЕе. И сообщает ему невероятную новость: что его Богородица – еврейка, его Христос - по матери еврей! Апостолы, чьи тексты он ей старательно зачитывает, тоже евреи. И это следует знать и уважать ее веру!

Ошеломленный Леон не выдерживает высокого напряжения: он бьет Розу.
А Роза... отвечает ему. И в этом безумном поединке избивает спасителя до крови.
Окровавленный телесно, потрясенный душевно, Леон сидит он на лавке, пока она вытирает ему кровь с лица. Он повержен: не знает ответа ни на один вопрос. Он чувствует себя обманутым всеми - поляками, евреями, Богом. Самим Христом...


Полная версия фильма на русском языке

Но авторская позиция упорного поиска мира внутри любого ада дает себя знать в финальном эпизоде: фермер получает письмо от дочери Рубина из Америки. И на фоне сумрачного неба над головой Леона звучит детский голос, перекликаясь с тем первым - в начале ленты: девочка пишет, что молится за Леона. Потому что на деньги, которые он дал, она выжила, доехала до Америки и вывезла с собой того парня, который безуспешно искал свою жену Розу. Они поженились и ждут ребенка. И все это - благодаря ему.

Агнешка Холланд оставляет героя и зрителя в равном состоянии полной растерянности.

Фильм был отобран Американской киноакадемией на "Оскар" в категории «Лучший иностранный фильм» и «Лучший сценарий», но Германия отказалась от этой чести. Не допустила, чтобы фильм, сделанный польскими евреями, принес Германии «Оскар».
Германия официально ответила Киноакадемии США отказом и не выпустила ленту в Америку. Все остальные антисемитские нападки на фильм меркнут на фоне этого решения на государственном уровне.

- Это, конечно, идиотизм, - сказала мне много лет назад Агнешка без обиды. – Кто там помнит потом, кто сделал фильм? Остался бы Германии «Оскар» - и всё.

Картина была удостоена премии экуменического жюри Монреальского кинофестиваля в Канаде.

Второй фильм, вокруг которого было много страстей – «Из ада в ад». Режиссер - Дмитрий Астрахан, продюсер – знакомый нам Артур Браунер. Этот фильм - реконструкция еврейского погрома 1946 года в польском провинциальном городке Кельце. Впервые страшная ночь погрома стала предметом игрового кино. В центре Симона Визенталя в Сан-Франциско состоялась американская премьера фильма, на которой прибыл немецкий продюсер - еврей из Кельца Артур Браунер. И много страшного случилось потом. Но чтобы оценить ужас происшедшего, нужно знать, о чём фильм.

Сюжет прост: весной 1937 года сталкиваются на перекрестке в Кельце две свадебные процессии. Несмотря на антисемитские происки в свите польской пары, польский жених - Анджей - выбирает признать в еврейском женихе известного ему "пана учителя" и по-братски выпить с ним. Две невесты в подвенечных платьях целуются, поздравляя друг друга и - две свиты снимаются на память. Далее - две молодые беременные женщины в одной палате роддома и двое пьяных отцов под окнами: у пана Учителя родилась дочь, а жена Анджея еще не разродилась...

Увы: произойдет трагедия, и у поляков не только умрет младенец, но выяснится, что детей у них не будет никогда.

А дальше осень 1939 года. Немцы войдут в город... И вот уже евреев строем ведут под конвоем неизвестно куда, а поляки из-за своих заборов смотрят. Пан учитель встречается взглядом с Анджеем - и жена учителя отдает им свою девочку Фелю. И оговаривает условия: "Не вернемся - девочка ваша, вернемся - вернете ее нам"...

Дальше - долгие годы войны. Еврейские мать и отец в разлуке. Она - в лагере, он из лагеря бежал, был в партизанах, первым вернулся... О жене не знает ничего и разыскивает Анджея. Узнает, что тот был, но исчез, едва узнав, что пан учитель вернулся. Вскоре возвращается и жена учителя...

Пан учитель становится начальником местного НКВД и ловит по лесам бандитов. На одном из рассветов он выходит с берданкой наперевес на собственную подросшую дочь Фелю, которую предусмотрительный Анджей выставил впереди группы поляков... Живым щитом - чтоб папа не стрелял. И папа не стреляет.

Долго надрывно и нервно рвут на части ребенка две женщины. Миллион потрясающих подробностей. Когда, например, польская мать советует еврейской матери дать ребенку время на адаптацию: не наваливаться на девочку с любовью, а постепенно - приходить, брать её погулять, а там, глядишь, она со временем и привыкнет к мысли о том, что у неё другие родители... Всё разумно, но...

- Что ж это получается - что я теперь жидовка?! - возмущенно спрашивает ДЕВОЧКА у своей польской матери, когда уходит еврейская мать.- Не хочу!

И в ночи в разных концах провинциального городка голосят женщины.
- Убей её! - кричит еврейка своему мужу. - Она нам Феличку всё равно не отдаст! Найди, за что её привлечь - небось, с немцами сотрудничала, - и убей!
- Побойся Бога! - кричит отец ребенка. - Она нам дочь спасла!

А польская мать кричит своему мужу Анджею:
- Бежим отсюда, берем Фелечку - и бежим! Эта сука все равно её у нас отберет! И как жива только осталась? Небось, спала там с немцами в своём лагере!
И польский муж кричит в ответ:
- Побойся Бога! Это же их ребенок!

Ночью полька-мать выносит спящую девочку на руках, решив бежать.
Но поздно - дом под охраной: еврейский отец приставил к дому милиционера с берданкой.
Страсти всё круче - пересказывать смысла нет - это надо видеть.
И наступает момент, когда поляки устали: мало того, что многие из них так же прошли Освенцим, а им никто не сострадает, так еще уцелевшие жиды то требуют, чтоб поляк освободил их дом, в котором погорелец с оравой детей поселился, а то и вовсе румяный американский еврей привозит караван грузовиков с подарками для евреев... А полякам – шиш. Такие же оборванные и голодные, как евреи, поляки стоят и смотрят, как евреи разгружают грузовики...

И однажды еврейский отец уходит в ночь со своими бойцами в лес - вылавливать банду, а мирные поляки, которым никто из Америки ничего не шлет, прихватив старые надежные вилы и топоры, вламываются в дома евреев и убивают их. Экран заливает кровью. С топором в руках несется впереди пьяной от крови толпы полька-мать в поисках "этой жидовки", у которой следует отнять драгоценную Фелечку, которая им - полякам - по праву принадлежит: они её спасли, воспитали из неё хорошую католичку, а "эта жидовка" уже не своё дитя забирает, а "наше, католическое".

Конечно, полька находит их - спрятавшихся под последней ступенечкой последней лестницы, - еврейских маму и дочь. И еврейская мать ТЕМ ЖЕ ЖЕСТОМ снова протягивает польке ребёнка с ТЕМИ ЖЕ словами:
- Спаси!
Только теперь уже – от топора.

И полька пятится с топором...
Уходит и уводит за собой разъяренную толпу.
- Нет там никого! - кричит она.

Наступает утро. Пан учитель возвращаетя с задания, останавливает кровавую битву и... Его убивают на глазах Фелечки и жены.

Финальный кадр добивает обыденностью: за бесконечной вереницей свежеоструганных гробов идут в трауре мама и Феля. Польская мать с обочины тянет руки к девочке и кричит:
- Куда ты идешь? Евреев будут убивать всегда! Оставайся с нами!..
И простоволосая измученная девочка, прижавшись к еврейской маме, оборачивается к польке и просто отвечает:
- Нет, не могу. Вы - убийцы.

И на стоп-кадре огромной братской могилы медленно ползут титры - поименно названы более полусотни погибших. Последние пятеро - цифрой с пометкой, что имена этих всё ещё не известны.

Кадр из фильма «Из ада в ад»

Как это снято - загадка. Думаю, и режиссер не знает, как ЭТО снято - эта страшная бойня, которой всё нет конца, хоть и минуло уже 60 лет со дня погрома.

Артур Браунер, который дал деньги на создание фильма, старик родом из Польши, пережил Катастрофу и после Кельцкого погрома уехал в Западный в те годы Берлин. На пресс-конференции в центре Симона Визенталя, он рассказал, что долгие годы мечтал об этой картине. Перебирал варианты сценария, начинал и прекращал съемки из-за нехватки средств. В Германии ему не удалось получить необходимую сумму, но соавторы нашлись в Белоруссии (!!!). Актеров – исполнителей роли евреев – привозили чартерными рейсами из Израиля. Снимали и увозили – чтоб чего не случилось.

А когда старый продюсер вернулся из Америки, все помещения его студий в Берлине СГОРЕЛИ. Убыток исчисляется миллионами долларов. И пока полиция устанавливала причины пожара, господин Браунер спокойно сказал: "Поджог".
Потому что сразу же после показа фильма в Америке в центр Симона Визентали посыпались письма, звонки с угрозами.

Американцы польского происхождения поспешили заявить, что фильм клевещет на польский народ, на Польшу и искажает факты.

Эти тексты перепечатала германская печать. И Артур Браунер сказал, что видит прямую связь между публикациями и пожаром.

Немного статистики:

- 25 тысяч евреев уничтожено во время оккупации Польши нацистами в Кельце.
- 200 евреев вернулись в город после войны.
- 42 еврея убиты, 50 ранены в погроме 4 июля 1946 года. Оставшиеся эмигрировали в Америку и Палестину.


В 1996 году - по случаю 50-летия страшных событий - премьер-министр Польши Александр Квасьневский принёс евреям официальные извинения за случившееся, дал указание начать расследование обстоятельств погрома и найти виновных, которых, скорее всего, уже нет в живых.

Так что «Aftermath» - не первый и не последний фильм, которому угрожают...
Количество обращений к статье - 20956
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (15)
Наум Зиндер | 13.02.2015 23:44
Покаяние человека необходимая для души,тяжелая и длительная процедура, а покаяние народа слагается из покаяний людей и поэтому более драматично и длительно, но еще более необходимо для души народа. В фильме видим начало этого процесса... Только начало...
Гость Борис | 13.02.2015 02:56
Фильмы "Из ада в ад" и другие это трагедия не только евреев (в первую очередь)-но это и трагедия всего человечества.
Я когда то (возможно в 1967году) смотрел фильм Великого режисёра М. РОММА "ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ". В почти пустом зале фильм смотрели всего несколько человек!!! И я подумал, как это опасно, что так быстро забывается страшная человеческая беда! История, очевидно, ни кого и ни чему не учит! Но надо «Чтоб они, суки, знали» и "ничто не забыто никто не забыт" И настало время обратиться в сегодняшний день!
В Германии фашизм зарождался на фоне антисемитизма! И пришла беда для всего человечества! Сейчас "ползущий "тихий" фашизм в Европе зарождается и начинается с неприкрытого и безнаказанного антисимитизма! Полякам в вопросах польского антисемитизма и уничтожения евреев история отводит очень мало места! Даже в "МИРНОЕ ВРЕМЯ" польша выгнала из страны почти всех евреев!!! Это страшное прошлое! Самое страшное, что многие забыли и мало кто осудил, в том числе МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТРИБУНАЛ это гнусное деяние поляков- насильственную депортацию евреев из Полши в мирное время!
И сейчас Польша в авангарде (первых рядах) "ХОДИТ В ЯРЫХ ГЕРОЯХ" у стран НАТО в вопросах разжигания международной вражды! Польша страстно поддерживает Киевскую хунту, которая временно прикриваясь лояльностью к проживающим в Украине еврееям, идет по курсу восстановления бандеровских порядков, которые также уничтожали евреев! Но логика подсказывает, в стране там где существует поддержка ("дружба") поляков, то евреев ждет участь, которую у себя в стране осуществили поляки! Люди будьте бдительны!
Борис Неменов | 23.12.2013 21:34
Поляки не заслуживают прощения, даже в случае единичных фактов покаяния. Самая антисемитская нация в мире, у которой даже после вскрывшихся фактов вандализма по отношению к евреям не нашлось и грана сочувствия и сопереживания и они завершили дело Гитлера(не немцы, а поляки!): добили евреев на территории Польши
Борис Неменов | 23.12.2013 01:50
Мне представляется,что Польша(и довоенная и послевоенная)хуже, чем Гитлеровская Германия до принятия закона об окончательном решении еврейского вопроса.Хуже чем СССР, Франция,Хорватия и др.наиболее антисемитсские страны Европы. Подумать только - после войны (1945г)в Польше осталось и вернулось из СССР и из-за границы более 500 тыс. И после пережитого кошмара тут-же убийства и притеснения евреев,погромы,дискриминация, гос.антисемитизм, выдавливание евреев из страны. Не удивитеельно, что к
1948 г в стране осталось менее 50 тыс чел. А ещё черезнесколько лет в стране осталось жить чуть более 1тыс евреевю ГИТЛЕРУ ТАКОЕ И НЕ СНИЛОСЬ!
И эти жалкие попытки прийти к покаянию с одной стороны - похвальны.Но это даже и не капля в море!
Этот народ не знает жалости и не достоин прощения! И пусть у них в каждой семье,в каждом поколении рождаются такие "уроды",как постановщики таких фильмов - может быть тогда до них дойдёт вся мерзость их собственного бытия
Гость | 05.12.2013 20:37
Уважаемая Саша!
Спасибо за содержательную статью. Как любитель кино уже ряд лет занимающийся темой "Еврейская тема в мировом кино" и сделавший аннотированный каталог (сайт 10muza.ru), приветствую эту публикацию. Евреи в Польше и их судьба - тема больная для польского общества. Но и в кино этой страны она поднимается с 1948 года (Фильмы "Последний этап" и "Улица Гранична"). О евреях неоднократно говорил Анджей Вайда "Поколение", "Самсон", "Пейзаж после битвы", "Земля обетованная", "Корчак", "Страстная пятница". В различное время к их судьбе обращались различные мастера польского кино - евреи и поляки.Среди работ "Аустерия" (Е Кавалерович), "Вайзер" (В. Марчевски), "Варшава. год 5703" (Я Киёвски) и многие др. Их можно найти в моём каталоге
Кстати, последний фильм Агнешки Холланд "В темноте" также посвящён еврейской теме.
Желаю успехов. С наилучшими пожеланиями. А. Марголис.
Lev Levinson, jerusalem, Israel | 03.12.2013 17:41
Дорогая Саша!
Я благодарен судьбе, что она свела меня с Вами. Вы, которая почти ничего не видит, ВИДИТ гораздо больше любого зрячего. Истории поведанные Вами о Польше сродни аналогичным историям в Латвии.
Неоконченный роман в протоколах, документах, письмах и вопросах - Лев Левинсон (СТАТЬЯ В СЕТЕВОМ ЖУРНАЛЕ "ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ")
В Польше это "крестьянин, ничего не зная заранее, пошёл на такой рискованный шаг",а Латвии - это Жанис Липке, сознательно, с постоянной смертельной угрозой спасший более 50 евреев.
Надо, надо вспоминать о людях хороших, их гораздо больше вспомним и о них.
Спасибо Вам Саша!!!
Гость | 03.12.2013 03:26
Если вы вправду - раввин Игаэл Львович Йегуди | 03.12.2013 00:36 -
То бедные-бедные евреи Беларуси...
раввин Игаэл Львович Йегуди | 03.12.2013 00:36
Фильм "Из ада в ад" - потрясающий, беглое описание не передаёт и сотой части (например, концовка описана очень скомкано). Есть только одна страна в мире, где он мог быть снят - и я горжусь, что это моя родина,Беларусь(куда я вернулся после 30 лет жизни в Израиле). снятый вскоре после того, как белорусский народ установил народную власть во главе с Президентом А.Г. Лукашенко, сказав "НЕТ" беспределу рынка и криминала, всевозможным"крутым"; ревизии Второй мировой войны и выгораживанию коллабрационизма, - этот фильм стал одним из символов народной, антифашисткой. духовно независимой Беларуси. Артистов, может и везли самолётом. а вот в массовках снимались натуральные белорусские евреи, которые и сегодня живут здесь. хорошо знаю двух из них (снимавшихся детьми), братьев Цинманов (старший-религиозный, хабадник, отец уже двух детей). А Польша... во время агрессии НАТО в Ливии её главари всерьёз сокрушались, что паханы не взяли поляков с собой - мол, набыли бы боевой опыт воевать против Беларуси...бодливой польской корове, как известно, рога с 1773 года не даны...
За Беларусь!
Гость | 24.11.2013 12:36
Если учесть, что в том кошмаре страшно было даже подумать о спасении еврея, а этот крестьянин, ничего не зная заранее, пошёл на такой рискованный шаг, к его облику подходят самые возвышенные черты. Возвышеннее ничего не бывает! А к благородству вряд ли можно подготовиться. Он уже оказался сверхблагородным. Вряд ли к благородству такого сорта можно подготовиться в институте или колледже, которых Леон не заканчивал. Да и вообще, если перечислять тех, кто спасал евреев, то многие из них были “фанатичными католиками”, а киевский праведник Глаголев был и вовсе православным священником. Говорить о том, что “большее, на что он был способен…”, в обстановке, когда нацизм запугал и исковеркал психику не только поляков, но и самих евреев, это опрометчиво. Нужно ли выпячивать “сексуальные комплексы”? Мы, слава богу, уже выросли из советского примитивизма и научились прощать людям их особенности, во всяком случае, не спекулировать на них. А его страсть трудно характеризовать. Особенно “глубину истинного чувства”. Да и о верности в той драме трудно говорить. Героиня тоже сознавала, что у неё есть муж… И тут мы не будем, не станем её судить. Как и не будем судить Леона. Перед ним была сложная дилемма, решая которую не так, как нам хотелось бы, он собрался переправить несчастную в безопасное место. То, что его соблазнила материальная выгода, можно понять с точки зрения низости, присутствующей в человеческой популяции. В частности, и среди евреев. Это было, есть и будет всегда. Нет цивилизации, которая покончила бы с корыстью. И эта деталь как раз делает образ Леона жизненным. Давайте будем дружно искать бескорыстных людей на работе, среди родственников, соседей. Если много найдём, тогда подумаем, что человечество стало лучше. В том самом кошмаре, да и в самой еврейской среде царили законы ада. Нацисты лишали всех остатков человечности. В мартирологической литературе описаны случаи, когда немцы заходили в квартиру в гетто и требовали, чтобы молодой муж решил, кто из двух женщин: его мать или молодая жена – обязана явиться на Умшлаг-плац. И в этот момент молодой человек проклинал ту минуту, когда решил жениться. Есть множество свидетельств того, как люди боролись за несколько лишних часов жизни – за счёт своих соседей. За кусок хлеба. И не будем им судьями. Как и в случае киногероя, который – так и неясно – каким образом вышел из трагической ситуации. Во всяком случае, кроме письма из США, в эпилоге, мы ничего больше не находим, никакой женщины с ним нет.
Гость | 23.11.2013 23:52
спасибо, Sava
Гость Sava | 23.11.2013 20:59
Гость 13:20 сообщает:
" В этом образе сочетаются черты величайшей этики и лиризма, способности возвышенно любить с тем, что от века в человеке низменно."

Вряд-ли к облику фермера подходят такие черты.Его душа не была к этому подготовлена.Большее, на что он, фанатичный католик, был готов по своим убеждением, так это спасти и приютить, с большим риском для себя , преследуемую нацистами еврейку.В этом несомненно его чисто человеческая, достойная одобрения заслуга.
А далее, как следует из сюжета,герой повести,страдающий сексуальными комплексами,воспылал необузданной дикой страстью от близости к первой, да еще молодой и красивой женщине.В пылу этого безумия его слова любви и заботливого к пленнице отношения не отражали глубины истинного чувства. Преобладали похоть и страсть.Это не любовь также еще и потому,что лживый фермер не оказался верен возлюбленной и не был способен на готовность к самопожертвованию ради ее спасения.
Гость | 23.11.2013 13:20
Фильм прекрасный, один из лучших на тему Катастрофы. Но характеристики главного героя, читаемые здесь, кажутся слишком прямолинейными и схематичными. Сложность его характера не укладывается в рамки оценок на уровне: антисемит – юдофил, преступник – праведник. В этом образе сочетаются черты величайшей этики и лиризма, способности возвышенно любить с тем, что от века в человеке низменно. Низменно не потому, что он поляк. Низменно в человеке любой религии и расы. И суть в этом, а не в декларативных оценках. Выбор неблагородного свойства вызывает в душе героя терзания, которые мы видим на экране. И, в конце концов, при всей неоднозначности его поведения, возникает чувство, что герой раскаивается. Кто-то обращает внимание на то, как героиня упрашивает, стоя на уровне сапог Леона, оставить её у себя. При этом она всего лишь находится в погребе и физически может быть только на уровне сапог. Но почему бы не обратить внимания на проявление необыкновенной нежности: влюблённый человек моет ноги Розе и одновременно целует эти влажные ноги? Много ли подобных проявлений высочайшей нежности мы видели в мировом кинематографе?
Гость Sava | 22.11.2013 18:29
Реалистический сценарий и его воплощение в фильме, воспринимаются как шедевр киноискусства.Столь же выразительны, убедительны и эмоциональны приведенные комментарии автора.
В сюжете фильма отображена болезненная тема всех времен-противостояние добра и зла.
Едва заметные,случайные проблески симптомов добра в пустых душах антисемитов легко вытесняются неискоренимой злобной ненавистью к евреям.
А пожар в студии еврея продюсера в Берлине(!) ассоциируется ,в определенной мере, с былым провокационным поджогом Рейхстага.
Спасибо, ув.Александра Свиридова, за актуальную и добротную публикацию.
Гость | 22.11.2013 17:51
Спасибо за прекрасный, эмоциональный текст!И за обзор ТАКИХ фильмов!
Зиси Вейцман | 22.11.2013 05:53
Как всегда, написано блестяще. Одна из лучших вещей А. Свиридовой - спасибо, Александра!
"Из ада в ад" смотрел в 90-х на видео.Не помню, был ли он на широком экране. Дм. Астрахан снимал его на "Белорусьфильме" - белорусские актеры, реалии.Так, наверное, было дешевле. Трудные были времена.Эпоха советского кино кончилась, а нового еще не наступила. Там еще артист Янкеле Бодо из театра "Идишпил" поет песню на идиш.Фильм отличный, но о нем мало кто знает, а уж те, кто был в эмиграции, и подавно.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com