Logo
15-27 окт. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Прямая речь
Распяты по собственному желанию
Александра Свиридова, Нью-Йорк

Редчайшая ситуация на самом деле: польские поляки – режиссер Владислав Пасиковский с двумя актерами – польскими поляками в роли польских поляков, - сняли полнометражный игровой фильм «AFTERMATH», в котором на экране сегодняшняя Польша. НИ ОДНОГО ПОЛЬСКОГО ЕВРЕЯ В ФИЛЬМЕ НЕТ. В кадре. Где-то там – глубоко за кадром, о них идет речь – что были какие-то лет семьдесят назад, да сгинули. А патриоты Польши угрожают убийством молодому Мацею Штуру – сыну легендарного польского актера Ежи Штура, - исполнителю главной роли польского поляка. Что это?


Польша не может вынести даже слова о том, что случилось на ее земле с евреями 70 лет назад. Самое невинное из поступивших угроз, что молодой Штур цитирует для прессы – «Мне звонят и советуют купить билет в один конец и покинуть Польшу немедленно. Правые журналисты пишут гадости обо мне».

Продюсеру Дариушу Яблонскому реальность представляется более мрачной. «Я вижу физическую опасность, - говорит он. - Многие вебсайты с нашими картинками исписаны призывом: «Эти люди должны быть повешены».


А «мейнстримовский» новостной журнал WPROST просто вынес на обложку портрет Штура (на снимке), зачеркнув его знаменитым со времен «Хрустальной ночи» размашистым магендовидом. И подписал: «РАСПЯТ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ». Внутри редакционной статьи – автор, чьем имя не хочу поминать – пишет самое страшное ругательство, которое поляк может бросить в лицо поляку: «ШТУР, ТЫ ЖИД!».

Более цитировать ничего не хочу и не буду.

Смотрите новый польский фильм, в котором нет евреев. Есть только три десятка надгробных плит да ведро обгоревших костей – всё, что от них осталось. Лежали они себе тихо - костями, камнями, - так нет же, нашлись ПОЛЯКИ – предатели родины! – разворошили прошлое, и покатилась волна по миру. Фильм пошел по экранам, по фестивалям Лондона и Торонто, где ему рукоплещут, вручают награды, а патриотам терпеть это нету сил: обидно за родину. Клевещут на нее.

Я слежу за этой вакханалией и вспоминаю, что всё это не впервые. Но что удивительно: всякий раз – только в Польше. Фильмы, посвященные Второй мировой войне и тому, как складывались в эти годы отношения поляков и евреев, существуют, и каждый фильм – это поступок его создателей и выход на минное поле. Все эти ленты сделаны польскими кинематографистами и на материале Польши. Те, о которых я хочу напомнить, сняты на деньги недобитого польского еврея, ныне известного немецкого кинопродюсера Артура Браунера (на снимке). О нём самом тот же Дариуш Яблонский снял документальный фильм. Значит, помнит...

И сейчас нужно только выжить. Переждать, пока схлынет волна ярости патриотов. Пока не поймут они, что ничего им - антисемитам - уже не поправить: фильм живет своей жизнью и найдет дорогу к зрителю, сколько бы ни гнали его из кинотеатров. И я знаю точно – он еще придет к детям и авторов, и издателей журнала WPROST. И расскажет им о преступлении родителей. И не отмыться вам всем от нашей крови.

«Что посеял, то и пожнешь» - не я придумала. Я только уныло и монотонно добрую половину своей жизни с экрана и с листа бумаги сообщаю убийцам, что убить-то они убили, но никто ничего не забыл. И я тоже помню, что-где-когда было, сколько-кто-кого втоптал живьем в землю на Колыме, в Едвабне, Кракове, Варшаве, Херсоне.

Зачем мне это? Отвечаю.

Еще в 1988 году я вынесла в заглавие сценария о писателе Варламе Шаламове его строку – «Чтоб они, суки, знали». Так и оставлю. Не мне редактировать страдальцев.

Фильмы, которые вызывают гнев патриотов, я тоже помню...

Знаменитый фильм «Европа, Европа» выдающегося ПОЛЬСКОГО – по происхождению - режиссера Агнешки Холланд, сделан НЕ в Польше. Это польско-немецко-французский фильм, созданный на основе биографии польского еврея Соломона Переля, изданной в 1989 году. Он описал свою причудливую судьбу еврейского подростка, который, чтобы избежать смерти, выдал себя за немца. И так жил всю войну. И выжил. Едва не дослужившись до высокого чина у нацистов. Был бы необрезанным – стал бы... «Его пенис спас его душу», - скажет потом Агнешка Холланд. И начинается фильм со страшной сцены: немцы, солдаты Вермахта, окружают группу «поляков» – граждан Польши, - не дифференцируя, кто перед ними. И немедленно находится в группе этнический поляк, который спешит указать немцу на этнического еврея, которого немец не распознает. Этот эпизод – ЗНАК. Знак НОРМЫ времен войны. Агнешка Холланд быстро минует его и обращается к основной истории. Минует, но не пропускает...

Фильм был номинирован на «Оскар» киноакадемией, но Германия – страна проживания продюссера – отказалась от приглашения Американской киноакадемии... Другое жюри, не нуждавшееся в официальной процедуре номинирования картины страной, вручило А.Холланд награду – «Золотой глобус» 1991 года – «За лучший фильм на иностранном языке».

Германии не по силам было смириться с тем, что польские евреи будут представлять великую страну...

До этого фильма А.Холланд сняла еще один фильм на том же материале - самый глубокий из известных мне, проникающий в недра противостояния «еврей-поляк» - «Горькая жатва». Как Польша пережила его – не представляю. Как осталась жива Агнешка – знаю: она НЕ жила в ту пору в Польше.

Так случилось, что в момент, когда А.Холланд отбыла на Международный кинофестиваль в Западную Европу, власти в Польше ввели военное положение. И она решила не возвращаться в страну. Как выглядит тюрьма изнутри, она запомнила. Хотелось снимать кино. В Западной Европе она написала камерный сценарий на две персоны. Деньги дал тот же продюсер - живущий в Германии польский еврей Артур Браунер. В сжатые сроки – три недели – Агнешка сняла бездонную трагедию - историю польской еврейки, спрыгнувшей с поезда, идущего в лагерь смерти. Ее подбирает в лесу простой польский фермер. Прячет, спасает и ... губит.

Это одна из картин, которые не стареют. Проблема в ней вечная - из тех, что ранят одно поколение и незаметно проходят для другого - антисемитизм. Он есть всегда, но в одни периоды истории дремлет, в другие - пробуждается. Апогеем пробуждения в веке двадцатом стал период фашизма - с 1933 по 1945-й.

Ленту «Горькая жатва» Агнешка никогда не смогла бы снять в Польше. Продюсер Артур Браунер понимал это лучше нее: он бежал из Польши после кровавого погрома в Кельце, когда поляки убили полсотни евреев, вернувшихся в родной город после войны. Агнешка сняла «Жатву» по своему сценарию, написанному при участии Г.Фелда. В главных ролях - Армин-Мюллер Шталь и Элизабет Триссенаар. В кадре - скорбная осень 1941-го, когда нацисты развесили по городам и весям Польши объявление: «Всем жидам собраться». А дальше - жидкий лесок, стук колес: жиды собрались. «Транспорт» доктора Эйхмана покидает поделенную двумя хищниками - Сталином и Гитлером - Польшу. Польшу, которой больше нет. Остались одни поляки. Потому сохранились два мира: мир поляка-крестьянина, хозяина СВОЕЙ земли, и мир еврея, которому история отводит пулю и место в общей яме.

Агнешка Холланд передает это ЧЕРНЫМ кадром и мерным грохотом колес. Два голоса звучат за кадром: матери и ее ребенка. Мать учит дитя не бояться и прыгать. На ходу. Из поезда. И первый просвет в черном кадре открывается там, где мать отрывает доску в стене вагона, везущего евреев на смерть. Мелькают жалкие стволы мелколесья, застиранный клочок сиротского неба, а дальше - гравий, насыпь, прыжок, хруст веток или костей, шелест осенней листвы и... Он видит Ее! Поляк Леон - сбежавшую из поезда еврейку Розу. С магендовидом на пальто. Он подбирает ее в лесу, как вещь, как кусок ничейного добра при дороге. Как норму: все поляки в ту пору хватали оставленное евреями добро. Грабили пустые дома, торговали награбленным, продавая друг другу предметы неведомого, ненавистного им религиозного культа.

Фоном дана блистательно выстроенная интрига с передачей фермеру вишневого сада. Вишневый сад отсылает зрителя к эпохе перемен со времен Чехова: имущество хозяина истинного переходит к не-хозяину, от богатого - к бедным, от ценителя - к вандалу. Состоятельный еврей Рубин просит поляка Леона купить сад. Ему необходимо срочно заплатить другим полякам, которые обещают за деньги спасти жизнь его семьи.

Эта линия, развиваясь в логике места и времени, завершается смертью Рубина: последовательные поляки, получив деньги, выдают Рубина гестапо. Чудом спасется только дочь Рубина. Поляк-предатель по воле авторов погибнет: его убьют за кадром партизаны непроявленной национальности. Агнешка Холланд оставит в кадре труп предателя-поляка, но не укажет убийц. Это - макрокосм ленты. Микрокосм - в душе, в тайниках подсознания крепкого фермера. Полным олицетворением которого становится погреб его надежного дома, где поселит он найденную в лесу еврейку. Спрячет, выходит, как хорошую скотину и...

Тут я не знаю точных слов. Полюбит? Не уверена...
Вступит с еврейкой в любовную связь и даже употребит слово «люблю», словно пробуя его губами на вкус. Важная подробность: соитие с Розой – первый сексуальный опыт немолодого мужчины, доселе знавшего только грех онанизма, в котором он кается ксендзу. А тот по-отечески советует фермеру жениться.

Поведение фермера заметно меняется. За ним озадаченно начинает следить прислуга. Страх нарастает, как ветер в бурю. Агнешка Холланд блистательно воссоздает быт, в котором все живое: стол, стулья, дерюжка, прикрывающая половицы, таящие дверь в подполье, лежанка для Розы, табурет для себя, миска с едой, поганое ведро... И в эту стиснутую, задушенную обстановку не-жизни неожиданно врывается весна: фермер выводит в ночи затворницу сделать глоток воздуха. Ах! - как бежит пленница по талым лужам! Сердце останавливается: погубит же себя, его, всех!

Ни на секунду режиссер не позволяет зрителю понадеяться на что-то хорошее. Ясно, что беды не миновать - вопрос только в том, когда она грянет и КАК.

Тем временем на периферии сюжета умирает старая богатая полька, которой верно служил Леон. И завещает ему свой дом, землю и незамужнюю дочь. Леон неожиданно становится богат, но... Розу следует убрать из дома. Фермер договаривается на дальнем хуторе, что еврейку приютят за плату, и велит Розе собираться. Она умоляет пощадить её и оставить в доме. Кадр невероятный по сочетанию реализма и символизма: всклокоченная кудрявая голова Розы торчит из-под земли - из подпола. Еще живьем, но - уже из ямы. Губы ее складываются в просительной улыбке на уровне черного сапога Леона... Фермер непреклонен с высоты своего роста и положения НА поверхности земли. Камера установлена на полу - на уровне губ и глаз Розы. Так предъявлена авторская ТОЧКА.

Роза умоляет... Но - камера снимает и это! - есть некая мера унижения, ниже которой опускаться нельзя, и… Роза оставляет просьбы. Фермер спускает ей в подпол ведро горячей воды - помыться на дорогу. А когда поднимает крышку подпола - никто не отвечает ему из черноты ямы.

Как он спрыгивает вниз, как находит Розу мертвой – это подробности. Главное, что тут-то и стучат в дом Леона! Ополоумевший, он открывает дверь.

Худенькая, спасшаяся дочь хозяина вишневого сада Рубина с оборванным, таким же худым мужчиной задает Леону невинный вопрос: "Вы ничего не знаете о жене этого человека? Ее зовут Роза. Нам посоветовали у вас спросить"...
- Нет, - выдыхает Леон.

Редко авторы ставят зрителя в такое привилегированное положение, чтобы он знал больше героев. Леон неожиданно бросается в дом и выносит оборванной девочке много денег: всё, что припас, чтоб заплатить за Розу.
- Возьмите, - вкладывает он ворох денег в руки другим евреям. - Это мой долг вашему отцу за вишневый сад...

Оборванные евреи исчезают в жидком лесу на околице, а Леон спускается в погреб и уже под землей роет глубокую яму. Стаскивает в нее бездыханное тело Розы и засыпает руками первую свою любовь. Сам спас - сам и погубил.

Образ страшный многократно и многоуровнево: ОТ архитектуры дома, где сидит за столом возмужавший за годы войны поляк, разбогатевший владелец еврейского вишневого сада, наследник богатой польки, - с единственной тайной, омрачающей счастье: зарытой в подполе красивой еврейкой, с которой он впервые познал утоление страсти. ДО абсолютного символа подсознания всякого антисемита, хранящего на самом дне тайное влечение к еврею. ДО образа самой Польши, вышвырнувшей евреев со своей географии и развалившейся на освободившейся площади. Процветающей, борющейся за свободу, строящей светлое будущее на костях евреев, наспех присыпанных землей.

А наверху – на поверхности - соседи советуют фермеру жениться на польке. Так вертикаль социальной реальности приобретает черты канона классической драматургии: с трупом в трюме и свадебным танцем на верхней палубе. Тяжелейший спектр вопросов европейского Холокоста встает над картиной северным сиянием, переливаясь всеми оттенками, перетекая из одного в другое, иногда строго противоположное: кто он, этот человек - герой или преступник? Спаситель или убийца? И нет «или-или» - есть и то, и другое: какое-то время герой, в какой-то момент - преступник. Виновен и не виновен. И не нам его судить.

Не человеково это дело - суд над другим человеком.
Убивал он ее? Нет. Спасал? Да. Но... спасал тело ее. Для своего же тела. А душу - даже свою не спас. Вот ведь беда какая.

Леон остается в последнем кадре - на крыльце, в полумраке. Обремененный грузом страшных тайн, с которыми на исповедь к ксендзу не пойдешь. Единственное божье создание, которому фермер открывает душу - лошадь. Мордой к морде, прижимается он - живой к живому. И эта монументальная фактура плоти нагромождена крепостью, которая крепче каменной должна обнести былинку страшного диалога, который едва ли не впервые впрямую звучит с экрана...

Центральная – и композиционно, и по сути – сцена картины: когда поляк Леон в смятеньи чувств говорит еврейке, что женится на ней после войны. Но для этого ей придется креститься. И он – косноязыкий - начинает учить ее Новому завету. Безропотная жертва, Роза терпеливо сносит его примитивные поучения. Но блеск высокомерия и протеста мелькает в затравленных глазах дикими сполохами. И в какой-то миг Роза взрывается. В полном отчаянии, зная, что за этим монологом - смерть, она кричит Леону в лицо, что ей в его Писании учить нечего, что ее вера - древнЕе. И сообщает ему невероятную новость: что его Богородица – еврейка, его Христос - по матери еврей! Апостолы, чьи тексты он ей старательно зачитывает, тоже евреи. И это следует знать и уважать ее веру!

Ошеломленный Леон не выдерживает высокого напряжения: он бьет Розу.
А Роза... отвечает ему. И в этом безумном поединке избивает спасителя до крови.
Окровавленный телесно, потрясенный душевно, Леон сидит он на лавке, пока она вытирает ему кровь с лица. Он повержен: не знает ответа ни на один вопрос. Он чувствует себя обманутым всеми - поляками, евреями, Богом. Самим Христом...


Полная версия фильма на русском языке

Но авторская позиция упорного поиска мира внутри любого ада дает себя знать в финальном эпизоде: фермер получает письмо от дочери Рубина из Америки. И на фоне сумрачного неба над головой Леона звучит детский голос, перекликаясь с тем первым - в начале ленты: девочка пишет, что молится за Леона. Потому что на деньги, которые он дал, она выжила, доехала до Америки и вывезла с собой того парня, который безуспешно искал свою жену Розу. Они поженились и ждут ребенка. И все это - благодаря ему.

Агнешка Холланд оставляет героя и зрителя в равном состоянии полной растерянности.

Фильм был отобран Американской киноакадемией на "Оскар" в категории «Лучший иностранный фильм» и «Лучший сценарий», но Германия отказалась от этой чести. Не допустила, чтобы фильм, сделанный польскими евреями, принес Германии «Оскар».
Германия официально ответила Киноакадемии США отказом и не выпустила ленту в Америку. Все остальные антисемитские нападки на фильм меркнут на фоне этого решения на государственном уровне.

- Это, конечно, идиотизм, - сказала мне много лет назад Агнешка без обиды. – Кто там помнит потом, кто сделал фильм? Остался бы Германии «Оскар» - и всё.

Картина была удостоена премии экуменического жюри Монреальского кинофестиваля в Канаде.

Второй фильм, вокруг которого было много страстей – «Из ада в ад». Режиссер - Дмитрий Астрахан, продюсер – знакомый нам Артур Браунер. Этот фильм - реконструкция еврейского погрома 1946 года в польском провинциальном городке Кельце. Впервые страшная ночь погрома стала предметом игрового кино. В центре Симона Визенталя в Сан-Франциско состоялась американская премьера фильма, на которой прибыл немецкий продюсер - еврей из Кельца Артур Браунер. И много страшного случилось потом. Но чтобы оценить ужас происшедшего, нужно знать, о чём фильм.

Сюжет прост: весной 1937 года сталкиваются на перекрестке в Кельце две свадебные процессии. Несмотря на антисемитские происки в свите польской пары, польский жених - Анджей - выбирает признать в еврейском женихе известного ему "пана учителя" и по-братски выпить с ним. Две невесты в подвенечных платьях целуются, поздравляя друг друга и - две свиты снимаются на память. Далее - две молодые беременные женщины в одной палате роддома и двое пьяных отцов под окнами: у пана Учителя родилась дочь, а жена Анджея еще не разродилась...

Увы: произойдет трагедия, и у поляков не только умрет младенец, но выяснится, что детей у них не будет никогда.

А дальше осень 1939 года. Немцы войдут в город... И вот уже евреев строем ведут под конвоем неизвестно куда, а поляки из-за своих заборов смотрят. Пан учитель встречается взглядом с Анджеем - и жена учителя отдает им свою девочку Фелю. И оговаривает условия: "Не вернемся - девочка ваша, вернемся - вернете ее нам"...

Дальше - долгие годы войны. Еврейские мать и отец в разлуке. Она - в лагере, он из лагеря бежал, был в партизанах, первым вернулся... О жене не знает ничего и разыскивает Анджея. Узнает, что тот был, но исчез, едва узнав, что пан учитель вернулся. Вскоре возвращается и жена учителя...

Пан учитель становится начальником местного НКВД и ловит по лесам бандитов. На одном из рассветов он выходит с берданкой наперевес на собственную подросшую дочь Фелю, которую предусмотрительный Анджей выставил впереди группы поляков... Живым щитом - чтоб папа не стрелял. И папа не стреляет.

Долго надрывно и нервно рвут на части ребенка две женщины. Миллион потрясающих подробностей. Когда, например, польская мать советует еврейской матери дать ребенку время на адаптацию: не наваливаться на девочку с любовью, а постепенно - приходить, брать её погулять, а там, глядишь, она со временем и привыкнет к мысли о том, что у неё другие родители... Всё разумно, но...

- Что ж это получается - что я теперь жидовка?! - возмущенно спрашивает ДЕВОЧКА у своей польской матери, когда уходит еврейская мать.- Не хочу!

И в ночи в разных концах провинциального городка голосят женщины.
- Убей её! - кричит еврейка своему мужу. - Она нам Феличку всё равно не отдаст! Найди, за что её привлечь - небось, с немцами сотрудничала, - и убей!
- Побойся Бога! - кричит отец ребенка. - Она нам дочь спасла!

А польская мать кричит своему мужу Анджею:
- Бежим отсюда, берем Фелечку - и бежим! Эта сука все равно её у нас отберет! И как жива только осталась? Небось, спала там с немцами в своём лагере!
И польский муж кричит в ответ:
- Побойся Бога! Это же их ребенок!

Ночью полька-мать выносит спящую девочку на руках, решив бежать.
Но поздно - дом под охраной: еврейский отец приставил к дому милиционера с берданкой.
Страсти всё круче - пересказывать смысла нет - это надо видеть.
И наступает момент, когда поляки устали: мало того, что многие из них так же прошли Освенцим, а им никто не сострадает, так еще уцелевшие жиды то требуют, чтоб поляк освободил их дом, в котором погорелец с оравой детей поселился, а то и вовсе румяный американский еврей привозит караван грузовиков с подарками для евреев... А полякам – шиш. Такие же оборванные и голодные, как евреи, поляки стоят и смотрят, как евреи разгружают грузовики...

И однажды еврейский отец уходит в ночь со своими бойцами в лес - вылавливать банду, а мирные поляки, которым никто из Америки ничего не шлет, прихватив старые надежные вилы и топоры, вламываются в дома евреев и убивают их. Экран заливает кровью. С топором в руках несется впереди пьяной от крови толпы полька-мать в поисках "этой жидовки", у которой следует отнять драгоценную Фелечку, которая им - полякам - по праву принадлежит: они её спасли, воспитали из неё хорошую католичку, а "эта жидовка" уже не своё дитя забирает, а "наше, католическое".

Конечно, полька находит их - спрятавшихся под последней ступенечкой последней лестницы, - еврейских маму и дочь. И еврейская мать ТЕМ ЖЕ ЖЕСТОМ снова протягивает польке ребёнка с ТЕМИ ЖЕ словами:
- Спаси!
Только теперь уже – от топора.

И полька пятится с топором...
Уходит и уводит за собой разъяренную толпу.
- Нет там никого! - кричит она.

Наступает утро. Пан учитель возвращаетя с задания, останавливает кровавую битву и... Его убивают на глазах Фелечки и жены.

Финальный кадр добивает обыденностью: за бесконечной вереницей свежеоструганных гробов идут в трауре мама и Феля. Польская мать с обочины тянет руки к девочке и кричит:
- Куда ты идешь? Евреев будут убивать всегда! Оставайся с нами!..
И простоволосая измученная девочка, прижавшись к еврейской маме, оборачивается к польке и просто отвечает:
- Нет, не могу. Вы - убийцы.

И на стоп-кадре огромной братской могилы медленно ползут титры - поименно названы более полусотни погибших. Последние пятеро - цифрой с пометкой, что имена этих всё ещё не известны.

Кадр из фильма «Из ада в ад»

Как это снято - загадка. Думаю, и режиссер не знает, как ЭТО снято - эта страшная бойня, которой всё нет конца, хоть и минуло уже 60 лет со дня погрома.

Артур Браунер, который дал деньги на создание фильма, старик родом из Польши, пережил Катастрофу и после Кельцкого погрома уехал в Западный в те годы Берлин. На пресс-конференции в центре Симона Визенталя, он рассказал, что долгие годы мечтал об этой картине. Перебирал варианты сценария, начинал и прекращал съемки из-за нехватки средств. В Германии ему не удалось получить необходимую сумму, но соавторы нашлись в Белоруссии (!!!). Актеров – исполнителей роли евреев – привозили чартерными рейсами из Израиля. Снимали и увозили – чтоб чего не случилось.

А когда старый продюсер вернулся из Америки, все помещения его студий в Берлине СГОРЕЛИ. Убыток исчисляется миллионами долларов. И пока полиция устанавливала причины пожара, господин Браунер спокойно сказал: "Поджог".
Потому что сразу же после показа фильма в Америке в центр Симона Визентали посыпались письма, звонки с угрозами.

Американцы польского происхождения поспешили заявить, что фильм клевещет на польский народ, на Польшу и искажает факты.

Эти тексты перепечатала германская печать. И Артур Браунер сказал, что видит прямую связь между публикациями и пожаром.

Немного статистики:

- 25 тысяч евреев уничтожено во время оккупации Польши нацистами в Кельце.
- 200 евреев вернулись в город после войны.
- 42 еврея убиты, 50 ранены в погроме 4 июля 1946 года. Оставшиеся эмигрировали в Америку и Палестину.


В 1996 году - по случаю 50-летия страшных событий - премьер-министр Польши Александр Квасьневский принёс евреям официальные извинения за случившееся, дал указание начать расследование обстоятельств погрома и найти виновных, которых, скорее всего, уже нет в живых.

Так что «Aftermath» - не первый и не последний фильм, которому угрожают...
Количество обращений к статье - 21129
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (15)
Наум Зиндер | 13.02.2015 23:44
Покаяние человека необходимая для души,тяжелая и длительная процедура, а покаяние народа слагается из покаяний людей и поэтому более драматично и длительно, но еще более необходимо для души народа. В фильме видим начало этого процесса... Только начало...
Гость Борис | 13.02.2015 02:56
Фильмы "Из ада в ад" и другие это трагедия не только евреев (в первую очередь)-но это и трагедия всего человечества.
Я когда то (возможно в 1967году) смотрел фильм Великого режисёра М. РОММА "ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ". В почти пустом зале фильм смотрели всего несколько человек!!! И я подумал, как это опасно, что так быстро забывается страшная человеческая беда! История, очевидно, ни кого и ни чему не учит! Но надо «Чтоб они, суки, знали» и "ничто не забыто никто не забыт" И настало время обратиться в сегодняшний день!
В Германии фашизм зарождался на фоне антисемитизма! И пришла беда для всего человечества! Сейчас "ползущий "тихий" фашизм в Европе зарождается и начинается с неприкрытого и безнаказанного антисимитизма! Полякам в вопросах польского антисемитизма и уничтожения евреев история отводит очень мало места! Даже в "МИРНОЕ ВРЕМЯ" польша выгнала из страны почти всех евреев!!! Это страшное прошлое! Самое страшное, что многие забыли и мало кто осудил, в том числе МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТРИБУНАЛ это гнусное деяние поляков- насильственную депортацию евреев из Полши в мирное время!
И сейчас Польша в авангарде (первых рядах) "ХОДИТ В ЯРЫХ ГЕРОЯХ" у стран НАТО в вопросах разжигания международной вражды! Польша страстно поддерживает Киевскую хунту, которая временно прикриваясь лояльностью к проживающим в Украине еврееям, идет по курсу восстановления бандеровских порядков, которые также уничтожали евреев! Но логика подсказывает, в стране там где существует поддержка ("дружба") поляков, то евреев ждет участь, которую у себя в стране осуществили поляки! Люди будьте бдительны!
Борис Неменов | 23.12.2013 21:34
Поляки не заслуживают прощения, даже в случае единичных фактов покаяния. Самая антисемитская нация в мире, у которой даже после вскрывшихся фактов вандализма по отношению к евреям не нашлось и грана сочувствия и сопереживания и они завершили дело Гитлера(не немцы, а поляки!): добили евреев на территории Польши
Борис Неменов | 23.12.2013 01:50
Мне представляется,что Польша(и довоенная и послевоенная)хуже, чем Гитлеровская Германия до принятия закона об окончательном решении еврейского вопроса.Хуже чем СССР, Франция,Хорватия и др.наиболее антисемитсские страны Европы. Подумать только - после войны (1945г)в Польше осталось и вернулось из СССР и из-за границы более 500 тыс. И после пережитого кошмара тут-же убийства и притеснения евреев,погромы,дискриминация, гос.антисемитизм, выдавливание евреев из страны. Не удивитеельно, что к
1948 г в стране осталось менее 50 тыс чел. А ещё черезнесколько лет в стране осталось жить чуть более 1тыс евреевю ГИТЛЕРУ ТАКОЕ И НЕ СНИЛОСЬ!
И эти жалкие попытки прийти к покаянию с одной стороны - похвальны.Но это даже и не капля в море!
Этот народ не знает жалости и не достоин прощения! И пусть у них в каждой семье,в каждом поколении рождаются такие "уроды",как постановщики таких фильмов - может быть тогда до них дойдёт вся мерзость их собственного бытия
Гость | 05.12.2013 20:37
Уважаемая Саша!
Спасибо за содержательную статью. Как любитель кино уже ряд лет занимающийся темой "Еврейская тема в мировом кино" и сделавший аннотированный каталог (сайт 10muza.ru), приветствую эту публикацию. Евреи в Польше и их судьба - тема больная для польского общества. Но и в кино этой страны она поднимается с 1948 года (Фильмы "Последний этап" и "Улица Гранична"). О евреях неоднократно говорил Анджей Вайда "Поколение", "Самсон", "Пейзаж после битвы", "Земля обетованная", "Корчак", "Страстная пятница". В различное время к их судьбе обращались различные мастера польского кино - евреи и поляки.Среди работ "Аустерия" (Е Кавалерович), "Вайзер" (В. Марчевски), "Варшава. год 5703" (Я Киёвски) и многие др. Их можно найти в моём каталоге
Кстати, последний фильм Агнешки Холланд "В темноте" также посвящён еврейской теме.
Желаю успехов. С наилучшими пожеланиями. А. Марголис.
Lev Levinson, jerusalem, Israel | 03.12.2013 17:41
Дорогая Саша!
Я благодарен судьбе, что она свела меня с Вами. Вы, которая почти ничего не видит, ВИДИТ гораздо больше любого зрячего. Истории поведанные Вами о Польше сродни аналогичным историям в Латвии.
Неоконченный роман в протоколах, документах, письмах и вопросах - Лев Левинсон (СТАТЬЯ В СЕТЕВОМ ЖУРНАЛЕ "ЗАМЕТКИ ПО ЕВРЕЙСКОЙ ИСТОРИИ")
В Польше это "крестьянин, ничего не зная заранее, пошёл на такой рискованный шаг",а Латвии - это Жанис Липке, сознательно, с постоянной смертельной угрозой спасший более 50 евреев.
Надо, надо вспоминать о людях хороших, их гораздо больше вспомним и о них.
Спасибо Вам Саша!!!
Гость | 03.12.2013 03:26
Если вы вправду - раввин Игаэл Львович Йегуди | 03.12.2013 00:36 -
То бедные-бедные евреи Беларуси...
раввин Игаэл Львович Йегуди | 03.12.2013 00:36
Фильм "Из ада в ад" - потрясающий, беглое описание не передаёт и сотой части (например, концовка описана очень скомкано). Есть только одна страна в мире, где он мог быть снят - и я горжусь, что это моя родина,Беларусь(куда я вернулся после 30 лет жизни в Израиле). снятый вскоре после того, как белорусский народ установил народную власть во главе с Президентом А.Г. Лукашенко, сказав "НЕТ" беспределу рынка и криминала, всевозможным"крутым"; ревизии Второй мировой войны и выгораживанию коллабрационизма, - этот фильм стал одним из символов народной, антифашисткой. духовно независимой Беларуси. Артистов, может и везли самолётом. а вот в массовках снимались натуральные белорусские евреи, которые и сегодня живут здесь. хорошо знаю двух из них (снимавшихся детьми), братьев Цинманов (старший-религиозный, хабадник, отец уже двух детей). А Польша... во время агрессии НАТО в Ливии её главари всерьёз сокрушались, что паханы не взяли поляков с собой - мол, набыли бы боевой опыт воевать против Беларуси...бодливой польской корове, как известно, рога с 1773 года не даны...
За Беларусь!
Гость | 24.11.2013 12:36
Если учесть, что в том кошмаре страшно было даже подумать о спасении еврея, а этот крестьянин, ничего не зная заранее, пошёл на такой рискованный шаг, к его облику подходят самые возвышенные черты. Возвышеннее ничего не бывает! А к благородству вряд ли можно подготовиться. Он уже оказался сверхблагородным. Вряд ли к благородству такого сорта можно подготовиться в институте или колледже, которых Леон не заканчивал. Да и вообще, если перечислять тех, кто спасал евреев, то многие из них были “фанатичными католиками”, а киевский праведник Глаголев был и вовсе православным священником. Говорить о том, что “большее, на что он был способен…”, в обстановке, когда нацизм запугал и исковеркал психику не только поляков, но и самих евреев, это опрометчиво. Нужно ли выпячивать “сексуальные комплексы”? Мы, слава богу, уже выросли из советского примитивизма и научились прощать людям их особенности, во всяком случае, не спекулировать на них. А его страсть трудно характеризовать. Особенно “глубину истинного чувства”. Да и о верности в той драме трудно говорить. Героиня тоже сознавала, что у неё есть муж… И тут мы не будем, не станем её судить. Как и не будем судить Леона. Перед ним была сложная дилемма, решая которую не так, как нам хотелось бы, он собрался переправить несчастную в безопасное место. То, что его соблазнила материальная выгода, можно понять с точки зрения низости, присутствующей в человеческой популяции. В частности, и среди евреев. Это было, есть и будет всегда. Нет цивилизации, которая покончила бы с корыстью. И эта деталь как раз делает образ Леона жизненным. Давайте будем дружно искать бескорыстных людей на работе, среди родственников, соседей. Если много найдём, тогда подумаем, что человечество стало лучше. В том самом кошмаре, да и в самой еврейской среде царили законы ада. Нацисты лишали всех остатков человечности. В мартирологической литературе описаны случаи, когда немцы заходили в квартиру в гетто и требовали, чтобы молодой муж решил, кто из двух женщин: его мать или молодая жена – обязана явиться на Умшлаг-плац. И в этот момент молодой человек проклинал ту минуту, когда решил жениться. Есть множество свидетельств того, как люди боролись за несколько лишних часов жизни – за счёт своих соседей. За кусок хлеба. И не будем им судьями. Как и в случае киногероя, который – так и неясно – каким образом вышел из трагической ситуации. Во всяком случае, кроме письма из США, в эпилоге, мы ничего больше не находим, никакой женщины с ним нет.
Гость | 23.11.2013 23:52
спасибо, Sava
Гость Sava | 23.11.2013 20:59
Гость 13:20 сообщает:
" В этом образе сочетаются черты величайшей этики и лиризма, способности возвышенно любить с тем, что от века в человеке низменно."

Вряд-ли к облику фермера подходят такие черты.Его душа не была к этому подготовлена.Большее, на что он, фанатичный католик, был готов по своим убеждением, так это спасти и приютить, с большим риском для себя , преследуемую нацистами еврейку.В этом несомненно его чисто человеческая, достойная одобрения заслуга.
А далее, как следует из сюжета,герой повести,страдающий сексуальными комплексами,воспылал необузданной дикой страстью от близости к первой, да еще молодой и красивой женщине.В пылу этого безумия его слова любви и заботливого к пленнице отношения не отражали глубины истинного чувства. Преобладали похоть и страсть.Это не любовь также еще и потому,что лживый фермер не оказался верен возлюбленной и не был способен на готовность к самопожертвованию ради ее спасения.
Гость | 23.11.2013 13:20
Фильм прекрасный, один из лучших на тему Катастрофы. Но характеристики главного героя, читаемые здесь, кажутся слишком прямолинейными и схематичными. Сложность его характера не укладывается в рамки оценок на уровне: антисемит – юдофил, преступник – праведник. В этом образе сочетаются черты величайшей этики и лиризма, способности возвышенно любить с тем, что от века в человеке низменно. Низменно не потому, что он поляк. Низменно в человеке любой религии и расы. И суть в этом, а не в декларативных оценках. Выбор неблагородного свойства вызывает в душе героя терзания, которые мы видим на экране. И, в конце концов, при всей неоднозначности его поведения, возникает чувство, что герой раскаивается. Кто-то обращает внимание на то, как героиня упрашивает, стоя на уровне сапог Леона, оставить её у себя. При этом она всего лишь находится в погребе и физически может быть только на уровне сапог. Но почему бы не обратить внимания на проявление необыкновенной нежности: влюблённый человек моет ноги Розе и одновременно целует эти влажные ноги? Много ли подобных проявлений высочайшей нежности мы видели в мировом кинематографе?
Гость Sava | 22.11.2013 18:29
Реалистический сценарий и его воплощение в фильме, воспринимаются как шедевр киноискусства.Столь же выразительны, убедительны и эмоциональны приведенные комментарии автора.
В сюжете фильма отображена болезненная тема всех времен-противостояние добра и зла.
Едва заметные,случайные проблески симптомов добра в пустых душах антисемитов легко вытесняются неискоренимой злобной ненавистью к евреям.
А пожар в студии еврея продюсера в Берлине(!) ассоциируется ,в определенной мере, с былым провокационным поджогом Рейхстага.
Спасибо, ув.Александра Свиридова, за актуальную и добротную публикацию.
Гость | 22.11.2013 17:51
Спасибо за прекрасный, эмоциональный текст!И за обзор ТАКИХ фильмов!
Зиси Вейцман | 22.11.2013 05:53
Как всегда, написано блестяще. Одна из лучших вещей А. Свиридовой - спасибо, Александра!
"Из ада в ад" смотрел в 90-х на видео.Не помню, был ли он на широком экране. Дм. Астрахан снимал его на "Белорусьфильме" - белорусские актеры, реалии.Так, наверное, было дешевле. Трудные были времена.Эпоха советского кино кончилась, а нового еще не наступила. Там еще артист Янкеле Бодо из театра "Идишпил" поет песню на идиш.Фильм отличный, но о нем мало кто знает, а уж те, кто был в эмиграции, и подавно.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com