Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Наша история
Прорвав железный занавес
Давид Мааян (Черноглаз), мошав Аругот

– Давид, ты был одним из основателей и руководителей ленинградской сионистской организации в конце 60-х годов. Я знаю, что ваша организация сыграла большую роль в становлении массового еврейского движения в СССР в 70-х годах. Сейчас, восстанавливая историю этого движения, мне хотелось бы представить читателю и твои воспоминания. Но прежде чем начать разговор о сионистском движении в Ленинграде, хотелось бы понять "личный фон": семья, воспитание, созревание, приход к еврейским и сионистским идеям...


- Боюсь, если мы начнем издалека, то выберемся не скоро. Ну, что ж... Семья, в которой я родился и рос, была вполне средней, стандартной советской семьей интеллигентов в первом поколении. При этом она сохраняла определенный еврейский элемент – еврейский дух, еврейские сантименты и еврейскую мораль.

Семья моего деда Ехезкиэля Гревнина, Могилёв, 1904

Детство и ранняя юность родителей прошли в еврейской среде в Могилёве (Белоруссия) в традиционных еврейских семьях. Родители, особенно отец, успели получить некоторое еврейское образование. Он владел хорошим литературным идиш и бегло читал на иврите, любил и знал еврейский музыкальный фольклор, был поклонником еврейского театра, а в молодости - актёром-любителем. Окончив в середине 20-х годов медицинский институт в Ленинграде, он со временем стал успешным врачом, популярным у публики, что обеспечило семье хорошее по советским понятиям материальное положение и социальный статус. Родители не ставили цель дать детям еврейское воспитание, скорее наоборот. Но их влияние, общая атмосфера в семье не могли не сказаться. Так что, без сомнения, семья заложила во мне некий глубокий, до времени латентный, скрытый, но очень основательный еврейский слой.

Это одна сторона дела - общее отвращение ко лжи, лицемерию и вообще к аморальности советской жизни. Она попросту выталкивала из себя человека с каким бы то ни было моральным чувством. Я это почувствовал в четырнадцать-пятнадцать лет, когда подросток обычно начинает ощущать себя, как личность. Тогда и начались мои поиски альтернатив. Какая же может быть альтернатива? Опуская некоторые преходящие обстоятельства, скажу, что эту альтернативу я нашел в своем еврействе...

В семнадцать лет, ко времени окончания школы, я был в отношении выбора своего пути, в плане идеологии человеком вполне убеждённым и зрелым. Другое дело, что сама эта идеология не была зрелой, она была весьма наивной, умозрительной, но, во всяком случае, никаких вопросов о том, кто я, где мои симпатии и даже где мое будущее, у меня уже не было. Для моего формирования, как человека, как личности, это "еврейское становление" дало очень многое. Я, в сущности, впервые почувствовал себя человеком...

Практический вывод из этого был достаточно быстр и естествен: поскольку мне стало известно нечто такое, что не было известно другим, я должен был им это открыть. Мой долг – поделиться этим.

– Итак, ты ощутил себя в некотором роде "носителем истины", которую нужно передать другим. И ты начал – что? Щупать вокруг себя, как муравей сяжками, – где единомышленники?


– Почти сразу.

– И нашел?

– И долго не находил. Ленинград с точки зрения еврейской жизни в те годы (конец 50-х) был пустыней. Даже не кладбищем, просто пустым местом. Встречались какие-то люди, евреи по происхождению, иногда – с чувством принадлежности к еврейству, но это были осколки прежней традиции, без всякого выхода в настоящее и, тем более, в будущее. Поэтому поиски единомышленников – вполне естественные, я бы сказал, – были долгое время малорезультативны.

Я пытался "миссионерствовать" среди своих еврейских знакомых и даже не без некоторого успеха. Употребляя нынешние термины, я создал некий круг общения по общим интересам и кружок самообразования, человек 6-8. Мы периодически собирались и что-то читали по еврейской и израильской тематике, что-то обсуждали, даже пытались что-то и написать, прокомментировать какую-нибудь советскую антиизраильскую книжку и распространить это наше творчество. Кончилось это полуарестом. Почему полу-? Потому что фактически это был арест (меня и Володю Т. доставили за 300 километров из Сортавала, Карелия, где мы находились в лагерях по военной подготовке студентов), но обвинение формально не было предъявлено. Несмотря на известную смущенность самим фактом ареста, я все же догадался тогда спросить: а каков, собственно, мой юридический статус? – на что получил ответ, что со мной "беседуют как с гражданином". В дальнейшем мне объяснили, что это была "профилактика". То был 60-й год – сравнительно короткий период "разгула либерализма" в Советском Союзе, когда мало кого сажали по политическим делам. Мне предложили публично покаяться в институте, но не получилось… В результате эта история кончилась для меня исключением с четвертого курса института и тремя годами службы в армии...


Давид Черноглаз после исключения
из института, 1960
Ну, теперь, пожалуй, можно перейти к более серьёзным сионистским делам. Потому что они возобновились после моего возвращения из армии, в 1964-65 годах.

– У меня такой вопрос: что в действительности преобладало в этих "делах" – сионистские интересы или просто еврейские? Судя по воспоминаниям В. Богуславского, идеи отъезда в Израиль еще не было совсем...

– Это не так. У меня лично принципиальное решение, что мое место в Израиле, созрело задолго до этого. Но одно дело – умозрительное принципиальное решение, другое – практические шаги для его осуществления. И – что еще, быть может, важнее, что предшествует практическим шагам – внутреннее ощущение, ну, скажем, "голос судьбы", что ты здесь уже жить не можешь...

– К этому времени ты уже состоял в сионистской организации?

– Да.

– Как же это произошло?

– Такой организации, сплоченной группы единомышленников не было. Следовательно, надо было её создать. Установка на создание организации появилась у меня опять же как-то естественно. Все мы воспитывались на истории революционного движения. В 50-е и вплоть до начала 60-х годов все оппозиционные движения в СССР строились на основе критики марксизма. На марксистской базе, но с поправкой на внутреннюю критику "искажений", на поиски "истинного марксизма" или "истинного коммунизма". Как, скажем, в средние века оппозиционное движение непременно должно было иметь форму религиозной ереси в пределах господствующего, "единственно правильного" идеологического учения.

В 60-е годы все мы, или почти все, были уже идеологически свободны от марксизма. Но при этом необходимым инструментом всякого оппозиционного движения считалось целенаправленное функционирование в рамках конспиративной организации.

Почему? Потому что даже если в обществе существует некая потенция (а в советском еврействе она несомненно была), должен возникнуть также первоначальный толчок, который преодолел бы инерцию неподвижного состояния. Надо помнить, что этим годам предшествовал многолетний период жесточайшего террора, этому предшествовал еще более длительный период искоренения всего еврейского, мы имели дело уже со вторым поколением, которое не имело никакого еврейского воспитания. Жизнь еврея в СССР постоянно ставила мучительные вопросы, но готовых ответов на них не было. Казалось очевидным, что в таких условиях, во-первых, нужен некий толчок, а во-вторых, такой толчок может быть дан только целенаправленной деятельностью, иначе он не будет эффективен.

Теперь – почему конспиративно? Да просто потому, что в то время открытое выступление, особенно в Ленинграде, было бы воспринято любым непосвященным как провокация. И реакция была бы соответствующей. На тот же путь конспирации нас толкали и антиеврейские судебные процессы – над Тиной Бродецкой, Борисом Подольским, Давидом Хавкиным, группой Гедалии Печерского, Соломоном Дольником,– прошедшие незадолго до того. К сожалению широкая публика об этих процессах почти не знает...

– Итак, у тебя сложилась четкая установка на создание такой конспиративной группы? И как я понимаю, с ее помощью ты хотел раскачать еврейскую массу. Зачем?

– Я полагал, что еврейский народ, как некая национальная общность, никакой перспективы в России не имеет. Во-первых, потому что евреи вообще не имеют перспективы в галуте, а во-вторых – в особенности в таком специфически омерзительном галуте, как Советский Союз. Далее – я считал, что евреи достойны лучшей участи, чем ассимиляция.

И, наконец, – такова историческая перспектива; так должно быть, следовательно – надо действовать в этом направлении. Доказательства тому я находил в истории еврейского народа, которой интересовался глубоко и серьезно.

Из всего этого следовала определенная концепция – сначала умозрительная, а потом уже и более отработанная практически: поскольку никакой реальной возможности покинуть Советский Союз нет и даже на горизонте не виделось, то индивидуально проблему выезда каждый из нас решить не может; проблема индивидуального выезда для каждого из нас может быть решена только в составе массовой или, во всяком случае, какой-то масштабной группы. И если сегодня такой группы нет, то следует содействовать ее формированию – пропагандой идей репатриации, пробуждением еврейского самосознания и интереса к Израилю.

– Но к тому времени уже существовала, хотя и тоненькой струйкой, репатриация через Прибалтику. Казалось бы, человек, который так четко все осознаёт, должен был попросту собрать манатки и пробираться в Израиль через Ригу или Вильнюс. К чему такой сложный путь "пробуждения масс"? Я могу принять, скорее, то, что было сказано раньше: никто из вас внутренне еще не был готов к отъезду...

- Это аберрация зрения. Действительно, "тонкая струйка" преобладала в Прибалтике. Но дело было не в географии, а в специфике просителей выездной визы (в чем именно, я скажу чуть позже). Сам по себе переезд не прибавлял шансов. К 1965-1966 годам мне удалось собрать небольшую группу единомышленников. Когда прошел слух о выезде евреев из Прибалтики, один из нас – Арон (Аркадий) Шпильберг (на снимке) – поехал в Ригу узнать, что происходит. Он собрал надежную информацию. Сводилась она к тому, что – да, уезжают, но в очень небольшом количестве, несколько десятков человек в год, как правило одинокие люди, имеющие близких родственников в Израиле, к тому же очень специфические люди – старики, инвалиды, без высшего образования и так далее. Это были характеристики, под которые мы не подходили никак. Но поездка Арона не была бесплодной. Он привез из Риги некоторые идеи, которые в дальнейшем оказались весьма плодотворными—в частности, идею отмечать еврейские праздники. Кроме того он установил контакты с группой Марка Блюма (Мордехай Лапид) и Лиды (Леи) Словиной, которые в дальнейшем поддерживались с большой пользой для нашего общего дела. В Риге тогда уже было несколько сионистских групп, и все они как-то "терлись" друг о друга углами. Вообще, сионистская активность там началась лет на десять раньше, чем в Москве и Ленинграде.

– Значит, были сразу две линии: одна на себя – при случае уехать, и другая – в ожидании "случая" заниматься "пробуждением еврейского самосознания"?

– Примерно так. Эта концепция удовлетворительно описывала ситуацию и давала осмысленную базу и перспективу для дальнейшей деятельности. Ведь сплошь и рядом, когда приходилось разговаривать – с пропагандистскими целями – с каким-нибудь еврейским парнем, он на определенной стадии разговора обязательно говорил: ну, хорошо, предположим, я с тобой согласен, но как я смогу уехать в Израиль? И на это нужно было иметь какой-то ответ. И для других, и для себя. Ответ этот был такой: можно не просто перебиваться в ожидании лучших времен, но можно с успехом функционировать, быть полезным этой идее и в то же время готовить лично для себя возможность для выезда в будущем. Это был удовлетворительный ответ.

– Итак, в середине 60-х годов у вас уже была группа...

– Да, из четырех человек. Кроме меня и уже названного Арона Шпильберга в нее входили Владик (Владимир) Могилевер и Бен (Бенцион) Товбин. Плюс к тому, как водится, была некая "периферия", человек десять сочувствующих, но пока не "посвященных" А спустя какое-то время мы установили контакт с другими единомышленниками (Гилель Бутман и его друзья). Идеологических расхождений между нами не было, зато были тактические, концептуальные и весьма существенные.

– Ты сказал, что в группе Бутмана была иная концепция...

– Да, именно так. Они делали упор на конспирацию и подготовку одноразовой акции. Познакомились мы в середине 1966 года, а договорились об объединении осенью того же года. Эти люди были постарше нас, несколько жизненного опыта.


Гилель Бутман
Обнаружилось что в главном – в отношении Израиля и алии – мы во всём сходимся, разногласий у нас нет. Но основная практическая идея Бутмана, его способ "пробуждения" массовой алии, принципиально отличалась от нашей. Он считал, что нужно предпринять некий одноразовый, впечатляющий шаг в результате которого нас либо выбросят за пределы Союза, либо посадят, но эффектно, и вот это-то и разбудит еврейское общественное сознание. Естественным следствием этого была установка, что какая бы то ни было деятельность, кроме такого одноразового эффектного шага, бесполезна, ни к чему положительному вести не может, а неминуемо и быстро приведет к провалу и напрасной гибели. Никого растолкать и разбудить просветительским способом невозможно, так как КГБ вездесущ и всесилен, а народ еврейский пассивен и боязлив.

Вскоре нам была предложена и сама акция. Обратиться с неким письмом к международной общественности, где будет заявлено, что мы, евреи, хотим уехать в Израиль и требуем нас отпустить. После чего, по мысли автора, предполагалось, как я уже сказал, что нас либо выпустят, либо с шумом посадят.

И тогда начались длительные, тяжелые и в общем-то бесплодные споры. Мы предлагали свою программу действий, они - свою. Мы предлагали кружки самообразования, распространение самиздата, проведение еврейских праздников, поиски контактов и связей в Ленинграде и вне его, которые в дальнейшем дадут возможность выезда – то есть программу кропотливой созидательной работы, по мелочам, по крохам, которая должна породить "нечто" и в перспективе открыть ворота для алии.

На чем же мы, в конце концов, сошлись – при таком "несходстве характеров"? Потому что мы все же договорились – причем, каждый остался "при своем"... Бутману нужны были какие-то люди, так он говорил, которые дадут "обеспечение" его плану. Где-то нужно было хранить письмо, кто-то должен был передать его для публикации, кто-то нужен был для передачи информации, для чисто технической работы и так далее. Тут я должен заметить, что по-своему Бутман сделал большое открытие, предложив идею письма. Другое дело, что, сделавши это открытие, он его сам не поспешил осуществить. Четырех лет, вплоть до ареста, ему не хватило, чтобы на это решиться. (Кстати, это объясняет, почему я в дальнейшем, уже имея опыт общения с Бутманом, был уверен, что он и на захват самолета не решится)...

В общем, им нужны были "люди", поэтому они не хотели окончательно рвать с нами. Что же было нужно нам? Я уже говорил, что в то время в Ленинграде встретить единомышленника, человека твоего примерно возраста, твоего круга, было все равно, что клад найти. Это была такая радость, такой восторг! Каждый человек был настолько ценен, что не очень-то смотрели, какой он. А тут – еще четыре человека! Убежденные, единомышленники! В общем, мы тоже за них держались...

– Значит, вся ваша деятельность сводилась поначалу к встречам и разговорам. О чем же вы на этих встречах говорили, кроме "письма"?

– Не совсем так. Независимо от этих разговоров конца 1966- начала 67го годов наши возможности росли. Расширялся круг общения, появились новые сочувствующие, мы обзавелись некоторой литературой – старых изданий, сам- и там-издата. После нескольких месяцев бесплодных разговоров мы убедились, что переубедить друг друга не можем. Но конце концов, мы все-таки пришли к некоему компромиссу. Было решено поддерживать отношения и сотрудничать, но на другой организационной основе. Вместо громоздкого "общего собрания" из восьми человек, будут образованы локальные, автономные группы, которые пошлют по одному представителю в координационный орган – комитет. Но об этом чуть позже. Потому что созданию Комитета предшествовал первый серьезный кризис в организации. Связан он был с распространением (либо – нераспространением) самиздата. Какая же пропаганда без литературы?! Но "противная сторона" была категорически против – деконспирация! По их мнению литературу не следовало распространять – ни в коем случае! Ну, максимум (поскольку было наше давление), – забрасывать ее анонимно в почтовые ящики. Чтобы не было никаких следов. Не надо долго объяснять, что каждый еврей расценил бы это, как провокацию. Скорее всего, отнес бы ее в КГБ. Или сжег.

И надо же – как раз тут на нас буквально "свалилась" целый чемодан самиздата! Дело было так. У нас к тому времени были хорошие деловые контакты с рижскими сионистами. Известно, что Рига – "мать городов русских" в плане возрождения сионистского движения, и некоторое время мы шли за ними следом. Им удалось сделать на фотокопировальной машине большой самиздатский тираж нескольких вещей – сборника статей В. Жаботинского, "Эксодуса" Юриса, стихов Х.-Н. Бялика, которые ушли в Москву и другие города. Это были сотни экземпляров, может, и тысячи. Было договорено, что Ленинград получит по сотне штук всех названий. (Своими силами мы могли изготовить не больше пятнадцати копий).

Естественно, нужно этот самиздат распространять. И тут наши конспираторы становятся на дыбы: ни в коем случае! Мы эти книжки положим в такое тайное, хорошее, надёжное место, где они будут в полной безопасности, а вот когда "мы" пошлем "письмо" – или сделаем что-то в этом роде, – вот тогда "вы" начнете распространять... А пока "мы" этого не сделали, никто самиздат распространять не будет!

Ну, я думал, что вот сейчас эта организация и кончится, на этом деле. Но что оказалось? Я оказался человеком наивным, а вот Арон Шпильберг был человек практичный. Арон отвел меня в сторону и объяснил, что он уже позаботился – чемодан находится в месте, доступном ему, Шпильбергу, а не кому-либо другому. Так что самиздат у нас. Будем с ним делать то, что сочтем нужным мы. А не они.

Было это в апреле 1967 года. Пару месяцев мы все-таки выжидали, поскольку хотели избежать раскола. А тут грянула Шестидневная война, перелом в настроениях евреев – и так эти книжки ко двору пришлись! и так у нас эти триста экземпляров разошлись! – мы сами ахнули! И запросили мы еще партию, получили около двухсот экземпляров (больше у рижан не было) и они тоже разошлись быстро, и к нашей единственной слабенькой пишущей машинке мы добавили еще одну, а со временем у нас уже было несколько пишущих машинок, и все время что-то печаталось (Крейна Шур и другие), и переводилось, и распространялось, и куда оно уходило – неизвестно, но то, что эти экземпляры исчезали, был хороший признак. Конечно, какая-то часть у кого-то оседала, какая-то пропадала, но мы видели, что материалы расходятся, что есть круг интересующихся, есть потребность, есть читатели – и не только в Ленинграде, поскольку книжка, пройдя несколько рук, из Ленинграда исчезала. Значит, она уходила куда-то в пространство, это и была наша цель. В общем, со временем все члены организации так или иначе распространяли самиздат, включая и тех, кто вначале был против. Когда они увидели как разворачиваются наши дела, они уже не могли стоять в стороне и постепенно стали менять свою позицию.

Как я уже сказал, в 67-м году мы разделились на автономные группы с Комитетом как органом координации. Поначалу образовались три группы – две исходные, и третья состоявшая из молодых ребят, студентов Политехнического института, которых организовал Толя Гольдфельд. Они послали в Комитет своим представителем Толю Гольдфельда (ныне – доктора наук в Беэр-Шевском университете).

(Продолжение следует)

_________________

Это интервью, взятое у Давида Мааяна Рафаилом Нудельманом, было опубликовано в 50-м номере журнале "22" за 1986 год. Давид основательно переработал и дополнил свои ответы, так что это уже совсем другой текст – но с теми же вопросами интервьюера.
Количество обращений к статье - 5826
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (13)
Михаэль Калманович | 22.09.2015 14:02
Яшар коах Давид!
Давид | 01.01.2014 13:27
Замечательно, интересно. Вы, молодец!
Григорий (Гиршл) Фогель | 31.12.2013 00:49
Уважаемый Давид!Я-рижанин и,примерно,Ваш ровестник. Знал бы тогда в 60-е, помог бы,чем смог.Правда, и сейчас считаю: Евреи должны жить в Израиле, но по очереди! Младшая сестра живёт в Цур-Игале. Спасибо Вам за рассылаемые материалы. Жду продолжения.
Michael Salman | 30.12.2013 16:35
интересно, ничего не знал о сионистком движении в Ленинграде до самолётного дела
Павел Иоффе | 30.12.2013 15:11
"Полагать, что массовая алия начала 90-х годов совсем не связана с этими событиями" - не совсем верно: уж потому, что с 80-го оставалось изрядное количество отказников, двинувшихся при первой возможности - в 86 (я сужу по Ленинграду). Оба Ленинградских, Рижский и Кишинёвский процессы не в вакууме произошли. Иное дело, что Чернобыль, "перестройка", развал Союза дали "на старт", а поправка Лаутенберга и активная деятельность Кедми, Левина дали вспугнутой стае "натив"...
Гость | 29.12.2013 21:39
Все это интересно.Прорыв ЖЗ-знаменательное событие,свяаное со смелыми поступками активных сионистов,конспиративных одиночек.Надо полагать, что массовая алия начала 90-х годов совсем не связана с этими событиями.
Владимир Миттельман | 29.12.2013 13:58
Спасибо, было приятно познакомиться.
Борух Шумный | 29.12.2013 12:59
Читать тяжело,потому что вспоминаешь свою молодость.А она также сопряжена с исключением из комсомола и института.Я не писал об этом.Пока не готов. Вам ,Вашему Мужеству поклоняюсь.Здоровья Вам,Уважаемый Давид и наилучшие пожелания в новом году.
Аарон Шпильберг | 29.12.2013 12:56
Добавления и уточнения.
1. Давид забыл рассказать, что в период предшествовавший его исключению из института и трёхлетней службы в армейском стройбате, он и его друзья попытались передать заграницу сообщение о двух погромах на еврейском кладбище Сестрорецка и о властях, ответивших запугиванием на жалобы по этому поводу евреев. В отличие от Москвы, в Ленинграде почти не было иностранных корреспондентов и туристов. Удалось найти туриста, но это сообщение было изъято у него органами при выезде из Союза.
2. Касаясь рижского еврейства 1965 г., не следует пользоваться ленинградскими шаблонами. В Риге не руководились ленинскими традициями создания подпольных организаций (и какой смысл в создании такой организации, если нет готовности и средств принуждать её членов выполнять принятые решения?). В рижском еврействе сказывалось руководящее влияние сионистов-ревизионистов досоветской Латвии.
В декабре 1965 г. познакомился в Риге я с Мордехаем Лапидом, а не с его "группой" и не с Леей Словин. Месяцев через 5 Мордехай передал мне том Дубнова через студентку, приехавшую в Ленинград на практику. В феврале 1967 г. я женился на ней. Вскоре после этого домой к нам зашёл один из прошлых ухажёров моей жены Эфраим Цал, находившийся в командировке из Риги. С ним я договорился о получении чемодана с литературой. Потом выяснилось, что Цал – близкий друг Бориса Словина.
3. В отношении чемодана - дело было не в моей "практичности". Надёжным местом его хранения явилось жильё Анатолия Гольдфельда из группы, которую я представлял в Коммитете (после моего переезда в Ригу он вошёл в Коммитет вместо меня). А в коммитете я предложил, что мы разделимся на две группы: группа действия и группа выжидания. Литература из этого чемодана была распространена до начала боёв Шестидневной войны, после ввода Насером войск в Синай. Все члены Коммитета уже готовы были участвовать в этом.
4. Дальнейшая передача значительного количества литературы из Риги в Ленинград состоялась значительно позже и не по какому-то запросу. Я тогда уже жил в Риге, Словины уехали в Израиль, и Цал, имевший уже на руках разрешение на выезд, сообщил мне, где на рижском взморье зарыт чемодан. Взяв Сильву Залмансон в качестве романтического прикрытия, я откопал этот чемодан. Большую часть его содержимого Сильва отвезла в Ленинград.
Инесса Мороз | 28.12.2013 19:24
Очень интересно, спасибо, Давид!
Жаль, что до меня в Москве эти идеи и литература тогда не доходили... Да и в 70-е таких людей не было в моем кругу, только в конце 70-х один появился. Честь и хвала Вам, первопроходцам! С интересом жду прололжения.
Evgeny Lein | 27.12.2013 08:16
Очень интересно и поучительно. Жду продолжения.
Абрам, Иерусалим | 26.12.2013 23:48
Хорошо поставлены вопросы, очень обстоятельные ответы. Интересно.
Михаэль Бейзер | 26.12.2013 23:09
Очень хороший текст. Все абсолютно понятно, и все по делу.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com