Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

На еврейской улице
Биробиджанское дело
Исроэл Эмиот


         (Хроника страшного времени)


На русском языке публикуется впервые.
Перевод с идиш Зиси Вейцмана, Беэр-Шева


(Продолжение. Начало в «МЗ», №№ 409-431)

Поэт Мойше Бродерзон


Уже долгие месяцы пребываю в лагере, считаюсь старожилом, и потому стал понимать, какие опасности подстерегают заключенного и как от них уберечься. Тщательно разобрался в том, какую работу смогу выполнить и как к ней приноровиться. Научился мешать раствор из цемента, извести и глины, копать ямы, штукатурить стены, и не просто таскать кирпичи, а подниматься с ними на верхотуру. В лагере завязал знакомства с заключенными - евреями и неевреями. Днем мы все тяжело работали, а вечерами, встречаясь, вспоминали былые дни на воле - жизнь, которая для нас больше не существует.

Монотонно, однообразно тянулась наша лагерная жизнь до той поры, пока однажды не прибыл эшелон с новыми заключенными. Все зэки дружно, несмотря на усталость после каторжных трудов, повалили гурьбой к баракам с новичками, надеясь увидеть друзей или знакомых.

Среди заключенных-новичков я увидел поэта Мойше Бродерзона. Он прибыл вместе с бессарабским еврейским поэтом С. Cам Бродерзон по-прежнему носил коричневую шляпу. Шляпа вообще была в лагере редкостью, и в дальнейшем любительская группа на своих вечерах и концертах пользовалась его головным убором. На нем также было ватное зимнее пальто с широким воротником. На его согбенной спине висел рюкзак. Бледное, морщинистое лицо, впалые щеки. От прежнего элегантного поэта осталась лишь пара огромных прекрасных глаз, затянутых пеленой страха, которые смотрели на меня с удивлением.

На архивном фото (справа налево): еврейские поэты Мойше Бродерзон (возможно, в той самой шляпе), Зяма Телесин, Лейб Квитко и актер Биньомин Зускин на первомайской демонстрации в Москве, 1948 год

Бродерзон прибыл из Братска (лагпункт 045), в котором после упорного старания на прежней работе получил хорошую (разумеется, в лагерных условиях) должность "водовоза" - развозчика воды в общую "умывальню". Так как с водой там приходилось туговато (ее надо было таскать из реки), его задача состояла в том, чтобы воды в бочках хватило на целые сутки. Лагерные уголовники, зная о том, что он получает посылки от жены, Шейндл-Мирьям, всячески его шантажировали, отбирали продукты и унижали при этом. При встрече он обнял меня и громко разрыдался. Бродерзон не смог выговорить ни слова. Он смотрел на меня, молчал и снова рыдал. Прошло прилично времени, прежде чем Бродерзон успокоился и пришел в себя. В общем, происходило то, что обычно бывает, когда многое есть что сказать друг другу и не знаешь, с чего начать.

Бродерзона арестовали гораздо позже меня, в 50-м, когда многие московские еврейские писатели уже оказались за решеткой. Каждый день он со страхом ожидал, что за ним придут. Шустрый, энергичный Мойше Бродерзон, которого я хорошо знал в Польше, стоял сейчас передо мной поникший и сгорбленный, и из его огромных глаз глядела сама печаль. Держась за сердце, он причитал:
- Дожили! Вот до чего мы с тобой дожили!

В эти несколько слов он вложил всю свою боль, всё, что хотел сказать...

Вскоре я поговорил с Айзиком Вайнером, еврейским парнем из Ровно, который опекал и подкармливал всех вновь прибывших в лагерь евреев. Первым делом Айзик должен принять меры, чтобы "блатные" со своими "шестерками", прибывшие одним этапом с Бродерзоном и "положившие на него глаз", отцепились от него. Вскоре эти выродки поняли, с кем они имеют дело. Айзик им быстро и четко намекнул, что они плохо кончат, если не прекратят свои безобразия, которые чинили еврейскому поэту еще в лагере 045. Постепенно Мойше Бродерзон достиг прежнего душевного равновесия. На ближайшей медкомиссии его признали инвалидом, который может трудиться физически, но им заинтересовался наш добрый доктор С., который распорядился, чтобы бригадир не посылал Бродерзона на тяжелые работы. Бродерзон тогда получил должность ночного дневального и почти все лагерные годы, в основном, по ночам обязан был следить за пожарной безопасностью в бараке и еще за тем, чтобы не было краж. По утрам, услышав от охранника с вышки сигнал "подъем", он был обязан будить в бараке зэков, а по вечерам давать команду "отбой". Но прежде обитатели барака вовремя должны становиться на вечернюю поверку. Короче, отвечал за соблюдение зэками распорядка дня.

Еще в его обязанности входило следить за тем, чтобы никто в бараке не курил. Понятно, что во время своего дежурства он не имел права спать. Но со своим врожденным мягким, добрым характером и постоянными шутливыми разговорами он не был слишком строг к себе и другим, за что не раз попадал в карцер.

Бывало, что лагерный охранник, внезапно ворвавшись в барак и застав дневального дремавшим над книгой, лил ему за ворот холодную воду. Больше всего поэт страдал от того, что каждое утро выносил из барака парашу с ночными нечистотами.

Поэт Мойше Бродерзон выглядел птицей, случайно залетевшей в лагерную зону. Зэковский номер на спине и штанах вовсе не вязался с его обликом. Правда, через месяц пребывания в лагере он стал воспринимать окружающий его мир с долей юмора.

Даже когда шла война в Корее (1950-1953), московская "Правда" по-прежнему продолжала публиковать поздравления Сталину в связи с его 70-летним юбилеем. В газете были две колонки под общим названием: "Поток поздравлений", словно более важных событий в мире не происходило. Эти поздравления тянулись больше года, но однажды, в самый разгар корейской войны, газета вышла с передовицей о том, что ... следует укреплять и развивать астрономическую науку.

- Знаешь, - сказал мне тогда Бродерзон, - с чем это можно сравнить? - Тут он показал рукой на утренний плац, на котором стояли зэки по пять человек в ряд. - В лагере есть такая дурацкая игра: сзади стоящий зэк ударяет впереди стоящего по плечу и отворачивается, глядя в небо, будто он ни при чем... Они там, в Москве, тоже бьют и затем придуриваются, глядя в небо...

Долго находиться вместе с Бродерзоном в лагере мне было не суждено. Распространявшиеся вот уже несколько месяцев слухи о том, что лагерь переведут в другое место, на двести километров дальше, подтвердились. Нашей бригаде велели переносить все оборудование (станки и прочую технику) и содержимое складов на платформы к грузовым вагонам. При этом работали мы круглые сутки. Затем самих заключенных, переправляя на новое место, разбили на две большие партии - примерно по пятьсот человек в каждой.

Стоял жаркий июньский день, когда нас отправили по этапу. Мы с Бродерзоном попали в первую партию. Наше путешествие длилось трое суток в закупоренных вонючих вагонах, в страшной жаре. Кто был покрепче, занял нижние места, там не так жарко. Меня с Бродерзоном затолкали на самый верх. В эти трое суток пути (обычно такое расстояние поезд преодолевает за три-четыре часа) мы ничего не брали в рот. С Бродерзоном часто случались обмороки, и лишь за несколько часов до прибытия к новому месту удалось выпросить у конвоя, чтобы его перевели в санитарный вагон. Там же его не хотели содержать, ссылаясь на отсутствие повышенной температуры. Ведь слабость и обмороки в советском лагере болезнью не считаются...

Примечания переводчика


Мойше Бродерзон (1890, Москва - 1956, Варшава) - еврейский поэт, театральный режиссер, график. Основатель литгруппы "Юнг-идиш", ведущий деятель еврейского авангарда в предвоенной Польше. В сентябре 1939 г. вместе с женой бежал от нацистов на территорию CCCР, работал в московском ГОСЕТе, получил советское гражданство. В апреле 1950 г. был арестован по обвинению в антисоветской деятельности и сослан в Сибирь, где находился до сентября 1955 г. В июне 1956-го возвратился в Польшу.

Бессарабский еврейский поэт С. - Мотл Сакциер (1907, Леово, Бессарабская губ. - 1987, Тель-Авив). В 1949 году был осужден на 10 лет ИТЛ и переправлен в Тайшетлаг, где находились и другие еврейские писатели. Написанный им в заключении роман "Идише шнайдэрс" ("Еврейские портные") был изъят и уничтожен. После освобождения вернулся в Кишинев, где продолжал литературную деятельность.
Количество обращений к статье - 2556
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Гость | 05.01.2014 17:20
К.Л-ну, Тель-Авив.
Считаю, что это были не простые "зачистки", а планомерное уничтожение еврейской культуры в СССР.Каким-то образом
повлияло и на евреев Запада(не в лучшую сторону), ведь
там было очень много "леваков"...
Гость | 05.01.2014 17:15
Гостю к. Л-ну, Тель-Авив.
Считаю, что это были не просто "зачистки", а планомерное уничтожение еврейской культуры в Советском Союзе.
Безусловно, оно повлияло каким-то образом и на евреев
Запада. Ведь там было очень много "леваков"...
К. Л-н, Тель - Авив. | 04.01.2014 06:08
С каждым разом узнаю новое, интересное, Жаль, что раньше я ничего об этом не знал.После всех этих "зачисток" еврейская культура уже не могла оправиться.
Спасибо сайту "Мы здесь" за достоверную правду!

Гость | 02.01.2014 11:36
Официальная дата рождения Сталина - 21 декабря
1979 года. Война в Корее началась в июне 1950г.,
а поздравления с юбилеем в "Правду" все шли и
шли...
_________

У Вас описка: официальная дата рождения Сталина - на 100 лет раньше, чем Вы написали, т.е. в 1879-м. Да, Корейская война началась в июне 50-го года и, следовательно, поток поздравлений "любимому вождю" вполне мог продолжаться с 21 декабря 49-го не только по июнь 50-го, но и дальше...  В чем же неправ Эмиот? Админ сайта "МЗ".

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com