Logo



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!



RedTram – новостная поисковая система

Наша история
Безродные космополиты
Александр Гордон, Хайфа

65 лет «космополитической» кампании


Прошло 65 лет с тех пор, как коренным чужакам, евреям было объявлено в Украине и России, что они «безродные», то есть безродинные космополиты, люди ниоткуда, неспособные понять русскую и украинскую души, русскую и украинскую культуры, язык, литературу, театр и музыку этих народов, что они могут лишь внедрять чужое и загрязнять чистое, подлинное, национальное. Этим незваным гостям твёрдо объяснили, что их видят насквозь, что им необходимо снять маски и прекратить прикидываться национальными кадрами. Рихард Вагнер в статье «Еврейство в музыке», написанной за сто лет до погромов 1949 года в СССР, начал изгонять евреев из искусства: «вся европейская цивилизация и её искусство остались чуждыми для евреев: они не принимали никакого участия в образовании и развитии их, но только издали, лишённые отечества, они присматривались к ним. На нашем языке и в нашем искусстве еврей может только повторять, подражать, но создавать изящные произведения, творить — он не в состоянии». Итак, у людей, лишённых родины, было отнято и право создавать искусство другой нации. Они лишь подражатели, имитаторы, лишённые корней, наводящие порчу на искусство приютившего их народа. По словам одного из главных героев-жертв космополитической травли тех лет, друга моего отца, писателя Александра Михайловича Борщаговского, «обвинялась кровь». Среди носителей обвинённой крови были мои родные, самые близкие мне люди, жизнь которых, а, следовательно, и моя жизнь, была сломана.

Увертюра о праздниках


Это случилось в один и тот же день, в одной и той же семье, в одной и той же квартире, в Киеве. 8 марта 1949 года, в международный женский день, мой отец Яков Ильич Гордон и сестра моей матери Лия Яковлевна Хинчин были объявлены «безродными космополитами» и уволены с работы. Двое из четверых работоспособных членов нашей семьи лишились заработка, были подвергнуты внесудебным преследованиям, проработке на собраниях, осуждению в газетах, были уволены с работы, оставлены без средств к существованию и изгнаны из Киева.

Космополитизм


Космос - по-гречески Вселенная, а политис – гражданин. Кант определял космополитизм как концепцию «вечного мира» и «идеальный гражданский союз человечества». Космополитизм связывался с широтой взглядов и терпимостью и противопоставлялся узости национализма. Поль Лафарг в воспоминаниях сообщает, что Маркс называл себя гражданином мира, космополитом!.. Маркс и Энгельс приближали интернационализм к космополитизму и отрицанию национальной идеи, представлявшейся им вредной, ибо национальная борьба затрудняла классовую.

Сталинское определение космополитизма: «реакционное, антипатриотическое, буржуазное воззрение, отрицающее право нации на самостоятельное существование и идею защиты своего отечества». Старое определение «весь мир – моё отечество» было объявлено лицемерным. В газете «Правда» от 28.1 1949 года, в одной из первых публикаций против «космополитов», было сказано: «Им чуждо чувство национальной советской гордости». Ради такого случая была изобретена советская нация и соответственно – антисоветская нация. Сергей Васильев сочинил антиеврейскую поэму «Без кого на Руси жить хорошо» на манер поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Личные и творческие судьбы тысяч евреев были искалечены. Космополитическая кампания никогда не была официально осуждена. Даже в 1983 году в "Советском энциклопедическом словаре» написано следующее: «В современных условиях космополитизм – реакционная, буржуазная идеология, проповедующая отказ от национальных традиций и культуры, патриотизма, отрицающая государственный и национальный суверенитет, служащая целям государств, добивающихся мирового господства. Пролетарский интернационализм противоположен буржуазному космополитизму».

Космополитическая кампания 1949 года была непродолжительной, но очень болезненной для евреев, деятелей искусства. Ощущавшие себя растворёнными в интернационализме, они были вырваны из общего строя, изъяты из шеренг строителей социализма, биты публично шпицрутенами и переведены в разряд врагов родины. Места выкорчеванных, "безродных", "низко поклонявшихся западной музыке", места лучших специалистов в столичных консерваториях заняли "коренные" партийные арийцы, определившие развитие советского музыковедения. Эта "культурная революция" ещё более понизила общий уровень музыкальной теоретической науки. Советские музыковеды были ещё больше зашорены идеологической промывкой мозгов, оторваны от мировой культуры и нагружены штампами разрешённого мышления. Их профессиональные «полёты» были полётами птиц в клетке. Идеология советского превосходства создавала ограниченных специалистов, уверенных в полноте и достаточности своих знаний и методов. Искусствоведение превратилось в искусствоневедение. Погром культуры способствовал вырождению поколения искусствоведов. Наступили сумерки искусствоведения.

"Они меня истерзали" (Г. Гейне)



Лия Яковлевна Хинчин, 18 апреля 1941 года
В вышедшей в 2004 году книге, посвящённой 90-летию со дня основания Киевской консерватории, о моей тёте (сестре матери) написано следующее (стр. 271-272, перевод с украинского языка мой): «Лия Яковлевна Хинчин (1914-1988) – человек глубоких знаний и высокой культуры, талантливый музыковед-исследователь, педагог, блестящий лектор, была первым заведующим кафедрой истории русской музыки Киевской консерватории (1944-1949 гг.)...Кандидатская диссертация, посвящённая творчеству П. Чайковского (защита состоялась 28 июня 1941 г.), была написана Л. Хинчин под руководством А. Ольховского, который в аспирантуре Ленинградского государственного института истории искусств был учеником (академика – А. Г.) Б. Асафьева...Талантливая пианистка, которая имела хорошие вокальные способности, она всегда иллюстрировала свои лекции собственным исполнением... она работала со студентами вокального класса известной певицы, профессора К. Брун и была деканом вокального факультета... Л. Хинчин активно выступала как учёный и музыкальный критик. Ей принадлежит монография «П. И. Чайковский. 1840-1940» (Киев, «Мистецтво», 1940)... (на украинском языке)».

За 55 лет до выхода в свет этой юбилейной книги, в марте 1949 года, в Киеве в газете «Правда Украины» о Л. Я. и её коллегах писалось так: «На Украине подвизалась группа музыковедов-космополитов, насаждавшая формалистическую ересь и обливавшая помоями лучшие творения украинской и русской музыкальной культуры. К этой антипатриотической группе музыковедов принадлежали И. Бэлза, А. Гозенпуд, М. Гейлиг, Л. Хинчин, М. Береговский и ряд других. Они орудовали в Союзе композиторов, в журнале «Радянська музыка», печатали свою псевдонаучную продукцию в издательстве «Мистецтво»...Говоря о формалистических упражнениях Л. Хинчин, тов. Довженко указывает, что словесными выкрутасами она маскировала антипатриотическое содержание своих статей и выступлений...В своих грязных писаниях лже-теоретики А. Гозенпуд, Гейлиг, Хинчин и Береговский утверждали, что украинская и братская русская культуры не являются самобытными, что своё начало они берут у западно-европейской культуры...Хинчин, например, опорочила творчество П. Чайковского, как великого русского национального композитора, пыталась доказать, что он космополит...Глубокое возмущение участников собрания вызвало поведение Хинчин, которая в течение двух дней присутствовала на собрании, однако не выступила с критикой своих порочных взглядов и деятельности (другие обвиняемые выступали, и их клеймили за эти попытки оправдаться – А. Г.)».

Л. Я. осмеливалась писать и говорить о том, что симфонизм Чайковского формировался не в вакууме, а что в нём ощущаются традиции Бетховена. И хотя это же утверждал знаменитый Б. В. Асафьев, она была изгнана из музыковедения. Однако она не ограничилась воспеванием Бетховена, а находила влияние Шумана на украинского композитора В. Косенко и пропагандировала исполнение музыки М. Равеля и К. Дебюсси. За это она была подвергнута остракизму. Она оставила Киев, в котором прожила и проработала 28 лет. Начались скитания. Свора погромщиков сломала её профессиональную жизнь, выбросила её из дому, из дорогой её сердцу консерватории, разлучила с родными, коллегами и учениками. Она спаслась от погромов в Овруче и в Коростене, в местах, где родилась и прожила первые годы жизни. Она спаслась от истребления нацистами. Она не спаслась от советских погромов, от сталинской чистки культуры, от её «очищения» от её лучших еврейских представителей, от людей, внесших в неё большой вклад.

Когда открылись тайные архивы тех лет, стало ясно, как власти Украины осуществляли культурную чистку в 1949 году:

СПРАВКА О ВЫПОЛНЕНИИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ЦК КП(б)У ОТ 24 МАРТА 1949 г. "О СОСТОЯНИИ И МЕРАХ ПО УЛУЧШЕНИЮ РАБОТЫ КИЕВСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА КОНСЕРВАТОРИИ ИМ. П. И. ЧАЙКОВСКОГО"

15 октября 1949 г.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КП(б)У
Товарищу Назаренко И. Д.

...Выполняя Постановления ЦК КП(б)У об укреплении консерватории кадрами, была проведена большая работа по изучению профессорско-преподавательского состава и освобождению из консерватории лиц, не обеспечивающих подготовку кадров...

В 1949 году за проявление космополитических и формалистических извращений и как не обеспечивающие подготовку специалистов в области музыкального искусства освобождены от работы в консерватории: завкафедрой всеобщей истории музыки доц. Гейлиг, завкафедрой истории русской музыки доц. Хинчин, проф. Гозенпуд, преподаватель Береговский, преподаватель Гиндин и другие.

На протяжении второго полугодия 1948/1949 учебного года было укреплено руководство всеми факультетами. Деканом фортепианного факультета назначен профессор Сливак вместо профессора Янкелевича, оркестрового – проф. Яблонский вместо проф. Пеккера, вокального – доц. Колодуб вместо Хинчин, дирижёрского и теоретико-композиторского – доц. Кулевская вместо Гейлиг...

В 1949 году резко повысился процент студентов-первокурсников-украинцев. В 1948 году украинцев было принято 29 чел., или 38.1%, а в 1949 году 55 человек – 59.2%, русских принято 32 чел. (34.4%), против 25 чел. (33%) в прошлом году, евреев 3 чел. (3.2%) против 19 человек (25%) в прошлом году (подчёркнуто мной – А. Г.)...

Начальник Управления по делам высшей школы
при Совете министров УССР С. Бухало

Центральный государственный архив
общественных объединений Украины,
ф. 1, оп. 30, д. 136, л. Л. 55-65.
(цитируется по книге Михаил Мицель, "Евреи Украины в 1943-1953 гг.:
Очерки документированной истории", Дух и литера, Киев, 2004).


Эта справка даже не удостоена грифа "совершенно секретно". Оболочка интернационализма снята. Приводимый документ не только обнажает акцию государственного антисемитизма в отношении преподавателей-евреев. Он открыто и беззастенчиво свидетельствует о дискриминации студентов-евреев. Справка доказывает восстановление процентной нормы, практикуемой царизмом. Царский и коммунистический режимы оказались солидарны в антиеврейской политике через 30 лет после пожирания первого вторым.

Л. Я. не дожила до похвал 2004 года и очень переживала погром 1949 года. Она прожила после тех событий 39 лет и никогда больше не переступила порога Киевской консерватории. Изгнанная из Киева, она работала в Саратовской, Новосибирской и Ростовской консерваториях. Космополитическая кампания была страшным ударом для Л. Я. В течение нескольких дней её избивали на страницах газет, она была под огнём критики на собраниях и не произнесла ни одного слова, не признала свою вину, не каялась (в отличие от всех остальных «космополитов»), а в частных беседах – не на трибуне – отказывалась от всего. Это была гражданская казнь. Её мать, моя бабушка, ходившая на все её уроки фортепиано в школе и в училище, посещавшая все её экзамены и концерты в консерватории и гордившаяся своей талантливой дочерью, была сломлена несчастьями Л. Я. и умирала в мучениях в течение двух с половиной лет. О влиянии космополитической кампании на её жизнь и творчество подробно, ёмко и тонко пишет её биограф и ученик доктор искусствоведения, профессор А. Я. Селицкий в своей брошюре «Лия Яковлевна Хинчин. Жизнь. Личность. Творчество» (Ростов-на-Дону, издательство Ростовской государственной консерватории им. С. В. Рахманинова, 2005). Он отмечает: «В марте 1949 года в ней навсегда умолк голос большого учёного. Всё последующее было попытками восстановить его. Попытками безуспешными...Тоталитарное государство в лице киевских погромщиков совершило убийство: в ней был убит многообещающий исследователь...» (стр. 41).

Исповедь "агента иностранной разведки" (Киев: 1944-1949)
(из мемуаров Я. И. Гордона, "Дониш", Душанбе, 1992)


В Российской Еврейской Энциклопедии, Москва 1994, том 1, стр.356, о моём отце написано следующее: Гордон Яков Ильич (р. 1913, Киев), литературовед, прозаик, поэт, драматург. Окончил Киевский ун-т (1939). Исследователь творчества Г. Гейне, взаимодействия русской, таджикской и зарубежных литератур (далее идёт частичный перечень книг – А. Г.).

Мой отец в 1948 году, за несколько месяцев до космополитических погромов

Я полюбил Генриха Гейне как лирика и сатирика и был заворожен его гением, ещё будучи студентом. Тогда я, конечно, не мог знать, как тесно он будет связан с моей жизнью и творчеством и что он станет героем моих книг, среди которых "Генрих Гейне" (1967), "Гейне в России. 1830-1860-е годы" (1973), "Гейне в России. 1870-1917" (1979), "Гейне в России. ХХ век" (1983), "Бей в барабан и не бойся беды (Генрих Гейне в революционной России" (1992). Не мог я об этом подумать и тогда, когда в конце 1946 года написал свою диссертацию "Леся Украинка и Генрих Гейне". Прославленный литературовед академик А. И. Белецкий, директор института литературы и вице-президент Академии Наук УССР, в своём отзыве о моей диссертации отметил, что её третья глава представляет собой проспект докторского исследования, посвящённого большой теме "Гейне на Украине". Леся Украинка ещё в юности бредила Гейне, цитировала его в своих письмах, сделала более ста переводов из немецкого поэта, выступала с докладом о нём в Киевском артистическом обществе. Учёный совет филфака Киевского университета проголосовал единодушно за присуждение мне степени кандидата наук. Через два года те же люди в разгар "космополитической кампании" столь же единодушно "разоблачали" меня за те же идеи. Ещё не уйдя из журнала (журнал "Витчизна" («Отчизна»), где отец был членом редколлегии – А. Г.), ещё работая в университете и театральном институте, я уже почувствовал на себе мучительное прикосновение железной щётки, которой сталинское руководство "очищало" от того, что могло походить на свободомыслие, и от положительной оценки зарубежной литературы. Железный занавес опускался всё ниже и ниже, перерубая кровеносные сосуды, соединяющие нас с мировой цивилизацией.

Евреи были избраны главными «низкопоклонниками» перед буржуазным Западом и его культурой. Академик А. И. Белецкий был первым, кто похвалил меня за работу о Лесе Украинке и Гейне в 1947 году, и первым специалистом, обрушившимся на меня за неё в 1949 году. Он утверждал, что у меня Леся Украинка стала эпигоном Гейне. После появления в "Правде" в январе 1949 года зловещей статьи "Об одной антипатриотической группе театральных критиков" на Украине стали формировать антипатриотическую группу. В неё попал и я, названный на Пленуме Союза писателей Украины в феврале 1949 года "самым агрессивным эстетом и космополитом". Так меня охарактеризовал Любомир Дмитерко.

Дмитерко инкриминировал отцу и положительную оценку творчества поэта-фронтовика Саввы Евсеевича Голованивского, его стихотворения "Авраам": "Голованивский возводит страшную, неслыханную клевету на советский народ и нагло врёт, будто советские люди – русские и украинцы – равнодушно отворачивались от старого еврея Авраама, которого немцы вели на расстрел по улицам Киева".

. На Пленуме требовали убрать с Украины "долгоносиков" (в прямом смысле жуков-вредителей, в переносном – евреев). Мы были названы агентами иностранной разведки, заклеймены в ползании на животе перед американским империализмом, обвинены в составлении заговора против украинской культуры и в том, что наши корни на загнивающем и вредоносном Западе, а наши статьи – диверсия против украинского народа.

Моей ахиллесовой пятой оказался Гейне. В статьях, посвящённых мне, пафос обличения Гейне и меня несколько приглушался, но в устных выступлениях он был весьма сильным. Ни один оратор-писатель не забывал упомянуть, что Гейне – еврей и что я осмелился говорить о влиянии третьеразрядного немецкого поэта на великую поэтессу Лесю Украинку: "Гейне ему дорог, а наши отечественные поэты ему чужды". Меня обличали и за то, что, по словам многотиражки "За радянськи кадры", "лишь один Гордон нахально не признавал обвинений, которые ему предъявил народ". После нашего увольнения из университета вокруг "агентов Уолл-стрита" и "иностранной разведки" образовался вакуум.

Я не сомневался, что мой "грех" преклонения перед Гейне, "барабанщиком революции", другом Маркса, "наиболее великим иностранцем", самым талантливым и самым современным поэтом, будет прощён после того, как в ЦК прочтут моё заявление и пространное оправдательное приложение к нему. Примерно в середине июня я отбыл в Москву. Так началось моё многомесячное моление у кремлёвской стены.

Я никогда ИХ не видел. Не знал, где рассматривается моё дело – в ЦК на Старой площади или в Кремле. Я звонил из автоматов каждые три-четыре дня, и получал большей частью властно-металлический ответ: "Ждите!" или "Ваш вопрос решается" или "Скоро будет дан вам ответ". Ответа не было. Уже начинались занятия в вузах. Деньги иссякли. Пришлось занимать у друзей. (Появилась надежда на помощь И.Г. Эренбурга – А.Г.)... Я посетил его (Эренбурга – А. Г.) в квартире на улице Горького, 8. Это был уже не "лохматый Илья", как называл его В. И Ленин, но старый человек со свободно падавшими "набекрень" седыми волосами и дружеской улыбкой, располагавшей к нему как к учителю и всё понимающему художнику. (Из дальнейшего ясно, что Эренбург слишком хорошо всё понимал, чтобы пытаться вникнуть в дело отца. Он даже не дал тому рассказать историю своих преследований: "Ну, держитесь, профессор... Хорошо, что вы мне ничего не рассказывали о своей эпопее"). После 72 дней моления я получил по телефону устную реабилитацию: дело рассмотрено, установлено, что обвинения напрасны, я не космополит, но бумагу об этом мне как беспартийному дать не могут, но секретарю ЦК КП(б)У К. З. Литвину дано указание вернуть меня на прежнюю должность в Киевский университет – на кафедру зарубежной литературы. Фактически для меня восстановление на прежнем месте было реабилитацией.

Когда я вернулся в Киев, Литвин принял меня безотлагательно:
- В Москве не понимают обстановки на Украине. В Киеве вам оставаться нельзя.

Меня перевели в Черновицкий университет. Комиссия Комитета по делам высшей школы Украины выдала мне справку о том, что в моих трудах нет ни космополитических идей, ни низкопоклонства перед Западом. Дорогой товарищ, до которого могут дойти в той или иной форме мои воспоминания! У тебя нет справки, что ты не космополит, как у твоих друзей, родных, учителей, учителей их учителей. Её нет, вероятно, ни у кого из 280 миллионов советских граждан. Есть она только у меня!

Власти не ошиблись, заклеймив отца в космополитизме. Невзирая на то, что отец знал, что он космополит, он бросился доказывать властям обратное. От окончательного уничтожения его спас тот, кто стал виновником его несчастий. Генрих Гейне был мобилизован на то, чтобы снять с моего отца-космополита обвинение в космополитизме. Маркс был другом Гейне, а Ленин – почитателем его поэзии. Отцу удалось с помощью цитат из Маркса и Ленина доказать, что Гейне – великий революционный поэт, могший влиять на национальных поэтов советских республик. Единственная в своём роде справка вернула отца в Киев, но восстанавливать его на работе отказались. Дело было не в космополитизме, от которого он открестился. У него не было справки, что он не еврей, справки, бывшей у Гейне после крещения.

Два года отец проработал в Черновицком университете в условиях постоянного недоверия и слежки со стороны начальства и коллег: к нему на уроки посылали соглядатаев и стенографисток, записывали его лекции на магнитофон. В 1951 году он переехал в Среднюю Азию. Об этом так пишет в своей книге "Записки баловня судьбы" его друг А.М. Борщаговский ("Советский писатель", Москва 1991, стр. 331): "В Бухаре очнулся, придя в себя, литературовед Яков Гордон, автор серьёзных исследований о судьбах творчества Гейне в России, изданных в Японии и ФРГ, автор многих книг о связях мировой и русской литературы с историей и культурой Средней Азии". После Бухары (1951-1957) отец попал в Сталинабад (Душанбе), в оазис интернационализма, приют для гонимых и униженных, в город, где восточное гостеприимство сочеталось с уважением к учёности. В отличие от холодной, жёсткой Москвы, враждебных Киева и Черновцов, Душанбе был городом уюта, товарищества и человеческого тепла.

В 1991 году в Таджикистане началась гражданская война. Республика ощетинилась исламом. Отец вынужден был бежать из Душанбе в Москву. Не желая эмигрировать, он поневоле оставил любимый город и попал в новую страну с прежним названием – Россия. Это была не праздничная, полная друзей, знакомая по многочисленным поездкам Москва, а жёсткая, недобрая к нему, иммигранту, незваному гостю, система. Он поселился в новой стране со знакомым языком, новыми порядками и нравами. Он начал новую жизнь в 80 лет. Его борьба с трудностями была мужественной...Он умер 17 февраля 1998 года, в тот же день, что и Гейне.


(Опубликовано в еженедельнике «Новости недели»
6-го марта 2014 года)
Количество обращений к статье - 5147
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (13)
Гость Аарон (Вильям) Хацкевич, NYC | 19.03.2014 03:10
Дорогой Александр, есть нечто магическое в том, что я читал
Вашу статью в Пурим. То, что вы описали с таким блеском и болью,
было страшно. Еще страшнее были надвигавшиеся события:
«дело врачей», угрозы физической расправы и высылки.
Развязка наступила в Пурим 1953 года. Образы Ваших близких
вызывают у меня глубокое уважение и сочувствие. Светлая
им память! Спасибо.
Александр Гордон, Хайфа | 18.03.2014 22:39
Всем комментаторам моего произведения искренняя благодарность.
Гость Tara Levin, NY | 18.03.2014 21:30
Дорогой Саша, спасибо! Еще одна восхитительная страничка в огромный фолиант ИСТОРИИ НАШЕГО НАРОДА. И каждая из них - уникальна. Как человеческая судьба...
Валерий-Германия | 18.03.2014 20:17
Дорогой Саша! Прочел и несмотря на разницу во времени
окунулся в боль и отчаяние Ваших родных, ощутил весь
холод нового средневековья.Подобное коснулось и мою семью,бабушку.К сожалению триумф справедливости не наступил, воздаяние не произошло, что будет порождать
новых печенегов и инквизиторов.
Продолжайте писать,ваш читатель любит вас и ждет новых публикаций.
С уважением.
Элеонора Шифрин | 17.03.2014 19:05
Дорогой Александр! Вы прекрасно написали о своих близких. Впрочем, Вы прекрасно пишете на любую тему, за которую беретесь. Но я очень рада, что Вы взялись именно за воспоминания, потому что это чрезвычайно важно само по себе. Ведь наше поколение вышло на финишную прямую - после нас некому будет передать нашим детям и внукам знание о том, что такое Советский Союз, что такое жизнь при тоталитарном режиме. А без этого знания трудно понять, что за свободу нужно бороться - ее легко потерять, но добывать ее приходится кровью. С нами уйдет страшная эпоха, и каждый из нас, переживших ее, обязан оставить свое свидетельство о ней.
Эстер Пастернак | 17.03.2014 10:20
Актуалия настоящего переплетается с воспоминаниями о прошлом, о самых близких, о том, что судьбу человека может изменить не только событие, но и...Генрих Гейне. Спасибо Саше за многостороннее и затрагивающее сердце, эссе.
Эстер
Захар Гельман | 16.03.2014 19:24
Это готовая глава к Хрестоматии по истории. Написано что называется с душой!В принципе перед нами прекрасный синтез истории и мемуарной литературы.
Марк Фукс | 16.03.2014 14:52
А.Я!
В дни празднования Пурим Вы представили читателю жизнеописание двух судеб еврейских интеллигентов, начинавших свой путь в науку в Киеве, внесших свой вклад в становление основ Высшей школы Украины и изгнанных оттуда, вынужденных искать применение своим знаниям и таланту на периферии Советской империи.
Показательно, что мы обсуждаем Вашу статью в те дни, когда мы наблюдаем губительные последствия распада этой империи, сопровождающегося войнами и разрухой именно в тех местах где начинали герои Вашей публикации.
И это приводит нас к мыслям и заключениям о невозвратности наказания за несправедливость причинённую Человеку.
Спасибо.
М.Ф.
Марат Герчиков | 15.03.2014 20:18
Дорогой Александр! Какие знакомые истории. Только в этих жизненных трагедиях далеко не всегда участвовали такие стойкие,честные и талантливые люди, как Ваша тётя и отец. Дай Б-г, чтобы то, что они успели сделать в своей жизни, стало ещё одним весомым аргументом при выборе Украиной своей дороги.
Хаг Пурим самеах!
Александр Бураковский | 15.03.2014 05:08
Благодарю. Время людей не меняет, увы. Ни русских, ни украинцев, ни ... евреев. Сколько их было, сражавшихся с космополитами "святее папы римского". И сегодня их не меньше, ставших "русскими", "украинцами"... "турками", пусть и по разным причинам. Читая ваше эссе, я как бы опять окунался в атмосферу многолетних беседах в доме Саввы Евсеевича и Екатерины Трофимовны. И ему прошлось бежать из Киева, и обращаться к И.Эренбургу. Но они были очень близкими друзьями и Эренбург оставил его у себя дома. Так и пробыл Савва Евсеевич около шести месяцем в доме, не выходя на улицу. И многое рассказывал и о Дмитерко, и о Малышко... И уникальную книжку эпиграмм написал на все своих "друзей"... Но многое ли изменилось с тех пор!
Будьте здоровы.
АБ
Александр Бизяк | 14.03.2014 21:51
Как всегда - !!!!!!!!!!!!!!!
Прекрасный материал!
Татьяна Гринфельд | 14.03.2014 21:17
Те, кто покидали Украину в результате гонений и диких несправедливых обвинений, уже тогда знали к чему это приведет. Можно поломать жизни и судьбы людей, но что потом? Всё что происходит сегодня в мире - это продолжение, которое следует из прошлого, в котором было начало горя и хаоса. Спасибо! Светлая память замечательным людям, которые и в изгнании оставались верны доброте, гуманизму, любви к искусству.
Наум Вольпе, Харьков | 14.03.2014 20:34
Дорогой Александр! Увы, трагическая история наших родителей, да и отчасти нас самих в "великой державе" СССР мало чему научила потомков. В России стремительно восстанавливается сталинский режим, в Украине не менее драматичная ситуация. Евреи - народ способный пережить, одолеть невзгоды геополитических извращений и сохранить свою идентичность. У нас есть праздник Пурим. Он неизбежен! С наступлением Пурима Вас, Ваше семейство и всех читателей "МЗ". Хаг Пурим самеах!
Страницы: Пред.  1, 2

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2020, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com