Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Из домашнего архива
«Я – стреляный воробей...»
Владимир Ханелис, Бат-Ям

9 мая Булату Окуджаве исполнилось бы 90 лет. Предлагаю читателям "МЗ" интервью, которое я взял у него в январе 1988 года, во время первого визита Булата Шалвовича в Израиль. Помню, как он, выглядевший очень уставшим, сказал перед началом беседы: "Я прикован к этой гитаре, как раб на галере прикован к веслу. Я – писатель, автор книг, исторических романов. Мне хочется поговорить о них. А публика требует песен, песен..."
Интервью было опубликовано в 211-м номере журнала "Алеф" и сегодня печатается с небольшими сокращениями.



- Когда и как вы узнали о предстоящих гастролях в Израиле?

- Мне совершенно неожиданно позвонили из Союза писателей и сказали, что есть такая необходимость...

- Необходимость?


- Вернее, что есть приглашение. Спросили, не хочу ли я поехать в Израиль. Я сказал: конечно, хочу. Мне предложили в июне. Когда я увидел такое доброжелательное отношение, я спросил: а нельзя ли в другое время, ведь в июне там очень жарко? Они ответили: мы подумаем. Тогда я набрался нахальства и спросил: а нельзя ли с женой? Хорошо – подумаем. Через месяц мне позвонили и сказали: Булат Шалвович, пожалуйста, в январе, с женой.

- Вы приехали с супругой?

- Да, приехал с женой, с Олей.

- Она имеет отношение к литературе, к искусству?

Шимон Перес и Булат Окуджава с женой Ольгой Арцимович

- Нет, она по образованию физик. Работала физиком. А сейчас посуда мешает ей заниматься физикой.

- Неужели у вас так много посуды?.. Узнав о поездке в Израиль, вы стали готовить какой-то специальный репертуар к предстоящим здесь концертам?

- Нет. В Израиле я буду исполнять свой обычный репертуар, с которым выступаю в Москве и за границей. Но в Израиле постараюсь спеть несколько старых песен.

- Почему "постараюсь"? Вам тяжело вспоминать слова?

- Да, мне сложно. Я забываю старые вещи, потому что, в основном, исполняю новые. Но здесь, именно здесь, я постараюсь спеть несколько старых вещей.

- Каких, например?

- "Лёньку Королева", "Последний троллейбус", "Пехоту"...

- Вы по-прежнему садитесь в последний троллейбус, и на ходу?

- Нет, у меня машина. Я езжу в машине. Очень люблю ее.

- Какая машина?

- "Жигули".

- В сентябре прошлого года я был в Москве на Международной книжной выставке-ярмарке. Гулял по Арбату...


- Арбата больше нет!

- Вы недовольны "Арбатом – моим отечеством"?

- Нет. Арбата больше нет. Он совершенно испохаблен. Нет такой улицы. Есть какая-то новая улица – может быть, милая, симпатичная, но никакого отношения к Арбату не имеющая. Я как-то спорил с архитекторами и сказал им: что же вы сделали? А они, защищаясь, ответили: а вот жителям Бирюлева Арбат нравится. Я заметил – построили бы такую улицу в Бирюлеве. Это очень обидно, с Арбатом... Но что сделать? Гришинские дела...

- Вам нравятся "новые жители отечества Арбат"? Те песни, которые они поют?


- Я не был на этом Арбате ни разу.

- Ни разу?

- Я был только в ту пору, когда он был создан. У меня это вызвало отвращение. Больше я не ходил туда никогда. Теперь, говорят, там собираются, кто-то поет, рисует... А я не хожу туда.

- Когда я гулял по Арбату, у меня создалось впечатление, что это некая смесь Монпарнаса с Гайд-парком...

- Может быть. Не знаю, не могу сказать...

- Меня очень удивило, что самые популярные песни на Арбате – песни о войне в Афганистане.

- Да, сейчас это начинает распространяться. В общем-то, война не пользуется популярностью.

- Вы не писали песен об этой войне?

- Нет, я не писал песен об Афганистане. Я только упомянул его в песне о Римской империи:

Римская империя
Времени упадка
Сохраняла видимость
твердого порядка:
Цезарь был на месте,
соратники – рядом...
Жизнь была прекрасна –
судя по докладам...


- После, как вы сказали, "гришинских" и прочих дел в Советском Союзе начались перемены – началась перестройка. Это интересует и волнует весь мир. Об этом за границей вам не раз задавали вопросы. Мой следующий вопрос банален: как, на ваш взгляд, проходит перестройка? Что она принесла советскому народу и работникам литературы и искусства, в частности?

- Перестройка – это пока заявка. В области культуры есть какие-то, в общем-то, серьезные, заметные изменения. Но в экономике и сельском хозяйстве существенных сдвигов нет, да и не может быть.

- Почему?

- Потому что мы очень долго находились в состоянии застоя. В течение года-двух исправить все это невозможно. Да и некому делать все это. Нужны кадры, нужны люди, нужны мозги, нужна способность самостоятельно мыслить.

- А заинтересовано ли советское общество в такой перестройке?

- Ситуация сложная. Есть осознание необходимости, и это постепенно проникает в общество. Даже не необходимость, а, я бы сказал, крайняя нужда. Но, знаете, такую махину поставить на новые рельсы очень сложно, да и сила инерции велика.
Я не политик, не экономист. Мне сложно говорить о деталях, но я очень осторожно отношусь к переменам. Боюсь быть чрезмерным оптимистом. Я – стреляный воробей. Многое видел, много было разных начинаний.
Но должен сказать, что нынешняя ситуация маленькие надежды подает: люди начинают самостоятельно мыслить, чего они были лишены многие годы.
Пока идет много разговоров, а реализации мало. Но хотя бы с этого надо начинать.
Я считаю большим благом то, что произошло в культуре, хотя многое еще не произошло.
Опубликованы вещи, которые еще два года назад нельзя было представить напечатанными. Появились имена и авторы, которых мы не знали или знали понаслышке или по западным изданиям. Люди стали раскованнее, во всяком случае – в Москве, во всяком случае – люди искусства.
Большой шаг перестройки, я считаю, в том, что началось разоблачение Сталина. Перестройка предполагает развенчание сталинизма, полный его анализ, полное покаяние в этом вопросе.

- Как, по-вашему, не ограничится ли перестройка только разоблачением Сталина?

- Я думаю, что если разоблачения будут серьезными, то она не может ограничиться этим.

- Иногда говорят, что вы пишете исторические романы, чтобы иносказательно намекнуть на несовершенство сегодняшнего дня...

- Нет смысла писать семь лет исторический роман, чтобы намекнуть, когда мне легче написать песенку и впрямую спеть ее.
Но вообще-то я немножко отошел от этого дела, неинтересно. Я почти не выступаю, в год пишу две-три песни...

- Во время перестройки в Советском Союзе наряду с тем положительным, о котором вы говорили, появились такие явления, как общество "Память", например.

- Ну, "Память" – это вне серьезного разговора. Это общество состоит из кликуш, черносотенцев, которых даже официальная власть начала сейчас поклевывать.

- Есть люди, утверждающие, что в эпоху перестройки и демократических изменений право на существования имеют и такие общества...


- В России всегда была тенденция к славянофильству. И ничего предосудительного в этом не вижу. Это стремление к возрождению национальной культуры. И должны быть люди, которые бы за это боролись – не в ущерб другим культурам. Но "Память" не имеет к этому никакого отношения. "Память" – это обыкновенная банда распоясавшихся антисемитов, невежд.
Такие течения всегда зарождались в среде средней интеллигенции, псевдоинтеллигенции. Петлюровщина, например. Это все продукт обывательщины.
Но если говорить о демократическом обществе – во всяком случае, если бы я был руководителем демократического государства, - я бы такое общество не запрещал. Институт запретов не должен существовать.
Горький говорил: "Революции не страшны ни Антанта, ни внутренние враги. Революцию сожрет обыватель".
Сталинизм тем и страшен, что обыватель у власти.

- Сталин – обыватель?

- Без сомнения. Сталин – обыватель. То, что дали выход подлинному искусству, подлинной культуре, то, что стали поддерживать интеллигенцию – это один из путей борьбы с обывателем. Но не все сразу, не до всего сразу дотягиваются руки.

- Вы сказали, что, узнав о приглашении приехать с концертами в Израиль, очень обрадовались. Израиль для вас – Святая земля или еще одна экзотическая страна, в которой интересно побывать? А может быть, это просто место, где живут многие ваши читатели, почитатели и старые знакомые?

- Всё понемножку. Израилем я интересовался с момента его создания, но он был слищком отдален. Поехать туда я не мог. Информация об этой стране была не всегда полной и устраивающей меня. Я хотел своими глазами посмотреть на все это. Я ехал сюда с большим волнением. До сих пор у меня такое ощущение, что я сюда еще только еду.

- Где вы успели побывать? Кого из старых знакомых увидели?

- Я посмотрел, очень "шапочно", Иерусалим, был в Хайфе, живу в тель-авивской гостинице. Иерусалим, естественно, производит очень сильное впечатление. Я его совсем не таким представлял...

- Еще один банальный вопрос – что больше всего поразило, удивило вас в Израиле?

- То, что Израиль населен не евреями, а израильтянами. Это я заметил сразу, выйдя из самолета.

- А чем, по-вашему отличается израильтянин от еврея?

- Огромная разница. Я это чувствую, это мое ощущение.
Я представлял себе дух Израиля более военным, зловещим, а увидел большую раскованность, доброжелательность, смех...

- Вернусь к предыдущему вопросу: кого из старых знакомых вы встретили в Израиле?

- Это очень длинный список. Здесь у меня много старых друзей. К чему перечислять? Например, Додик Маркиш, Борис Гасс...

- Булат Шалвович, что бы вы хотели пожелать своим читателям, слушателям – израильтянам?


- Чтобы и у нас, и у вас исчезли те проблемы, которые мучают наши страны. У вас – проблемы, связанные с арабским окружением, палестинцами. У нас – крымские татары, война в Афганистане.

- Спасибо за интервью.

- Пришлите мне его, пожалуйста, в Москву. Мой адрес: Москва, Безбожный переулок...

- Не страшно жить в переулке с таким названием?


- Не страшно, но очень уж противно...

* * *


Спустя некоторое время в "Алеф", редактором которого я в то время был, пришло письмо от Булата Шалвовича:

«Дорогие друзья!
После моего посещения Израиля в январе 1988 года я стал в Москве получать ваш журнал "Алеф". Не знаю, чья это инициатива, но я очень благодарен редакции и всегда с интересом читаю журнал, и я и мои друзья.
Благодарю вас за доброе дело.
С уважением.
Б. Окуджава»





*    *    *


КНИГА ВЛАДИМИРА ХАНЕЛИСА


«РОДИЛИСЬ И УЧИЛИСЬ В ОДЕССЕ»
(Материалы к энциклопедическому словарю)

(ВТОРОЕ, ДОПОЛНЕННОЕ ИЗДАНИЕ)
570 стр. большого формата,
около 5.000 персоналий.

Стоимость книги:
в Израиле - 99 шек.;
в Европе, США и странах СНГ - $34.99;
в Австралии - 39.99 ам. долл.
(В цену входит пересылка).

Для заказа обращаться:

V.Hanelis, 11, Livorno str, apt.31, Bat-Yam, Israel, 5964433, tei,\fax, +972-3-551-39-65,
e-mail - vhanelis@gmail.com
Количество обращений к статье - 2325
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость Аарон (Вильям) Хацкевич, NYC | 12.05.2014 06:40
Интервью как всегда честное с обеих сторон, и
потому не стареет. Спасибо Автору.
Михаил. Кирьят-Гат. | 10.05.2014 07:50
Очень люблю Окуджаву - кумира моей юности.Встречался с ним в начале девяностых, когда он приезжал к нам в Израиль. Спасибо автору за интервью!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com