Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Времен связующая нить...
Сергей Шафир, Ашдод

Продолжение. Начало в «МЗ», №449)

Сергей:

Я знал от Азария, что в Израиле живет его родственник по линии мамы, Владимир Глезер. И обратился к нему в надежде услышать что-то о Раисе Глезер дополнительно. Вот его письмо:

Здравствуйте, Сергей! Спасибо, прежде всего, за поздравление. Желаю и Вам всего наилучшего в наступающем году и прежде всего здоровья и успехов в Вашем творчестве. Раиса Владимировна Глезер - любимая племянница моего папы. Те редкие случаи, когда я мог её наблюдать, были или в моём детстве, когда она изредка навещала папу, приезжая в Ленинград по своим делам (пару раз ещё мальчиком я бывал у них в семье проездом), или в последние годы её жизни, когда я бывал в Москве в командировке. Она всегда представлялась мне красивой и умной женщиной с большим чувством собственного достоинства и сильным характером. Была остроумна. Проста в общении. Тактична. Возможно, она была в чём-то другой в общении с людьми более близкими ей, чем я, или наоборот, более далёкими – уверен, это так. Но для меня она совершенно соответствовала тому миру, который был её специальностью – миру классической музыки...

Азарий Мессерер. Из автобиографии:


Окончив общеобразовательную школу с серебряной медалью, я старался выбрать такой вуз, который можно было бы сочетать с серьезными занятиями музыкой — в то время я брал уроки у прекрасного педагога Бориса Яковлевича Вайншенкера. В свое время он успешно конкурировал с Горовицем в классе Феликса Блюменфельда в Киеве.

К сожалению, я просчитался, поступив в Институт иностранных языков, так как в этом заведении занятия проходили, как в школе: ежедневно надо было выполнять дома массу упражнений, так что времени на фортепиано не оставалось. Хорошо хоть, что по совету учителя, готовившего меня в вуз, я выбрал педагогический факультет, а не переводческий: впоследствии, при получении американской лицензии, я легко получил кредиты за педагогические предметы.

Между тем в СССР я ни одного дня не проработал школьным учителем, если не считать институтскую практику. По окончании института я стал журналистом, поступив на радио, в редакцию вещания на Англию. Конечно, вещание это было пропагандой, но, к счастью, в качестве корреспондента я мог брать интервью у выдающихся деятелей культуры и науки Англии и Америки, приезжавших в Москву, а также писать очерки о разных городах и республиках СССР, в которых побывал.

А. Мессерер берет интервью у Б. Бриттена

Проработав на радио 12 лет, я в 1974 году перешел в газету «За рубежом», а через два года поступил в молодежный журнал «Ровесник», где продолжал публиковать интервью с известными людьми, например, с Арамом Хачатуряном, английским композитором Бенджамином Бриттеном, американской актрисой Эллен Берстин, Беллой Ахмадуллиной - женой моего двоюродного брата Бориса Мессерера и многими другими знаменитостями.

Я ушел из журнала за год до подачи заявления на эмиграцию, чтобы не пострадали мои коллеги. В течение почти четырех лет я находился в отказе и участвовал в демонстрациях и голодовках с требованиями свободы выезда из страны. В конце концов, в 1981 году моей семье были выданы визы, и мы эмигрировали в США.

Сергей:

Собственно, эта последняя фраза об отказе и стала темой нашего короткого интервью при встрече в 2013 году в Тель-Авиве, в канун Суккота. Он останавливался вместе со своей женой Наташей у Илана - сына известного писателя Феликса Розинера, автора одного из самых лучших романов 20-го века «Некто Финкельмайер».


А. Мессерер с женой Наташей
Я надеялся, что встречусь и с Наташей, которую до этого видел только в сюжете для фильма "Азарий Плисецкий. Эксклюзив". Но туристический день выдался тяжелый и Наташа отдыхала. И тогда я попросил Азария Эммануиловича рассказать мне о своей жене, с которой он счастливо живет вот уже более 30 лет.

Азарий:

C Наташей мы познакомились на курсах программистов, которые в начале 80-х посещали многие эмигранты из СССР, надеясь получить новую модную профессию, а также заработать столь нужную в то время стипендию. Она поразила меня не только своей красотой, но и невероятной смекалкой – какую бы задачку нам ни предлагали, она первой находила решение, хотя, как и я, понятия не имела о программировании до приезда в США.

И сегодня, спустя тридцать лет и три года совместной жизни, я в шутку называю ее «мадам хай-тек», так ловко она разбирается в технических вопросах – сама чинит компьютеры себе и друзьям, а также всевозможные электрические приборы.

Впрочем, в этом нет ничего удивительного: она закончила престижный МЭИ в Москве, а в Америке проявила себя как блестящий инженер–электрик, участвовала в строительстве и обновлении, возможно, самых знаменитых нью-йоркских зданий: Уорлд Файненшл Сентер и Грэнд Сентрал. Ко всем техническим талантам она еще и отменный кулинар.


Сын Наташи Гэри с женой и детьми
Вместе мы воспитывали ее сына Гэри, которому было четыре года, когда я его узнал. Бар-мицву он праздновал у Стены Плача в Иерусалиме.

Гэри сделал успешную карьеру на Уолл-стрите и стал отцом большого семейства, подарив нам двух внуков и прелестную внучку.

Нас с Наташей объединяет любовь к музыке и путешествиям. Мы побывали в десятках стран, включая Японию и Австралию, а во Франции, Англии и, конечно, в Израиле - по несколько раз.

- Азарий, 4 года отказа, голодовка, демонстрации... Было страшно? Оператор Гриша Гершзон, который снимает это интервью, тоже из семьи отказников, и рассказывал мне, какими тяжелыми были для них годы в отказе, которые длились для них почти 7 лет...

Азарий:

Я очень хорошо помню, как получил отказ. Я тогда дружил с Борей Гулько, известным шахматистом. Он уже был отказником. Я, естественно, волновался, и в ОВИР мы пошли вместе. И я тоже получил отказ официально.

Я помню, как мы всю ночь гуляли по Москве и он меня старался как-то поддержать. И я успокоился. А вообще до отказа я с отказниками мало встречался. Каким-то образом, психологически или шкурно, что называется, избегал их. Вот Боря Гулько, еще 2-3 человека - и всё. Потому что я думал, вот я с ними общаюсь, значит, я тоже как бы в отказе.

...Международному гроссмейстеру, победителю (1977 г. ) и серебряному призеру (1975 г.) чемпионатов СССР, двукратному чемпиону США (1994-й и 1999 г.), участнику турниров претендентов на звание чемпиона мира Борису Гулько (на снимке) 9 февраля этого года исполнилось 67 лет.


Годы отказа, демонстрации и 38-дневная голодовка, избиение гебистами на глазах у любителей шахмат во время зонального международного турнира в Москве в 1982 году - об этих и других фактах из жизни прославленного шахматиста, мужественного и сильного человека, постоянного автора "МЗ", можно прочитать в его книге "Мир еврея" (см. "МЗ", № 432).

Семья Гулько - единственная в мире звездная шахматная пара. Жена Бориса Анна Ахшарумова - международный гроссмейстер среди женщин. Дважды — в 1976-м и в 1984-м - становилась чемпионкой Советского Союза. В отказе - с 1977 года. Разрешение на выезд из СССР Борис и Анна получили только в 1986 году.

Азарий:

После того, как я получил в ОВИРе отказ, многие старались избегать меня, не якшались со мной. Были даже очень смешные ситуации. Например, уже перед отъездом я начал дозваниваться до друзей детства, с кем хотелось бы попрощаться. Один из них, Борис Виленкин (я, будучи в Иерусалиме, останавливался у его брата, профессора Иерусалимского университета). Так вот, Борис тут же со мной встретился, и мы тоже долго гуляли по бульварам. И он сказал мне, что боялся навредить мне, потому что я работал на радио, был официальным лицом, как говорится, а он диссидент. А я и не знал об этом и, в свою очередь, боялся с ним встречаться, так как уже стал отказником. Вот так мы почти потеряли друг друга, потому что оба боялись навредить друг другу. С отказниками мы уже потом стали часто встречаться. И общался я уже только с такими же отказниками, как и я.

Вот был, допустим, знаменитый фестиваль отказников под Москвой, в лесочке, который назывался Овражки. А между нами мы называли его "Абрашки". В октябре 80-го, на Суккот, состоялся уже третий фестиваль. И весь этот лесок был окружен гебистами. И мы их видели, а некоторых я даже знал, потому что когда мы объявили голодовку, то видели их у всех подъездов дома. В дубленках, как всегда одинаково одеты. Мы знали, что это сотрудники "Еврейского отдела" КГБ.

На этом фестивале выступала моя дочь Алиса (на снимке). Она пела еврейские песни и имела большой успех. Ее выучила этому Марина Бухина. Марина была примой, одной из лучших актрис у Юры Шерлинга. Она прекрасно пела. Хорошо знала идиш.
(С.Ш. - Юрий Шерлинг - основатель и главный режиссер Камерного еврейского музыкального театра - КЕМТ).

Сергей:

Из нижеследующего интервью понятно, каким образом и где пересеклись пути Марины Бухиной и Алисы Мессерер.

«Я родом из Полтавы, духом - из КЕМТа», - сказала Марина Бухина в интервью московским корреспондентам нью-йоркской газеты "Форвертс" Майе Немировской и Владиславу Шницеру.

«В 1977 году в Полтаву приехал еврейский эстрадный коллектив "Фрейлэхс". Оркестром руководил мой соученик Сулема Владимиров, и по его рекомендации меня пригласили на прослушивание. Я спела арию из "Тоски". И когда "Фрейлэхс" вернулся в Москву, мне позвонил редактор журнала "Советиш геймланд" Арон Вергелис и предложил принять участие в творческом вечере еврейской песни. "Это судьба, - сказал мне отец, - ты еврейская певица".


Марина Бухина и Юрий Шерлинг в гостях
у Леонида Школьника. Февраль 2004 года, Нью-Джерси, США
Так я впервые выступила в Москве. Вскоре я пела на концерте в Пушкинском музее, где познакомилась с Юрием Борисовичем Шерлингом, и он предложил мне поступить в труппу КЕМТа. Включилась в репетиции, длившиеся допоздна, даже времени на поиск жилья не оставалось.

После репетиций возвращалась на Курский вокзал, куда приходили поезда из Полтавы. Так и жила там трое суток. Спала на скамье в зале ожидания, наводила "марафет" перед зеркалом в вокзальном туалете, завтракала и ужинала в кафе-забегаловке.

После одного инцидента, произошедшего на гастролях в Тбилиси, я подала заявление об увольнении "по собственному желанию", втайне надеясь, что Шерлинг не отпустит меня. Отпустил.

Так 1 апреля 1980 года я оказалась в Москве без работы, без крыши над головой и с маленькой дочкой на руках.

... И тогда, в восьмидесятом, я выжила благодаря маме Майи Плисецкой - Рахили Михайловне Мессерер. После одного из спектаклей КЕМТа Рахиль Михайловна позвонила мне и пригласила в гости. Она жила одна в большой квартире в элитном доме на ул.Горького, 6.

Узнав, что я с дочкой мыкаюсь по случайным съемным комнатам, расстроилась и предложила переехать к ней. В доме Рахили Михайловны, ставшей мне второй матерью, мы с Инночкой прожили восемь лет».

(Продолжение следует)
Количество обращений к статье - 2816
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com