Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Пасынки чуждой страны
Яков Басин, Иерусалим

(Окончание. Начало в «МЗ», № 455)

3

Несмотря на притеснения властей, литературная жизнь писателей и поэтов, пишущих на иврите, продолжалась. В подполье, но продолжалась. Они неоднократно обращались к властям за разрешением проводить литературные чтения и издавать литературно-художественные журналы на иврите. В этом их часто поддерживали некоторые известные советские писатели и другие видные деятели культуры, в частности, М. Горький. Но функционеры евсекций, как правило, блокировали эти инициативы. К концу1920-х гг. тщетность такого рода попыток стала очевидной. Большинство литераторов, работавших в те годы на иврите, по своим художественным вкусам были авангардистами и придерживались крайне левых взглядов. Они искренне верили, что сами принципы свободы творчества, провозглашенные Октябрем, не позволят властям погубить культуру на иврите. За свою политическую слепоту они чаще всего расплачивались сломанной жизнью. А то и гибелью.

3 июля 1927 г. группа литераторов, работавших на иврите, подписала документ, направленный в прокуратуру РСФСР, который вошел в историю как «Письмо еврейских писателей». Дело в том, что за три месяца до этого власти отказали в проведении литературного вечера ивритоязычных авторов, и письмо было посвящено законности запрета на иврит в литературном творчестве. В своем обращении к властям писатели настаивали на принятии какого-либо решения: «Если наш язык по непонятным для нас причинам вреден и контрреволюционен‚ то мы требуем его запрещения законом. Если же национальная политика допускает существование всех языков‚ то мы требуем закона‚ запрещающего его преследование». В ответ на это им разъяснили: иврит – мертвый язык‚ а у мертвого нет прав.

Под эту концепцию власти пытались подвести идеологическую базу. Иврит всячески противопоставляли языку идиш. Утверждали даже‚ что гебраизмы – слова с корнями из иврита – ввели в идиш раввины и буржуазия‚ а евреи-рабочие ими почти не пользовались и готовы к их немедленному искоренению. Не пропускали поступление из-за границы книг на иврите и исключили этот язык из учебных программ университетов. Из библиотек изымали книги на иврите и сдавали в утиль на переработку‚ закрывали издательства и журналы‚ в типографиях уничтожили шрифты‚ а потому цитаты на иврите в научных публикациях вписывали в набор от руки. Литераторов‚ работавших на иврите‚ не принимали в Союз писателей, не разрешали им проводить вечера для чтения своих произведений. Тем не менее, находились люди, которые сопротивлялись всей этой преступной политике. Любители древнего еврейского языка издавали рукописные журналы‚ печатали их на гектографах, распространяли, передавая из рук в руки. Один из таких подпольных журналов получил название «Заполнение пробела». Спустя пятьдесят лет история повторится: еврейский «самиздат» вновь возродится и станет глашатаем новых требований евреев по отмене их дискриминации и получению права на репатриацию.

А история с «Письмом еврейских писателей» получила свое продолжение. Весьма даже драматическое. Группа «гебрейских писателей» назвала себя «Берешит» и начала устраивать встречи по адресу: ул. Литейная 45, кв. 11. Входили в группу литераторы, приехавшие из разных городов и местечек. Возглавлял ее приехавший из Харькова Йосеф Матов (литературный псевдоним – Йосефон), а секретарем был минчанин Шломо Сосенский (псевдоним – Ш.Россин, 1903 – 1957). В группу также входили харьковчанин Гершон Фрид (псевдоним Г. Шалом), выходец из украинского городка Семен Требуков (псевдоним Шимон ха-Боне) и другие. Некоторое время в группу входила жена Требукова Марьяши Железняк (псевдоним Бат-Мирьям Иохевед, 1901 – 1980), которой удалось эмигрировать в 1928 г. в Палестину. Наиболее заметной фигурой в группе был блестящий поэт Хаим Ленский (1906 – 1943).

Группа находилась под пристальным наблюдением НКВД, который отслеживал каждый ее шаг и всеми мерами предотвращал общественную активность. 10 апреля 1927 г. группа сделала попытку провести вечер поэзии, но милиция не впустила публику в зал. То же произошло 22 апреля, хотя анонс был размещен в «Ленинградской правде». Многочисленные жалобы литераторов в высшие эшелоны власти результата не принесли. В ответ начались репрессии. В ноябре 1928 г. были арестованы Й.Матов и Ш.Сосенский. После пяти месяцев тюрьмы они были сосланы в Сибирь, но вскоре освобождены и высланы из страны. В лагерях потерялся след талантливейшего Нахума Шварца, автора запрещенной поэмы «Питериада». Позднее Хаим Ленский посвятил Матову такие строки: «Посвист ветра не угомонится // на взъерошенной стерне… // По другую сторону границы, // друг мой, вспомни обо мне!».

Подлинной трагедией отмечен творческий путь большинства литераторов, работавших на иврите. Достаточно привести для примера судьбу двух поэтов – И.Каганова и Х.Ленского.

Ицхак Каганов (1904–1978, на снимке) в 14-летнем возрасте оказался делегатом I конференции «Гехалуца», проходившей в Харькове в январе 1918 г. С детства увлекаясь ивритом и ивритской литературой, И.Каганов пытался приобщить к ним и своих друзей. В конце 1918 г. создал в Горках юношескую организацию Агудат ноар леумит «а-Тхия» («Возрождение»), а позднее, уже в условиях силового давления со стороны властей, занимался распространением нелегальной сионистской литературы.

В 1921 г. И.Каганов поступает в Петроградский университет, но, покинув его спустя два года, полностью отдается литературной работе. В 1926 г. выходит его первая и единственная в СССР публикация – мистическая поэма «Ктаим» («Фрагменты»), включенная в сборник «Берешит» («Вначале»). Она посвящена размышлениям о миссии поэта, который, жертвуя собой, освещает путь земного бытия (автор, похоже, предчувствовал, какая судьба ждет его самого).

К середине двадцатых годов заниматься сочинительством на иврите стало небезопасно, поэтому И.Каганов уходит работать в еврейскую сельскую школу. Творческому человеку тесно в маленьком сельском мирке, и в 1930 г. он – студиец у великого С.Михоэлса. После окончания учебы работает театральным режиссером, в том числе еврейских театров в Симферополе и Днепропетровске. Потом – война, действующая армия, где старший лейтенант Каганов был командиром артиллерийской батареи. В 1947 г. он начинает работать над автобиографическим романом «Тахат шамаим ахурим» («Под мрачными небесами»). Рукопись первых глав при попытке передать их для публикации в Эрец-Исраэль попадает в НКВД, и в сентябре 1948 г. И.Каганов вместе с группой других литераторов, пишущих на иврите, оказывается на скамье подсудимых. Обвинение – в принадлежности к «националистической сионистской антисоветской организации» и – приговор: 10 лет лагерей. В лагере – новый суд и уже другой приговор – расстрел, замененный на 25 лет заключения.

В лагерях, в невероятно сложных условиях, И.Каганов создал 480 стихотворений на иврите, которые запоминал без записи на бумаге и ежедневно повторял «про себя» из опасения забыть хотя бы строчку. Записанные после освобождения из лагеря (1955), они легли в основу книги «Бе-кол шофар» («Гласом шофара»). Переправить в Израиль рукопись удалось только в 1975 г. Спустя год поэт смог репатриироваться сам. В 1977 г. вышла книга, а еще через год автора не стало.

Одной из тяжелейших утрат современной ивритской поэзии стала гибель в сталинских лагерях Хаима Ленского (1905–1943?, на снимке). Первые стихи он написал, когда ему было 12 лет. В Слониме, оказавшемся в межвоенный период на территории Польши, поэт имел все возможности для развития своего таланта. В 16 лет он переехал в Вильно, занимался в учительской семинарии общества «Тарбут». Оба города тогда находились в составе Польше, где, несмотря на сильные антисемитские тенденции в обществе, у евреев были, тем не менее, все возможности для развития национальной культуры. Вот почему, когда в 1923 г. Х.Ленский откликнулся на приглашение отца, работавшего горным инженером в Баку, и решил перебраться к нему, это был шаг не просто рискованный, а трагичный.

Советско-польскую границу переходил нелегально. Юношу задержали, но, к счастью, этот эпизод закончился для него без последствий, и в 1924 г. он, наконец, добрался до Баку. Зарабатывал на жизнь преподаванием иврита и публикацией рассказов и стихов на идише. В 1925 г. переехал в Ленинград и, работая металлистом в артели «Амал», основанной движением «Гехолуц», продолжал писать на иврите. Рукописи отсылал в Палестину, где они печатались в литературных альманахах. Переписывался с Бяликом, который высоко ценил его талант и пытался вызволить из СССР. Однако подлинной свободы творчества Хаим не обрел, а, в конце концов, потерял жизнь, пытаясь воплотить свой дар в печатных строках. В Ленинграде он вошел в литературный кружок Йосефа Матова. Как и остальные члену кружка, рукописи отсылал в Палестину. «Вытащите меня отсюда! – писал Ленский Бялику. – Не бойтесь: если мои стихи не сгодятся – руки прокормят меня».

3 июля 1927 г. Х.Ленский оказался в числе «подписантов» «Письма еврейских писателей». Как всегда, власть проявила крайнее лицемерие: ответ М.И.Калинина гласил, что в СССР иврит не преследуется, хотя и является «мертвым языком», а спустя три месяца пять из шести авторов «Письма» были арестованы. Х.Ленского осудили на пять лет «за контрреволюционную деятельность». В ленинградской тюрьме он написал пронзительные строки:

...И тогда в белизну снеговой пелены
В муках брызгами крови усеяв,
Он припомнит о пасынке чуждой страны,
О последнем поэте евреев.


В 1939 г. его освободили. После освобождения он предпринимал многократные безуспешные попытки получить разрешение на проживание в Ленинграде, но ближе, чем на 150 км к городу его не подпускали. Он продолжает писать, сравнивая себя с одиноким затравленным зверем – «последним поэтом, пишущим на иврите на чужой земле». Друзья называли его «соловьем без гнезда». Но даже в условиях полного забвения в стране, власти которой торжественно обещали создать все необходимые условия для развития населяющих страну народов, он продолжал работать‚ не желая, как он сам писал, «выбрасывать скрипку‚ пока хоть одна струна звучит радостно». Но в 1941 г. его снова арестовали и осудили на десять лет за «антисоветскую деятельность». Он погиб в одном из сибирских лагерей в 1943 г. В том году сведения о нем обрываются. Ему было тогда тридцать семь лет. Возраст Пушкина и Маяковского. Еще один поэт, «убитый обществом».

В 1958 г., через пятнадцать лет после предполагаемой гибели Ленского, в прессу попадают его записные книжки. Их чудом сохранил его друг. В них оказалось более ста неизвестных стихотворений. Вслед за этим еще обнаруживаются рукописи: баллады, поэмы, в том числе перевод на иврит поэмы М.Лермонтова «Мцыри». В 1960 г. они вышли под общим названием «По ту сторону Леты». Поэму «В снежный день» (1940) обнаружили и переслали в Израиль только в 1985 г. Спустя год она вышла там на иврите, а в СССР – в русском переводе ее издал преследуемый властями еврейский Самиздат. Но сам Ленский не верил, что когда-нибудь его стихи и вообще память о нем будут живы на его исторической родине. Не случайно незадолго до гибели он оставил такие строки: «Израиль далекий! Склонятся ли пальмы твои вослед сыновьям‚ что исчезают в снежных пустынях Сибири?..»

P.S.

Процесс насильственного изгнания иврита из числа языков народов СССР был завершен. И сделано это было не просто с согласия, а по воле Евсекции, лидер которой С.Диманштейн в свое время заявил: «Факт таков, что древнееврейский язык мертв. А тот мерзавец, который не хочет, чтобы его похоронили, он смердит». В конечном итоге, иврит так и остался единственным из языков‚ который подлежал запрещению, хотя по этому поводу властями так и не было издано ни одного постановления.

Кое-кто из литераторов успел выехать в Эрец Исраэль‚ оставшиеся, в большинстве своем, прошли через тюрьмы и лагеря. В годы «большого террора» даже самостоятельное изучение иврита приравнивалось к преступлению. Как заметил друг Ленского, поэт Авраам Криворучко (псевдоним – Карив), которому удалось в 1934 г. вырваться из СССР, иврит нашел «последнее прибежище в надписях на памятниках еврейских кладбищ».



* * *

«Музы и тьма».

Исторические очерки Якова БАСИНА. Т. I.

Иерусалим. 2014. – 378 с.


Книга посвящена жизни и творчеству еврейской интеллигенции в условиях сталинской диктатуры.

В центре внимания –
некоторые аспекты классовой
и национальной политики большевиков,
нанёсшей непоправимый ущерб науке
и культуре всего советского государства
и обеспечившей процесс насильственной
ассимиляции еврейского населения.

Среди героев книги –
политические деятели, религиозные авторитеты,
творцы науки и техники, литераторы и люди искусства.

Стоимость книги:
в Израиле – 70 шек.;
в Европе, США и странах СНГ - $20;
(В цену входит стоимость пересылки).


Для заказа обращаться:
Yakov Basin, 117-b, Olei ha-Gardom str., apt. 27, Jerusalem. 9380150.
Tel. +972-77-404-46-47
Mob. +972-54-539-87-37
e-mail – yakovbassin@gmail.com
Количество обращений к статье - 1772
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Морис Собакин | 20.07.2014 18:00
Очень полезная статья! Явилась бы отличным аргументом в споре о том, должны ли евреи СССР, да и всей Европы быть благодарны советским войскам (речь идет, понятно, о II-й мировой войне) за "спасение" от наци%.
Абрам , Иерусалим | 19.07.2014 12:05
Очень интересно. Научно-популярное еврееведение. (Это не в качестве шутки. Более принятый термин "иудаистика" не очень хорош).

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com