Logo
1-10 декабря 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18
06 Дек 18












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
«Бля!»
Ефим Гальперин, Нью-Джерси


Кинорежиссер Ефим Гальперин
— Здравствуйте! Это Вас беспокоит НТВ!
— Которое «НТВ-Америка»?
— Нет! — обиженно, — Это Москва! Тут вот мы бы хотели передачу сделать про ваш фильм «Бля!».
— ?!
— Да-да! Очень! Как вы на это смотрите?
— Да, хорошо смотрю. Только вот вы, вообще, простите, в теме? Фильм смотрели?
— Конечно! Несколько раз! Всей редакцией! С удовольствием! — с радостью сообщил мне задорный юношеский голос. — И в программе ваш фильм у нас на телеканале неоднократно стоял на показе. По всем часовым поясам. Так что будет классная передача! Мы пришлём заранее вопросник и съёмочную группу! Вы согласны?

В вопроснике первым стояло:
Фильм с названием "Бля! вышел в 1990 году. Как же так?! Говорят, что в СССР была очень строгая цензура! Какая была реакция Горбачева, органов власти, партийных и госбезопасности?

И остальные вопросы тоже были нормальные. С пониманием.
Потом приехала съёмочная группа. Снимали меня с женой Ириной (она в фильме играла роль доблестного старшего лейтенанта КГБ на крыше). Мы ходили вдоль Гудзона. На фоне был Манхэттен. Были заданы все запланированные вопросы. Все остались друг другом довольны.

А через месяц перезвонил автор (обязательный попался мальчик!) и пробормотал:
— Вы уж извините… Главный редактор так ругался. Сказал, что для нашего телеканала это «неформат».

А ведь ещё далеко было до Болотной, до законов Госдумы о запрещении мата и всякой нынешней херни о кинопрокате и кружевных трусиках.

«Неформат»


Один имеющий несомненное отношение к искусству человек сказал про наш фильм «Ну, это абсурд!». Я не огорчился, а наоборот, обрадовался. Потому как менее всего я отнес это замечание к профессиональной стороне дела, к ремеслу делания фильма. Просто раз понято – АБСУРД – значит, кино удалось.

Так вот. Однажды в городе Киеве случилась история, никакому разглашению ни в коем случае не подлежавшая. И если бы два моих приятеля, которые участвовали в ней в качестве режиссеров массовых зрелищ, не выдержали испытания молчанием, то так бы всё и ушло в песок.

1980 год. Ожидается Олимпиада в Москве. А тут «нежданчик» - СССР входит в Афганистан. Понятное дело, что случается бойкот. Никаких приличных гостей. Так, с бору по сосенке. Если политически корректно – одни страны третьего мира. И в разных городах соревнования по разным видам спорта. На Киев выпал футбол. Десяток мелких футбольных команд - Мали, Индия, Северная Корея и т.д.

Вокзал в Киеве. Ждут «Поезд дружбы». Девушки с хлебом-солью. «Гэбни» немеряно. Снайперы на крышах. И тут - на тебе! Вместо десяти караваев ОДИННАДЦАТЬ!
Тревога! В ружьё! «Поезд дружбы» останавливают на каком-то полустанке. Какой-то смертник колет шилом по очереди все хлеба в подвале вокзала. Между прочим, в туалете для депутатов Верховного Совета. А в «Поезде дружбы», как положено при входе в санитарную зону (приближение к городу), туалеты закрыты.
Слава Б-гу, оказалось, что это на хлебозаводе изготовили запасной на всякий случай. И после трёх часов стояния поезд (с закрытыми туалетами) прибывает на первый путь. Встреча делегаций. Как положено:«Ура!» и «Да здравствует!». Всех в автобусы и на Центральный стадион (бывший имени Хрущёва). Там должно состояться «Торжественное открытие» Олимпиадочки. Так сказать, «Первый удар по мячу».
И тут как гром с неба – на стадионе тоже ОДИНАДЦАТЬ хлебов. Но тот хлебозавод, что делал их для стадиона, клянётся мамой, что хлебов изготовлено было десять.
И дальше… Автобусы с гостями под жарким солнцем маринуются на подъезде к стадиону. В туалеты гостей не выпускают. А вдруг рванёт там. А в это время ещё один смертник колет хлеба в туалете под западной трибуной стадиона…
То есть в трейлере фильма у нас так и сформулировано: «Уцелевшие участники этих событий, вспоминая, как-то одинаково покачивают головами и произносят только «Бля!».

Услышав эту историю, я, как охотничья собака, сделал стойку. Я до сих пор влюблён в английские комедии абсурда. А тут абсурд, не высосанный сценаристами из пальца, а реальный. Нашей советской жизни. С «ГБ» и «ВД» (аббревиатуры двух вечно конкурирующих фирм - МВД и КГБ).

Долго я с историей этой носился. Лет семь. Все шарахались: «Что ты! Да такое никогда не дадут снять!». А тут вот запахло перестройкой. И я понял, что эту историю просто надо успеть рассказать. Потому что всё изменится и вскорости никто не поймёт всего этого бредового супа, в котором мы варились.

Соблазняю друга Сеньку Винокура, учившегося тогда на Высших сценарных курсах. Помню, рассказываю ему историю - и смеёмся… Случилось это в пельменной у метро «Краснопресненская», напротив кинотеатра «Баррикады». Ох, какие были времена! Как я любил эти пельменные! Кстати, Семён Винокур ныне известный израильский каббалист, сценарист и режиссёр, профессор колледжа им. Пинхаса Сапира.

Вот тогда-то, ссылаясь на рассказ очевидцев – дескать, все участники событий носились с выпученными глазами и криком «Бля» - я и заявил:
— Вот так и фильм назовём - «Бля!».

Сеня, которому на курсах бывалые Эльдар Рязанов и Александр Митта рассказывали такие страсти-мордасти про свирепость советской киноредактуры, отнёсся к моему заявлению, как к ненаучной фантастике.

А потом мы присели у меня дома и под селёдку с водочкой в три дня написали сценарий с невинным названием «Встреча».

Но, во-первых, мы перенесли историю в провинциальный город, который был лет тридцать закрытый от иностранцев в связи с его стратегическими заводами. Мне это было знакомо до ужаса. Я родился и вырос в таком душном городе. Днепропетровск.

И, во-вторых (честное слово, по наитию!) мы добавили неопределенности. То есть неясно, чьи это игры с «Тревогой», с возможностью взрывов. То ли неформалы, то ли националисты, то ли сама власть, то бишь КГБ, проводит учения-провокации…

Самое смешное: когда фильм вышел, кинокритики особенно яро придирались именно к сюжету. Мол, надуманный абсурдный ход. А ведь мы никакой отсебятины... Как принято сейчас выражаться, «чисто конкретно реальная история».
Да и неясность - кто со взрывчаткой балуется – странно как-то аукнулась… Смотри, дорогой читатель, — серия террористических актов в российских городах (Буйнакске, Москве и Волгодонске) 4—16 сентября 1999 года. И, конечно, не забывай про находку взрывчатки в Рязани, которую ФСБ объявило своими учениями.
Да, более того, сочиняя для сценария название взрывчатке, мы, совершенно тёмные по этой части, ничтоже сумняшеся, обозвали её «СИ два». И надо же, оказалось, именно так и называется разновидность пластидов военного назначения, в составе которых 90% гексогена. Только сейчас уже все пользуют «СИ четыре».

Случившийся сценарий я прочитал Семену Лунгину, известному кинодраматургу, кстати, ещё и мужу славной Лилианы Лунгиной и папе тогда ещё начинающего режиссёра Паши Лунгина.

Семен Львович сгибался пополам, сползал на кровать (он в это время лежал в больнице) и плакал от смеха, периодически прося меня приостановиться, чтобы перевести дыхание... Это был хороший признак, нас благословили на дело.

Потом со сценарием я мотаюсь по студиям. «Мосфильм», «Ленфильм», студия им. Горького, да ещё и кооперативные студии типа «Фора-фильм», которые тогда расцвели пышным цветом. Потому что по наивности все они думали, что на кино можно отмыть «бабки» и заработать официальные миллионы.

Вот и я к ним и бросался - «дайте копеечку!». Да что там, я и к юному тогда Ходорковскому сунулся. Причём, не с улицы пришёл, а по серьёзной рекомендации. Сидел он ещё в полуподвале возле метро «Маяковская». Но КПСС уже вовсю сбрасывала ему свои активы - заводы и фабрики.
— Вчера приходил Сергей Соловьёв. Просил на «Чёрную розу – эмблему печали», — развёл руками Михаил. — Два фильма я не потяну.

Но как сообщили мне особы к нему приближённые, знавшие, сколько и чего он может потянуть, что это он, как бывший инструктор райкома комсомола, просто шарахнулся: «Это же чистая антисоветчина!».

Дольше всех водила меня за нос художественный руководитель объединения на студии им. Горького Инна Туманян со своим главредом Людмилой Голубкиной.

А я же тороплюсь. Как же так - время уйдет, и этот бредовый суп нашей жизни забудется.

Наконец, хитрое объединение «Рапид» при главном инженере студии им. Горького Володе Коваленко… Деньги дают, а дальше всё сам. Выплывай! И ведь деньги были смешные. По нынешним временам на два съёмочных дня и хватило бы. Так ведь ещё и давали мелкими порциями и нерегулярно. Всё время приходилось приостанавливать работу и ходить, выпрашивать. Ну, просто, как на паперти нищий.

Но всё равно это был подарок Судьбы. Такой карт-бланш! Сам себе продюсер, сам режиссёр. И никакого худсовета! Ну, посудите, какой коллективный орган допустил бы такую мою наглость - так обозвать фильм?!

Вытащил я из Одессы любимого своего оператора Игоря Чепусова. В директоры взял своего ученика ещё по кинолюбительской студии в Днепропетровске Толю Гороховского. Он, бизнесмен средней руки, живущий размеренной жизнью с ежегодными выездами – весной на Домбай, осенью в Дагомыс – загорелый, откатавшийся на лыжах, был мною пойман и совращён.
— А давай, Толя – сказал я ему – тряхнёшь стариной. Только там, в студии «Юность», ты организовал съёмку на Эльбрусе, а тут - массовки по три тысячи человек, поезда Дружбы, хлеб с солью…

— Можно прочитать сценарий? — важно спросил Гороховский, ныне, кстати, раввин в Иерусалиме.
Прочитал. И согласился. Помню, однажды, во время особенно тяжких съёмок, я посетовал, что вот он, Толя, устаёт очень.
— Дорогой мой, — сказал мне Толя — за то, чтобы с крыши родного днепропетровского вокзала летел милиционер с красным флагом, я жизнь готов отдать.

Это трудно объяснить нынешним молодым и задорным, но тем, кто прожил жизнь в душном Днепропетровске, в душном СССР с его красными флагами и милиционерами… Я думаю, для всех нас фильм стал поступком.

Плёнку мы покупали из-под полы в подворотнях Москвы и у ассистентов операторов на студии «Мосфильм». Как-никак, а нужен был «Кодак». Причём, первая коробка была куплена за пятьдесят рублей. А спустя полгода – последнюю - мы покупали уже за 5000. Бешеная девальвация. Пустые полки в магазинах. Только банки с берёзовым соком.

Уговариваем актёров. Те читают сценарий, качают головами, но соглашаются. Это же какое счастье даже просто перечислить их: Любовь Полищук, Владимир Самойлов, Борислав Брондуков, Сергей Газаров, Сергей Линьков, Максим Беляков, Валерий Афанасьев, Юрий Потёмкин, Ирина Кириченко.

— Любовь Григорьевна я хочу вам предложить роль, которую вы ещё не играли…
— Да ладно, - сказала Люба, - чего же я еще не играла? Вон даже проститутку в «Интердевочке».
— А секретаря горкома партии?! Имя, отчество оставим Ваше…

Ну, а потом мы с ней с удовольствием лепили образ. Прототипом послужила дама - тогдашний Председатель Верховного Совета Украины. Вот мы и придумали этот украинский акцентик. Такое фрикативное «гэ». Ведь Любовь, хоть и Полищук, но родилась в Омске и предки - донские казаки. Высокая прическа, строгий синий костюм номенклатуры и строгий взгляд. Пошили бюстгальтер восьмого размера.
— А ведь идёт мне этот размер! — смеялась Любовь Григорьевна.

Кстати, забегая вперёд… Премьерный показ фильма для Первого съезда народных депутатов. Встаёт на обсуждении после просмотра такая красивая высокая дама - функционер с таким же размером. И по партийному пафосно и укоризненно:
— И вы считаете, что выполнили свой моральный долг?
— А то! – говорю я.
— Вот эта, порочащая нашу действительность, наших руководителей, картина… — Тут у неё дрожь в голосе: — Вы считаете, это то, что можно показывать нашим гражданам?!

Я специально сейчас заглянул в свой дневник того времени, а там Ф.И.О. той статной дамы. Не поверите! Валентина Матвиенко! Видать, тогда себя признала в героине Любови Полищук. Задело её, бедную, за живое…

А как купался в роли Владимир Яковлевич Самойлов, который тогда был самый главный в советском кино секретарь парткома (фильм «Премия») и всяческий начальник. Он сыпал «бля!» и там, где в тексте было, и там, где не было.
— Впервые чувствую себя свободным, – говорил он, – Это же как здорово. «Съёмка!», «Мотор!», а я в камеру произношу «Бля!».

Чудный человек был Владимир Яковлевич. Всё приговаривал:
— А режиссёр меня не любит. Не любит…
— Это же почему же? Люблю!
— Нет! Вы мне делаете мало замечаний.
— Ну, что вы, Владимир Яковлевич, всё прекрасно. Вот только... Говорите вы немного медленнее, чем… Скороговорочки бы.
— Вы мне, мха-а-а-то-в-цу, – отвечал он раскатисто, играя на низах, – предлагаете нарушить традиции.

И что интересно. Снимаем его монолог «Менеджеров, бля, в стране нет. Вот и приходится самим…». Самойлов играет с полной отдачей. Кричу «Снято!». Владимир Яковлевич доволен. Подходит и шепчет мне на ухо:
— В правильном месте «Бля!» стоит. Но всё равно, и этот эпизод, Михайлыч, вырежут. Точно. Вообще из чего кино складывать будете? Хотя до этого дело и не дойдёт. Остановят.

А я ему - цитатой:
— «Всё, что не запрещено законом, разрешено».

Было такое в то время заклинание, пущенное в оборот Горбачёвым (см. Горбачев М. С. «Перестройка и новое мышление» стр. 108)

. Но, честно, были и у нас сомнения. Сергей Газаров так страстно произносил про сраную страну в своём «Монологе диссидента», что мы были уверены, что вот-вот нас всех просто на съёмочной площадке «повяжут».


Славное было время…
Владимир Самойлов, - он ходил все время с авоськой, покупал гречку в студийном буфете, Люба Полищук рассказывала анекдоты, любила семечки и просила делать ей начес “до небес”. Борислав Брондуков уже был после инсульта и всё никак не мог проговорить слово “тринитротолуол”...

Были у нас в группе и звонкие композиторы - Сергей Беринский и Григорий Ауэрбах. Это они раскопали, что музыку «Марша демократической молодёжи» композитор Новиков стибрил у самого Вивальди. А как ехидно они подкалывали меня и Сеню идиотским вопросом: « Если фильм называется "Бля”, то склоняется ли это название? Можно ли, скажем: "Блёй”, во "Бле”, у "Бли”? Но мы не сдавались. Более того, был отряжён ассистент режиссёра в Ленинград, в институт Истории, философии и лингвистики (ЛИФЛИ). Он и привёз нам индульгенцию, что слово-то это исконно славянское, употребляется во всех славянских языках и сегодня в смысле: заблуждение, двоемыслие, смута, прелюбодеяние и т. д. И более того: «…бранным словом не является. Неприличных номинаций не содержит. В России запрещено в 1730 году в период правления Анны Иоанновны за упоминание в связи с августейшими особами».

Вообще, наличию этой частицы в русском языке должны завидовать все народы. Потому что по ёмкости она заменит десятки страниц комментариев. По аналогии с английской грамматикой это как бы определённый артикль сродни «the».

Table - просто стол. The table – совершенно конкретный стол. Вот и «бля». Только ставится не до, а после слова. И сразу конкретизирует понятие. Вот, к примеру «зять». И «зять, бля!» «Гости, бля!», «Страна, бля!», и наконец: «Жизнь, бля».

Мы снимали, руководствуясь высказыванием самого Карла Маркса: «Человечество ДОЛЖНО расставаться со своим прошлым, смеясь». И старались сделать всё, чтобы зритель смеялся и прощался. Смеялся и прощался…

Кремовые унитазы туалета для депутатов и угнанная с порохового завода цистерна тринитротолуола, комната для утех начальника вокзала, задрапированная портретом основоположника марксизма и, возможно, динамит, запеченный в хлеб-соль. Милиционеры, изображающие «ожидающих на вокзале» («второй и четвёртый взвод»).

3астенчивый куратор госбезопасности и хозяин-барин города в полковничье-милицейских погонах, но с добрым сердцем. Прожорливые снайперы, падающие с красным флагом с крыш, и мафиози местного разлива. Красавец кубинец, который вот-вот описается… И ещё множество изюминок нашей жизни в советском Зазеркалье. Где быль, где небыль, где провокация органов, где дурь…

Начали мы с натуры. Перрон. Встреча, Снимать решили в Днепропетровске. Там красивый вокзал. Помню, что побаивались. В Москве уже дул какой-то ветерок свободы. А тут глубинка, да ещё в то время «закрытый город». Главный ракетный завод и много чего ещё. Никаких иностранцев целых 35 лет. Областное управление КГБ, как на подбор, матёрые волки. Иностранных студентов для «Поезда дружбы» мы завозили из соседнего Запорожья с условием, чтобы в шесть вечера ни одного из них в городе не оставалось.

Так что пришлось прибегнуть к конспирации. Мы даже сценарий фильма туда не привезли. Только те листы режиссёрского сценария, где про перрон вокзала и привокзальную площадь. И строгий инструктаж группе:
— Название комедии «Встреча». Про любовь молодого милиционера и девушки. Так в местной прессе всё и звучало – «про любовь». И в обкоме партии при встрече с хозяевами города и области я «на голубом глазу», не моргая, говорил про любовь двух юных сердец.

А на съёмках на вокзале две с половиной тысячи человек массовки. И большинство - ветераны партии и труда. Привычные, чтобы «стукнуть», проявить бдительность… Да и несколько человечков среди молодых я приметил. С прозрачными глазками. Поэтому, например, фразу «Козлы, он уже два часа сцать хочет!» актриса, игравшая старшего лейтенанта КГБ, не говорила. Так, губами проартикулировала на камеру, чтобы потом при тонировке произнести. А иначе… Проорать в двухтысячную массовку, а значит городской власти в лицо «Козлы!» и «Сцать!»...

В Москве – съёмки в интерьерах - было поспокойнее. И опять же, история любви в провинциальном городке. Интерьер вокзала снимался в промёрзшем здании московского ипподрома. Туалет депутатов Верховного Совета мы построили на ВДНХ в Павильоне электроники. Там был мраморный пол!

Кстати, о реакции Горбачева…
Действительно, весной 1990 года была встреча Горбачёва с деятелями искусства. И там мэтр, известный режиссёр Станислав Ростоцкий (всё же на одной студии работали - просмотры рабочего материала, монтаж, разговорчики…) прямым текстом громко настучал на нас. Вот, мол, фильм выходит. Пасквиль! Хорошо ещё, что озвучил его рабочее название - «Встреча».

А у нас как раз перезапись звука. Ну, думаю, «приехали». Нет, как-то пронесло. Видно, все по прежнему были тогда уверены, что «важнейшее из всех искусств» - под строгим присмотром. И что муха не пролетит без…

Я не представляю, как объяснить нынешним «звонким, молодым и задорным», какой она была, эта инквизиторская система контроля в советском искусстве. И особенно в кино по причине его массовости и доступности для народа. И сколько крови и нервов, инфарктов, инсультов, преждевременных смертей кинематографистов стоит за теми по-настоящему прекрасными фильмами советского кино. Все эти как бы «художественные советы» на стадии уже заявки, а затем отдельно - литературного сценария. Потом режиссёрского. И обязательный просмотр первого материала. И далее - на каждом участке производства фильма... Причём, по ранжиру. Сначала - худсовет нижнего звена. Объединения. Над ним - Художественный совет студии. Потом - такой же совет министерства кинематографии в каждой республике. И лишь потом - Госкино СССР. И над всем этим - недрёманное око идеологического отдела ЦК КПСС.

Чётко работала система шпицрутенов – обязательное на каждом этапе «Заключение Совета» с указаниями «усилить, уточнить» и большим списком детальных поправок. Причём, цель была вовсе не соблюдение художественного вкуса и эстетики. Задача целой армии редакторов была - бдеть. Чтобы, не дай Б-г, не пропустить ничего такого, что может вызвать неконтролируемые аллюзии, заставить зрителя задуматься. Да, вон прекрасному режиссёру Элему Климову так прямо и сформулировал однажды главный редактор Госкино: «Мы цепные псы социализма!». Эх, не было у них, бедненьких, тогда в обиходе такого удачного иносказания как «неформат». Говорили прямо, без обиняков: «Антисоветский» или, если мягче, «Идёт вразрез с политикой партии и правительства».

Так что наши прекрасные актёры хоть и работали на съёмках фильма с задором, но имея большой опыт в кино и на театре, были почти на сто процентов уверены, что не проскочить нам никак.

Помню, тонировки фильма (озвучивание актёрами своих диалогов) в тон-ателье студии имени Горького шли у нас ночью. Не потому, что втайне, а потому, что днём плановая продукция студии работалась. Так вот, Любовь Полищук на все смены озвучивания привозила мужа Сергея Цигаля. Я ей говорю:
— Люба, чего волноваться. Привезём, отвезём. Пусть мужик спит.
— Да, ладно, — отмахивалась она, — Ты что думаешь, фильм выпустят? Не надейся. А так всё-таки хоть по кусочкам, но посмотрит.

Удивительно, но никто нас не останавливал. Видно, ошалевшее начальство всерьёз принимало лозунг «Всё, что не запрещено законом, разрешено». Смешные!

Так мы и дошли до сакрального для советского кинематографиста момента - представление фильма в Госкино СССР.

Зал набит чиновниками. Полтора часа на экране - кинокомедия. В зале - тишина гробовая. А как только зажёгся свет, все так же молча и быстро вышли.

Они, специалисты по подтексту, любой фильм, вплоть до мультиков и рекламных роликов про зубную пасту, рассматривали как возможную диверсию, как подрыв устоев. Вон какие невинные реплики резали у Рязанова, у Гайдая. Всё искали недомолвки. А тут - на тебе - всё прямым текстом! В лоб.

Ко мне тогда подошёл начальник Первого отдела Госкино и буквально прошипел:
— Эти стены должны рухнуть. Такого они ещё не видали. На полгода бы раньше начали вы снимать, мы бы не дали, а начни вы сейчас, уже не дадим. Это вы в щель проскочили! — Думаю, что про себя он добавил «Бля!».

И действительно, в стране в этот момент начинался откат. Вильнюсские события. Резня сапёрными лопатками в Тбилиси… Звонит Владимир Молчанов. Передача «До и после полуночи»:
— Ребята. Дайте фильм. Это у меня последняя передача. Закрывают.

Так в той последней передаче и было: вильнюсские события и фильм «Бля!».

Потом, слава Б-гу, всё же распогодилось, и «перестройка» покатилась дальше. Но с Госкино у нас противостояние не кончилось. Тем более, что их редакторское заключение со списком поправок мы просто-напросто похерили. И, представьте, никаких оргвыводов не последовало. Странно, ведь и посерьёзнее бойцов проглатывали, не поморщившись.

Оказалось, что запретить фильм тогда уже было не в их силах. Что делать? В их руках остался только один рычаг влияния. Дело в том, что именно они выдавали так называемое «Прокатное удостоверение». (Кстати, это то, чем сегодня опять размахивают в России). И если премьерные показы в Москве, Питере, Киеве можно без него (кстати, там везде шло с названием «Бля!»), то уж по стране «зась». А кинопрокатчики просят фильм.

— Нет! Скажи спасибо, что вообще разрешаем. Никаких «Бля»! — сижу я в кабинете у первого заместителя министра Госкино СССР тов. Головни В.Н. Торгуемся по поводу названия.
— Хорошо, — говорю, — Давайте нейтральное - «Санитарная зона».

Он звонит кому-то. Получает разъяснение. И пальчиком мне делает:
— Ну кого это ты хочешь, Гальперин, провести? Ведь всем будет понятно, что страна - это и есть санитарная зона. Нет! Не дадим!

Тут я пользую домашнюю заготовку. Мы понимали, что если у фильма будет труднопроизносимое название, то народ, конечно, запомнит первородное - короткое и простое «Бля!»:
— А давайте тогда «Сэнит зон», — говорю я, — так кричит в фильме, ругаясь, иностранный гость.

И представьте себе, Госкино это название утвердило. (Государственное прокатное разрешительное удостоверение № 118990 от 16 августа 1990 года). Хотя ведь на ломанном английском, испанском, французском, суахили и т.д. и даже на коверканном русском это значит одно и то же - «Санитарная зона».

Удивительный человек и известный драматург Александр Володин тогда написал в «Литературной газете» про фильм: "Да это же оглушительно смешное кино не про вокзал! Про страну!».

Но даже и с прокатным удостоверением показать фильм было непросто. В Грозном начальник гарнизона арестовал коробки с плёнкой и актёра Юрия Потёмкина. Выслали. В Риге горком партии… В Новосибирске обком. Украина, Белоруссия и Узбекистан и вовсе приказами по своим республиканским министерствам культуры запретили показы.

Вообще, оглядываясь назад, я поражаюсь нашей неимоверной наглости. Подумать только! Не просто допустить в мысли… Снять фильм, и ещё дать ему совершенно нецензурное и немыслимое в то время (да, кстати, и сейчас в России после нового указа) название…

Для нас это было как бы одновременно и избавление от липкого страха советского гражданина, и акт забивания гвоздя в крышку гроба советской цензуры. И то, что фильм теперь официально во всём интернете и во всех энциклопедиях гуляет под тремя названиями, это и есть реализованное наше безумное желание.

Ведь картина - веселая, легкая - в производственном смысле была очень тяжелой. Настолько неподъёмной, что просто руки опускались, если бы не идея фикс: Новый Арбат. Проезд к Кремлю. Слева наискосок от библиотеки имени Ленина Приёмная Верховного Совета СССР. А справа кинотеатр «Художественный». И на огромном рекламном щите - «Бля!».




Кадры из фильма «Бля!»

Так и случилось! Именно там, в «Художественном» была премьера. Три дня подряд полные залы! С выходом актёров на сцену. И на огромном щите сверкало «Бля!». И было много других премьер. Например, в том же главном Доме кино. Битком все три зала. Конная милиция у входа. Уж очень много было желающих.

А на следующий день кинорежиссёр Станислав Говорухин, ныне политик, писатель, заслуженный непримиримый борец за мораль и нравственность, председатель комитета Госдумы России по культуре, разразился, кажется, в газетке «Аргументы и факты» гневной тирадой: «Это что же за безобразие, товарищи, творилось в Центральном Доме кино, в этом храме искусств?! Представляете, проводился аукцион унитазов, толпы людей скупали пирожные, торты, шарики и даже презервативы с наклейками «Бля». И все гордо носили на груди значки с этим же словом». Да, вот уж воистину самые непримиримые бойцы за нравственность получаются из блядей, бля.

А в августе поехали мы в Одессу на Всесоюзный фестиваль кинокомедий «Золотой Дюк». И там фильм «Бля!» был удостоен Приза зрительских симпатий и приза Прессы.

При этом с государством у кинокартины ещё долго продолжалось противостояние. Уже в прокате шёл и все телеканалы показывали, но чтобы Первый канал… Ни-ни.

И только спустя десять лет. Я в Израиле с Сеней Винокуром в 2000 году снимаю очередное наше кино. И читаю в программе в местной русской газетке: «Первый канал. Фильм «Сэнит зон». И ещё в prime time. Ну, думаю, коровы в лесу сдохли.

Присели мы с Сенькой ввечеру у телевизора… Пошли начальные титры и мы выпили по первой. И так до конца показа. За всех, кто тогда с нами делал кино. За всю нашу съёмочную группу: Танечку Суренкову, Лиду Коняхину, Веру Артёмову, Галю Угольникову, Ирину Борисовну Добровольскую и звукорежиссёра Женечку Терехова.

Вот так - где-то до 2010 года - и крутил «Первый» наше кино довольно часто. А потом спохватились. И теперь на других каналах и в других республиках фильм идёт, а Главный российский опять проявляет бдительность.

Я никогда не страдал манией величия и произведением киноискусства свой фильм не считал. Это было просто важное, актуальное на тот момент, сказанное мною слово. И я прекрасно понимал, что фильм канет в Лету. Ну, дай Б-г, годика три будет на памяти. А вот на тебе - фильм уже почти четверть века по-прежнему не просто на слуху, а в активе. Его смотрят зрители, на него ссылаются, его используют в качестве аргументов публицисты. Да и фразы из фильма гуляют в народе.

С одной стороны, как автор, я, конечно, радуюсь. Но с другой - грусть от понимания того, что фильм до сих пор актуален. Значит, бредовый суп по-прежнему варится.

Я снимал тогда и очень торопился. Думал, опаздываю - уходят время, нравы, персонажи… Ни хрена не ушло! Россия в кольце Мёбиуса. Или проще - заигранная пластинка и игла соскакивает опять на то же.

О! Чтобы не забыть. В конце того самого «энтэвэшного» вопросника для интервьюера был такой пункт: Почему он уехал из России, ведь уже СССР не было?

И вот я сегодня думаю - неужели они там… Вот эти «звонкие, молодые и задорные»… Неужели они думают, что живут не в СССР?

Приложение


Буклет написан известным кинокритиком Петром Смирновым для премьеры фильма осенью 1990 года. Ведь удивительно, до чего актуально сегодня:


Монолог истинного патриота
(при чтении вместо многоточий подставлять название фильма)


Ну, и страна, …!
Что хотят - то и снимают, …!
Ефим Гальперин, например, фильм «…!»
Названьице еще то, …!
Подстать указу Президента, …!
О создании антипорнографического комитета, ....!
Под руководством министра остатков культуры, ...!
Но вернемся к фильму, ...!
Над чем он там смеется, ...!
Над КГБ, МВД, МПС и немножко КПСС, ...!
Не нравится ему, ...!
Что любят у нас торжественно встречать иностранных гостей, ...!
Хлебом и солью, ...!
А это обычай такой, ...!
Старинный, советско-партийный, ...!
А уж проверить хлебы на предмет, не тикает ли в них бомба, ...!
Это святое, ...!
Это не трожь, ...!
И хлопца этого, милицейского лейтенантика, не замай, ...!
Он там в сортире жизнью своей рискует, ...!
Чтобы доложить, как положено, ...!
Проверено - мин нет, ...!
Да на таких, как он, земля наша держится, ...!
Они завсегда хоть под танк, хоть в Афган, хоть на перестройку, ....! Не то, что тот, второй. ...!
Который из этих, ...!
Из умных, которые на чемоданах, ...!
В полной боевой готовности к отъезду на свою историческую родину, ...!
Нет, правы все же кореша из "Памяти", ...! Не дремлют масоны, ох, не дремлют, ...!
Но вернемся к фильму, ...!
Грудь-то секретаря Горкома ему чем не понравилась, ...!
Да любая Монро от зависти бы сдохла, ...! Типично нашенская грудь, ...!
Как и ее хозяйка, ...!
Которая, сразу по груди видно, из простых наших баб, ...!
А чего вот достигла, ...!
Совсем, как в песне, ...!
В царство свободы дорогу грудью проложим себе, ...!
И проложила, ...!
Об этом еще наш Ильич мечтал, ...!
Что каждая кухарка будет управлять государством, ...!
И ведь управляют, ...!
И не только кухарки, ...!
И дальше бы управляли, ...!
Если бы не эта перестройка, ...! Демократизация, ...!
Гласность, ...!
И этот, как его, плюрализм, ...!
А колбасы нет, ...!
И еще эти, ...!
Которые на чемоданах, ...!
Но мы,...!
С этим полковником из органов, ...! Хороший мужик, ...!
Простой, крепкий. наш. сразу видно, ...! Что ни слово, то ...!
Вот с ним-то. ...!
Мы всем хвосты прижмём, ...!
Кому? ...!
А кто родину не любит, …!
Кто такое кино снимает, …!
Потому, что в нем только одно название и правдивое, …!
Вот это наше народное, исконное – «…!»
Мы с этим словом всё и всех победим, …!
И коммунизм ещё во всём мире построим!
Бля буду!
Количество обращений к статье - 2646
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com