Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Актуально ли панно Шагала
«Введение в еврейский театр»?
Злата Зарецкая, Иерусалим

Театральные работы М. Шагала стали известны только в 1991 году - в эпицентре нашего Исхода! Для меня встреча с ними была духовным счастьем.
Всю сознательную жизнь я мечтала писать о связях между праисторией и современным театром, о тайне сценического открытия истины, в которой предощущение контуров будущего – движение к еще не известному, но своему художественному ответу... Я нашла его в полотнах Шагала 1920 г. из Еврейского камерного театра Алексея Грановского (он же Авраам Азарх).


Последователь немецкой школы экспрессионизма Макса Рейнхардта, не знавший языка идиш, считавший, что специального еврейского театра не существует, Грановский совпал с Шагалом в жажде экспериментаторства и на основе его открытий создал легендарный театр, где «перешагалил» самого художника.

Упоминание о его постановках со следами видения Шагала – таких, как «Колдунья» , «Ночь на старом рынке», «Труадек» , «Бог Мести»... были запрещены вплоть до перестройки даже в вузах... В 2009 году мне посчастливилось увидеть видеоотрывки в Нью-Йоркском Еврейском музее на выставке «Шагал и творцы российского еврейского театра». Это была для меня еще не прокомментированная и не истолкованная и непонятая Библия современного театра...

Итак, камертоном выставки было панно Шагала «Введение в новый еврейский театр». Попробуем разобраться в его значениях - явном и скрытом.


Картина подводила зрителей прямо к сцене – вводила в театр буквально слева направо. Фон трехкруговой композиции с прямоугольниками и цилиндрами символизировал Солнце, Луну, планеты – картина мироздания, как цирковая арена вечного спектакля жизни. Фигуры людей и животных лишены точки опоры и будто парят в воздухе, повторяя основной шагаловский мотив преодоления земного тяготения. Включение множества персонажей и слов рассчитано не только на визуальное созерцание, но и на прочтение смысла...

В круге первом


Зеленая корова – алтер-эго самого художника, где зеленый , как во многих его картинах, как у фовистов, знак обновления, созидания. Рога коровы, которые на идиш обозначают игру на музыкальном инструменте – шпилн, разрывают струны скрипки, которую протягивает душе художника артист – человек воздуха – Михоэлс. Он первый понял, что у Шагала надо учиться, ибо на скрипке старого искусства больше играть невозможно. Такая же корова белого цвета, перевернутая вверх ногами, расположена у правого края картины и обозначает катарсис, очищение – свершение замыслов художника.

Правее Михоэлса – критик Абрам Эфрос несет на руках Шагала. Он, как у Маяковского, «шагает левой» – то есть в ногу со временем... по мысли автора. Шагал протягивает палитру Грановскому. Но у того нет рук, чтобы ее взять. Он изображен цирковым клоуном, балансирующим между прадедом Шагала – расписывавшим могилевскую синагогу, и русским крестьянином. Наверху ангел, трубящий на последнем Высшем суде, который решит, кто прав. Магендовид иронически изображен Шагалом на бедре Грановского, намекая лишь на его детский еврейский брит. Его голова – по мысли художника - маска манекена, ее как бы еще предстоит оживить духом иудейства, и тогда на ней, может быть, проявится очеловеченный лик....


Хаим Крашинский, актер с длинным носом, игравший Петрушку в кукольных представлениях, подносит ему стакан чая, приветствуя его введение в еврейский театр. Вверху ивритскими буквами в обратном порядке написаны имена: Грановски – ИКСВОНАРГ, Шагал - ЛАГАШ и - намеком - Эф-ос. Это может быть не только Эфрос, это может быть и эпос – то есть историческое событие, которое по мысли художника осуществляет Эфрос, вводя Шагала, как центральную фигуру, в еврейский театр!

В круге втором

Михоэлс, взлетевший над землей, ведет за собой крылатую козу. Здесь же, в центре, четыре клезмера, барабанщик, скрипач, кларнетист и цимбалист – музыкальный директор театра Лев Пульвер. У музыкантов нет опоры. Их ноги летают отдельно от туловища, а голова скрипача, в шутовском колпаке с колокольчиками подвешена как люстра, освещающая всё действо. И хотя борода его приклеена, как у клоуна, и шапка визуально музыкальна, глаза его умны и печальны, ибо по мысли Шагала, театр – трагическая клоунада...


А если под лупой присмотреться к поясу Михоэлса, то можно прочесть имена близких автора: Моше, Хане, Роза, Давид, Берта, Ида, Башеве, Авраам и Менахем- Мендл – роль, которую играл Михоэлс в первом спектакле по Шолом-Алейхему. Театр и жизнь у художника едины, как пояс творца...

В круге третьем - три акробата. Крайний слева – в профиль – сам Грановский. Хотя ноги его повторяют в воздухе пируэт Михоэлса, лицо обращено с указаниями к коллегам. Над его ногами еврейские буквы – ИДИШЕ К... тр. Что же конкретно, по мысли Шагала, должен привнести режиссер на сцену? Ну, прежде всего - перевернуть все с ног на голову, как на арене современного цирка И в голове держать иудаизм, как у двух акробатов, демонстрирующих через черную кипу и тфилин свою приверженность единому Б-гу Израиля, как в пуримшпиле. Кроме того, над ними буквы – Менделе Абрамович (Менделе Мойхер-Сфорим – псевдоним Шолем Янкев Абрамович), Перец (Ицхок-Лейбуш Перец) и Шолом- Алейхем (Шолэм Рабинович).


Акробаты – разные уровни демонстрации традиции с новыми драматургическими именами, на которых, по мысли художника, должен основываться театр будущего. Между акробатами, как пунктирные тени, - реальные актеры. Сара Ротбаум играет на тамбурине, словно пророчица Мирьям песню свободы после перехода Красного моря. Рядом актер-коротышка с приветственным кубком – Беньомин Зускин. Перевернутая белая корова скрывает дальше мистическую фигуру. Кто это?

Наполовину в современном костюме с левой ногой вперед, а наполовину - в костюме герцога 17-го века или Уриэля Акосты, образ которого он был избран воссоздать. Этот хамелеонский высокий образ – Натан Альтман – предчувствие Шагала о своем более удачливом - благодаря дипломатичности - театральном последователе. В его руках пистолет – в кого он стреляет? На дуэли за право быть в эпицентре композиции - то есть во всю шагаловскую модель театра!.. Тем не менее, художник предугадал, что, несмотря на внутреннее сопротивление, именно Натан Альтман оформит «под Шагала» по просьбе Вахтангова «Гадибук» в «Габиме» . Он знал, что «нет другого пути» для будущего театра. И потому его образ на картине раздвоен, но точен, ибо создает новый, третий образ диалогической гармонии истории и современности – как ключ к иудаизму и к театру будущего.

Зритель, наблюдающий, сидящий на стуле, разноцветной - черной и красной - ногой поддерживающий белую корову - Эль Лисицкий, автор супрематической книги «Хад Гадья», где он использовал открытый Шагалом животный мотив.

Зеленые мазки в воде – знаки прощения Шагалом Лисицкого за плагиат, ибо последний поддерживал его театральный эксперимент, как хвост белой коровы...

Две картины в визуальных наставлениях Шагала новому искусству связаны с мужским пенисом. Вверху рядом с ним изображены две руки с ножом и внизу - с открыто писающим на свинью мужиком. И если верхний рисунок – призыв ко всем приближающимся к сцене сделать во имя искусства себе обрезание, то внизу справа - говорящая символика отношения не только к некошерному животному, но и к символу любого чужого искусства, в частности у Шагала свинья - как и в других картинах - знак христианства. Шагал снова и снова противопоставляет эти миры - еврейский и христианский, обозначая свой нижний меч, как приговор. С другой стороны, это может быть шагаловский цветовой лилово-синий комментарий супрематизма Малевича с его интерпретацией черных кругов и квадратов, окончательно освобождающих еврея от любых условностей... Малевич остался в Витебске директором созданной Шагалом художественной школы, как более прогрессивный, с точки зрения Шагала. Но он нарисован вдали от дома. Шагал и ему предрекал жизнь человека воздуха.

На панно нарисованы и родители Шагала, и его жена Белла с Идой среди восхищенных зрителей. Весь мир – трагикомическая клоунада, явный и тайный театр. Одновременно это родной дом, своя культура, близкие из детства, которых художник уносит в путешествие в свое подсознание.

Искусство – фантастический сад, где значима в своих намеках каждая деталь. Пшат, Даат, Ремез, Сод. Простой сюжет, рациональное знание. На что оно намекает и какую высшую тайну несет в себе? Шагал писал в 1944 году: «Диссонанс в экспериментальном искусстве виден тогда, когда сердце перестает участвовать в нем».

«Моя участь - оставаться одиночкой...»

Сердце Шагала живо как никогда в сценических экспериментах!

«Чтобы добиться абсолютной свободы, искусство должно стать слегка алогичным, чтобы смело заглянуть в новые бездны.

Это касается не только содержания – нужно расщепить что-то внутри и измениться, чтобы вывести театр из плена формального реализма.



Моя участь - оставаться одиночкой со всеми моими мечтами, которые тают как дым. И все-таки появится новый реализм. Супернатуральный.

Подобная мечта приближает нас к эпохе свободных творцов, когда люди были людьми, а не ходячими калькуляторами, а общество могло отличить великих мастеров от жалких подражателей. Евреи должны выкинуть все, что говорят посторонние, будто мы не способны создать пластическое искусство. Первые еврейские художники работали в академической манере и до конца не поняли своей особой роли. После пришли другие и их голос был услышан!

Мы, новые евреи, хотим быть не только народом Книги, но еще и народом Искусства. Наши культурные сокровища еще скажут свое веское слово в нашу защиту.

Дух нации живет в нашей Библии, в наших мечтах об Искусстве. Он поможет вывести еврейский народ на истинно верный путь.

Но говорить о национальном искусстве преждевременно...

Мы должны подать пример... Евреи утратили свою прежнюю духовную мощь. Они должны очнуться, вспомнить о высшей цели и защитить свое искусство и свою культуру. Вклад евреев в свое искусство может обессмертить их имена. Ибо искусство – это миссия!»


Так считал Марк Шагал. Эти его мысли зашифрованы художником в панно «Введение в Новый Еврейский Театр» 1920 года. Оно было чудом сохранено Александром Тышлером в 1949 году, когда уничтожали ГОСЕТ Михоэлса. Тышлер успел вынести то, что успел (погиб занавес и росписи потолка) и сохранить в церкви графа Третьякова, что находится на территории его галереи.

В 1973 году Марк Шагал посетил Москву и начал реставрацию. Только в 1991 году театральные полотна Шагала начали свое триумфальное путешествие по миру. Сейчас они находятся в Центре современного искусства им. Жоржа Помпиду в Париже.

От автора


Эта статья о визуальном театральном пророчестве Марка Шагала - частица большой книги "Феномен Израильского Театра", выстроенной мной на основе множества обзоров с 1991 по 2014 годы. Цель ее - проследить философские и исторические корни современного еврейского драматического творчества, определить, какова связь между политикой и искусством, светской сценой и сакральными текстами, как кристаллизовалось иудейское творчество в огне Катастрофы, кто его Мастера, как возникло альтернативное движение и почему каждый новый театральный сезон - счетчик пульса Израиля...

Автор обращается к каждому, кому дорого национальное искусство, помочь в издании этой книги. Со всеми предложениями и вопросами - shedkot@gmail.com




Доктор искусствоведения Злата Зарецкая:
за строкой биографии


Не люблю писать о себе. Люблю других понимать и выстраивать. Поэтому собственную личность буду тоже складывать.

Я – это, прежде всего, мои родители: Зарецкий Рахман Яковлевич, герой Великой Отечественной, первым коснувшийся в 1945-м берега Одера, ибо всю войну строил переправы под артиллерийским огнем.

Берегли его как зеницу ока, дали после Победы место начальника московского Речного порта. Еврей, не коммунист, обладатель нескольких боевых медалей (одна из них - за переправу на Ладожском озере!) - в 1947-м этого было достаточно, чтобы его расстрелять.

Отец был богат, любим своими родственниками и подчиненными, с которыми был на равных. Только поэтому мы остались живы, ибо один из них его предупредил, чтобы утром он не приходил на работу. Мне было два месяца. Родители уже потеряли в блокаду мою старшую сестру – она умерла от голода. Средняя сестра (1939 г.р.) всегда была болезненна. Отец мне позже рассказал, что больше всего боялся потерять детей. И потому собрались в течение часа, взяли только теплые вещи и деньги и - пулей на вокзал, даже дверь не закрыли. Отец привез нас в Ленинград, к родственникам, которых мама спасла в блокаду от голода, и исчез. До 1953-го – до смерти усача мы видели отца только ночью или украдкой. Он был очень талантлив. Самостоятельно обучился, как строить котлы для ТЭЦ, и мотался по медвежьим углам. Как только дело доходило до государственных наград, он тут же исчезал.

Март 1953-го застал его на строительстве Рижской ТЭЦ, Это была единственная стройка, которую он довел от черной работы до белых халатов и красных кнопочек. Очень он хотел меня там видеть как белую леди. Но, несмотря на то, что окончила школу с серебряной медалью, я сожгла на следующий же день все математики и физики и отправилась в Москву, где поступила в 1965-м на факультет филологии МГУ им. Ломоносова. Отец меня очень понимал и, хотя думал по-другому, всегда уважал мой выбор. Никогда не забуду, как он поцеловал мне руку, когда я не поступила в аспирантуру по окончании университета и уехала за 9000 км на Дальний Восток, в Комсомольск-на-Амуре работать по специальности. Мой отец в Риге, снова поднявшись по карьерной лестнице: в брежневские времена, был главным инженером в СЕВЗАПЭНЕРГОМОНТАЖ по всему Северо-Западу СССР. Он умер в 1980-м и похоронен в Риге на еврейском кладбище. Моего сына зовут так же, как моего отца - Зарецкий Роман - Рахман.

Моя мама, Райхман Гита Мовшевна, никогда ничему особенно не училась. Она вышла замуж за отца в Турове в 1933-м. Ей было всего 19. В Москве она окончила кулинарный техникум и в блокаду Ленинграда распределяла хлеб. Она была настоящей а идише мамэ. Она спасла от смерти всех родственников и не спасла ни собственную дочь, ни себя. В 1960 году она полгода умирала на моих глазах в страшных муках от рака желудка, который она заработала в те страшные блокадные годы, когда они еле выжили. Я помню их серебряную свадьбу. Мать любила отца до последнего мгновения. Она лежит в Риге рядом с ним. Я привезла чудом в Израиль их переписку тех времен и до сих пор не могу к ней прикоснуться – жжет...

Я окончила аспирантуру Института искусствознания им. Грабаря и защитилась по истории и теории театра в 1988 году. Когда на всесоюзных конференциях меня спрашивали, кто я и откуда, я спокойно рядом со своими регалиями называла себя еврейкой – в память о моих родителях, от которых никогда не отказывалась ради карьеры (в отличие от моей сестры, которая в 1980 за большую взятку милиции вытерла у себя из паспорта пятый пункт, записав себя по мужу «эстонкой». Сейчас она живет в Германии, и у меня нет с ней общего языка).

По окончании МГУ 26 лет я работала учителем русского языка и литературы. В 1989-м, когда открылись каналы национальной информации, вдруг поняла, сколько антисемитизма было в произведениях моих любимых классиков, и онемела.

Одновременно с работой в школе защитилась, проверяяя свои теоретические выводы на практике авторских постановок, которых у меня набралось более 40... В конце 1990-х приехала с сыном в Израиль за две недели до войны с Хусейном. Помню, что была в эйфории и ходила по пустому Иерусалиму с противогазом, который раскрасила под сумочку. Так пришла в театр «Хан». Сторож – араб, увлеченный «русской», открыл мне все большие и малые залы. И тут в настоянном молитвами пространстве, в каменных нишах древнего приюта для пилигримов я вдруг услышала голоса актеров с Таганки, которые шептали что-то модернистское...

В общем, это был мой «иерусалимский синдром», когда я вдруг почувствовала, отыскала свой путь в Израиле - писать о театре, где на сцене происходит диалог с историей, в котором живет предощущение будущего. Это было то, о чем я мечтала в Москве, но что было невозможно там по идеологическим причинам... (Бедный завсектором «Русского театра», доктор наук кричал на меня: «Уберите эту фразу из названия (Традиции фольклорного театра на современной сцене)! Я всего лишь маленький профессор, и я держусь за свое место!». И мы все ему сочувствовали. Ибо это была «бомба», которая вела к постановкам Юденича и Любимова). В Израиле не было никаких ограничений, ибо здесь театр – зеркало драмы живой истории... Надо только увидеть это.

С тех пор пишу, почти не прерываясь, ибо многое открывается естественно – сижу на «золотой жиле матерьяла» - неисчерпаемой первичной информации о феномене еврейского театра. Изучаю с 1989 года хасидут как духовный ключ к тем процессам, свидетелем которых являюсь в современной израильской культуре. Опубликовала по этой тематике на иврите, английском и русском языках более двухсот статей, из которых выстроилась книга, еще не изданная из-за отсутствия спонсорской поддержки...

Мои статьи можно прочесть на сайтах: «Заметки о еврейской истории», «Семь искусств», «Дом Януша Корчака», «Седьмой канал», «All about Jewish Theatre» и в «МЗ»; в журналах: «22», «Лига Культуры», «Слово писателя», «Алеф», עתון 77 ; в газетах «Вести» («Окна»), «Новости недели» («Еврейский камертон»), “מקור ראשון”; в книгах: «Золото галута», «Феномен израильского театра», «Евреи в меняющемся мире».
Количество обращений к статье - 3377
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Яков Басин, Иерусалим | 21.08.2014 15:12
«Мысли Шагала зашифрованы…» Вот они, главные слова статьи Златы Зарецкой, несущие в себе едва ли не самую большую загадку в истории живописи ХХ века, в том числе, и еврейской. Или, если хотите, живописи еврейских мастеров. Да, панно Шагала для театра Грановского – один из шедевров театрального дизайна. Его композиция, на первый взгляд хаотичная, несет в себе глубокий смысл, значение которого пока до конца искусствоведами не разгадана. Ключ от шифра пока не найден, хотя после создания шедевра пролетел почти целый век. Автор статьи подобрал свой ключ. Его расшифровка кажется логичной, но… Автор пишет: «по мысли Шагала». Может ли кто-нибудь вообще воспроизвести мысли великого художника? «Это - …, но, может быть, это – …». Значит, все не так однозначно? Сам Шагал свои сюжеты никогда не комментировал. Эренбург назвал его сказочником, а сказки всегда несут в себе загадку.

«Введение в еврейский театр». Так названо панно. Театр Грановского с панно Шагала – это только введение, а что было потом? Может быть, это панно – некое пророчество о том, каким будет еврейский театр потом, спустя 100 лет, то есть сейчас, в наши дни? Состоялся ли еврейский театр? Как он прошел через сталинизм, Холокост, глобальный антисемитизм, а в наши дни проходит через антиизраэлизм? Сохранил ли свое лицо? Похоже, автор статьи, театральный критик и искусствовед, может дать ответ на этот вопрос или уже дал в книге, которую Злата назвала «Феномен израильского театра», но не может до нас донести. Ведь она пишет: панно несет в себе некий ключ к иудаизму и театру будущего, Так неужели мы откажемся узнать, что было после Грановского, Шагала, Михоэлса? Неужели мы не поможем автору издать книгу, которая, судя по всему, может стать событием в театральной жизни, ведь подлинная история еврейского театра пока еще не написана?

Читатели МЗ! У кого есть предложения на этот счет?
Гость | 20.08.2014 20:08
Каждый раз приятно видеть, что в МЗ появляются свежие имена, хотя имя Зарецкой и раньше видел здесь. Все равно - в добрый час.
Александр Гордон, Хайфа | 18.08.2014 15:49
Статья очень хорошая. Биография автора - драма, представленная на высоком уровне. Спасибо.
Владимир, Хабаровск | 17.08.2014 01:51
Отлично! Спасибо автору

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com