Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
Беседы с живыми и мертвыми
Александр Казарновский, «МЗ»

Когда-то, в семидесятых, ночью, склонившись над стопкой страниц четвертого – «слепого» экземпляра самиздата, полученного для прочтения на одну ночь, восхищался я мужеством и бескорыстием Петра Григоренко - великого борца за права человека. Мог ли я тогда мечтать, что когда-нибудь буду шагать по проспекту его имени, и не где-нибудь в Мехико, а в освобожденном от коммунистов Киеве?!


Прохожу мимо домов-гигантов и пьянею от сознание того, что я, в отличие от Григоренко, дОжил. «Впрочем, Петр Григорьич, - мысленно говорю я, - не всё так радужно. В Москве заправляет бывший сотрудник учреждения, которое Ваших друзей гноило в лагерях, а Вас сначала упекло в психушку, затем десятилетиями травило и, наконец, вышвырнуло из страны. На востоке Украины его приверженцы в открытую возродили это самое учреждение. Вы боролись за возвращение крымских татар на родину – они эту родину получили, но теперь над ними снова сгущаются тучи, а Мустафу Джемилева, которого Вы называли "человеком невероятной воли", вновь не пускают на родину, как некогда не пускали Вас. Нынешние обитатели Крыма рванули в Россию с криком: «Хотим в Советский Союз!», или, как сказала Валерия Новодворская – помните девочку, разбрасывавшую листовки в Большом театре - она недавно тоже ушла вслед за Вами - «Совки хотят в российскую помойку!».

За такими раздумьями я поднимаюсь на четвертый этаж, в квартиру, которую снимают приехавшие из Луганска Юра и Лера. В гостях у них их друзья и земляки, Игорь и Наташа, которые тоже нашли себе в Киеве временное прибежище. Две еврейские семьи, сбежавшие от новой власти, спасающей их от «бандеровцев». Отмечу, что дело происходит 15 июля. Падение «Боинга» и массированные атаки Луганска со стороны правительственных войск еще впереди.

- Мне фирма сняла квартиру, - говорит высокий широкоплечий Юрий. – И не только мне – всем сотрудникам. Отправила нас в отпуск. Авось к осени обстановка разрядится.
- А мы ищем себе жилье, - сообщает худенький черноволосый Игорь. – Пока вот у друзей. Что делать дальше – не знаем.

Я, как обычно, в кипе и со свисающими кистями цицит. Хожу так по Киеву вообще и по Майдану в частности, днем хожу и ночью. Хоть бы один фашист встретился! Даже обидно!

- Приезжайте к нам в Луганск! – сочувственно советует Юрий. – Туда из России пачками едут настоящие нацисты с наколками в виде стилизованной и нестилизованной свастики, с логотипами РНЕ и прочих популярных на Руси организаций. Здесь, в Киеве…
(«…в логове фашистской хунты», - мысленно добавляю я).
-… я не видел ничего подобного.
- И что, там чувствуется антисемитизм?
- А то! - вступает в беседу Игорь. – В соцсетях постоянно муссируется мысль о том, что во всем виноваты евреи. «Нами правят жиды – Тимошенко, Коломойский, Порошенко, Кернес, Добкин…» То же самое звучало и на пророссийских митингах.
- Совершенно верно, - соглашается Юрий. – То, что у нас происходит, я бы назвал «революция семнадцатого в уменьшенном размере». Восстание люмпена при широкой поддержке среднего класса.
- Точно, - поддерживает его Игорь. – Мещанский бунт. На референдуме голосовали за СССР и за большие пенсии.
- Их пример Крыма поманил, - присоединяется к беседе жена Юрия, миниатюрная Лера. – Вот и побежали голосовать за восстановление Советского Союза. Насмотрелись «России 24» и «LifeNews»…
- Страшнее всех ОРТ, - добавляет ее муж.
- Наслушались, как в Украине плохо и как в России хорошо, - заключает Лера.
- Но на референдум пришло не больше сорока процентов жителей луганщины.
- А откуда же толпы на телеэкранах? – удивляюсь я.
- А оттуда, что из ста избирательных участков у нас открыто было два.
- Ошибка Майдана была в том, - поясняет Игорь, - что майдановцы не приехали в Луганск. Видите ведь, что в этом регионе против вас народ настроен, так обратитесь к людям, объясните, что на вас клевещут, что про бандеровцев это всё брехня! Увы, ничего из этого не сделали! Вот люмпен и полез.

Луганск сегодня. Фото: tvzvezda.ru

Наташа, жена Игоря – плотная, энергичная, есть в ней что-то одесское – включается в разговор:
- Я сама слышала, как один в пятнистой форме своей маме по мобильному хвастался: «Пошли, постреляли, заработали по 200-300 гривен. И это плюс к зарплате!» А потом жаловался: «Никакой России мы не нужны! А обещали…».
- А чего стоят их вожаки! – восклицает Игорь. - Болотов! Из грязи в князи! Был охранником - стал «народным губернатором» области. Дорвался до власти! В общем, вся гопота повылазила наружу, вся чернота! Свадьба в Малиновке в наихудшем варианте! Я врач, так что знаю, что творится. Клинику в городе открыть невозможно – сепаратисты отожмут! В клинику «Life» пришли ополченцы, стали требовать деньги – дескать, мы ваша «крыша».
- А у меня друг занимается поставками мороженого в Луганск, - рассказывает Юрий. – На каждом сепаратистском блокпосту – изволь оставить по ящику мороженого. «Когда, говорит, - они уже сдохнут от ангины?».
- А нашего приятеля, - говорит Игорь, - боевики трое суток держали в подвале, били жестоко, вместо еды давали только чай. Папе его звонили: «гони 500 миллионов долларов!» Слава Б-гу, обнаружились общие знакомые с Ефремовым…
Я: Это кто?
ЮРИЙ: Это лидер луганских регионалов. Ну он там поговорил – в общем, парня выкинули из машины на местном кладбище – избитого, но живого.

Впоследствии я прочел в интернете следующее сообщение: «Исполняющая обязанности председателя Луганской областной государственной администрации Ирина Веригина заявила, что в Луганске по состоянию на 27 июля находится около 300 заложников. «Некоторых они захватывают и отпускают, некоторых держат несколько дней, кого-то держат очень долго. Пример тому - Владимир Семистяга (украинский историк, — ред.).

Бывает такое, что местные князьки платят деньги ЛНРовцам и заказывают неугодных им людей, доходит до банального сведения счетов. Иногда они назначают цену за пленника, иногда есть вопросы обмена, бывает такое, что боевики занимают позицию „не отпустим и всё", без объяснения», — сказала Веригина.

Но вернемся на проспект Григоренко.

- А таксисты? – восклицает Лера. – У таксиста отобрать деньги для них – обычное дело. - Понимаете, - говорит Наташа, - у нас потеряно ощущение безопасности. И не украинская армия тому виной.
- Что до украинской армии, - горестно вздыхает Юрий, - увы, зачастую в нее набирают такой же сброд. А уж об уровне боевой подготовки и говорить нечего.
- Но главная претензия к ней все-таки не в этом, - подает голос Игорь. – Главная причина разочарования – почему они дали сепаратистам уйти из Славянска? Почему предоставили им коридор, почему не уничтожили?!
- Не понимаю, - говорит Лера, - идет агрессия неприкрытая. Утром у нас под окнами я своими глазами видела колонну танков с российскими флагами...
- Да, мы тоже видели! – подтверждают Игорь с Наташей.
- И я видел, - кивает Юрий.
- А что делает наша армия? – продолжает Лера. – Топчется на месте! Одно название – АТО!
- Там идет предательство на уровне генералитета, - говорит Юрий. – Боевики сами проговариваются, что у них есть источники на уровне генералитета. Как и в милиции. Знаете, кто передал бунтовщикам оружие? Генерал Гуславский, начальник МВД в Луганской области. Ему принадлежат незаконные угольные «копанки» на полях бывшей шахты «Алмазная», там добыча составляет больше 40 тонн угля в сутки.
- Ну, плюс к оружию, которое передал им Гуславский, - добавляет Игорь, - еще и из Крыма стрелковое оружие и танки…
- А новейшее оружие из России?
- «Град» - включается Юрий. - Станицу Луганскую – это райцентр - боевики «Градом» обстреливали, а жителям задурили голову, дескать, это с самолета бомбили.
- Да, - говорит Игорь. - Телевидение потом сообщило об авиаобстреле.
- Но я же общался с людьми, - возмущается Юрий, - самолет там действительно летал, но никто не видел, чтобы из него стреляли.
- Да и в самом Луганске, - добавляет Игорь, - Из «градов» поливали. А потом по телевизору показывали и говорили, что это украинцы бомбят.
- Я так скажу, - от волнения Юрий даже вскакивает с места. – Эта вшивая Европа задолбала нас своим миром. «Мир! Мир!» Бандитов надо добивать! Это же наемники! Русские наемники! Я сам видел!
- А чеченцы? – спрашиваю я.
- Чеченцы, - объясняет Игорь, - были, в основном, в области. Я видел, как приезжали кавказцы. Большая их часть перебралась к Славянску, а оставшиеся погибли на «Металлисте».
- Юра, - спрашиваю я. - Вот вы говорите: «русские наемники». А как вы их определяете?
- А вот так! – говорит. – Идет через город колонна – три «Камаза» четыре «Урала». У украинской армии такой техники нет. Битком набиты вояками. Всего человек двести. В двух машинах – кавказцы. Весело так улыбаются. Тент снят, пулеметы расчехлены. Кавказцы палят в воздух.
- Потом мы видели, - говорит Игорь, - как они возвращались. Трупы складировали фурами…
- Точно, - подтверждает Юрий. – Вернулись один пустой «Урал» и один разодранный «УАЗик».
- А еще я видела, - говорит Наташа, - два танка – сначала стреляют по городу, потом по «Правому сектору». Потом они уезжают, а «Правый сектор» стреляет в ответ, и попадает в мирных жителей.

Хотя сценарий более чем знакомый по нашим палестинам, я начинаю путаться – какой «Правый сектор»? У них что - свои вооруженные формирования? Или она имеет в виду «нацгвардию», куда сразу как ее начали формировать, «Правый сектор», говорят, ломанулся? Я собираюсь об этом спросить, но ребят, что называется, прорвало. Так, видно, наболело, так необходимо выговориться. И – наперебой:
- Тех, кто против властей, они – в подвалы!
- Они даже официально назвали свои органы охранки – СМЕРШ и КГБ!
- Я в больнице работаю – так они с крыши нашего перетонитного отделения стреляли – как хамасовцы!
- А внутри Луганска все время перестрелки, у этих банд постоянно разборки между собой. Две самых больших – банда Мозгового и банда Болотова…

«Народный губернатор Луганщины» (уже бывший) Валерий Болотов (в центре) и его окружение.
Фото Ирины Козыревой


… Лидер ополченцев, «народный губернатор» - вожак банды? Неплохо.
- В два часа ночи в разгар коммендантского часа в центре города раздается пальба. Потом голос: «Ты чего? На хрена ж на поражение?» Видим – ополченцы утаскивают в кусты два трупа. А утром сообщают об убийстве, совершенном «Правым сектором».
- И этому нет конца!

Публика понемногу успокаивается. Инициативу вновь берет в свои руки Юрий:
- Украинцы освободили от боевиков поселок Счастье. Русское телевидение тотчас же стало сообщать о зверствах…

… Точно! Я помню эту передачу! «В поселке Счастье проходит массовая зачистка. Уничтожают мирное население, вырезают женщин, детей, подростков...

- На самом деле, - продолжает Юрий, - никого не вырезали, не расстреливали, а арестовали несколько пророссийских активистов.
- Да, - не выдерживаю я. – Я знаю, что врут, но чтобы ТАК врать!
- Кто смотрит российское телевидение, - говорит Игорь, протирая очки. - становится абсолютно неадекватен. Они постоянно держат людей в напряжении – то в центре города откроют стрельбу, то в детском парке имени Щорса. А потом телевидение сообщает, что это «правосеки». И люди верят – ведь телевидение-то у нас только российское! Все другие каналы отключены!
- Еду в маршрутке, - говорит Лера. – Сзади беседуют два боевика. Один хвастается , что сегодня в танке сидел, двести гривен заработал, для смеха «стрелял по бабушкам», те разбежались. Второй вдруг начинает звонить домой: «Передай куму – скоро долг отдам!».
- Соседка у нас крутая, - говорит Наташа. – Как эти придурки появляются, так – руки в боки и - «Мальчик! Брось автомат и иди домой!» «Донские казаки! Не надо меня защищать! Идите к своим женам!».
- Но это ей повезло, на добрых нарывалась, - оборачивается к Наташе ее муж. – У нас можно пострадать и за куда меньшие провинности. Одной девушке руки отбили за то, что несла торт, испеченный на порошенковской фабрике.
- И самое главное, - вдруг говорит Юрий, - если будете писать об этом, не забудьте: украинская армия старается быть очень аккуратной и не задевать мирное население. Не всегда получается – не хватает профессионализма, но никаких ковровых обстрелов нет и в помине. Есть – провокации сепаратистов.
- И какие, - вздыхает Лера. - Ставят «Град» между поликлиникой и роддомом. Залп в сторону аэропорта. Затем – залп в сторону поселка «Металлист». А телевизионщики уже наготове. Как из «Града» стреляют - не снимают. Ждут ответного огня. Я видела.

- Так кто же идет в боевики? – спрашиваю Юру.
– Вначале, - говорит он, - шли бывшие военные, «афганцы», люди с подорванной психикой.
- Те, кто в жизни не достигли ничего, - добавляет Игорь, - и обвиняют всех вокруг. Я знаю одного – занимался бизнесом. В 2008 прогорел. Виновата Украина. При Путине было бы хорошо.
- Или идут фанаты, - рассказывает Юрий. – Те, что верят в ЛНР или в «Русский мир».
- А многие верят?
- Да нет! – морщится Юрий, а остальные усмехаются. – Ефремова ненавидят 90%. Мнение 90% луганчан – почему Ефремов не сидит? Прозрение идет полным ходом.
- Ну, а какие перспективы? – спрашиваю.
- Всё это сильно напоминает Первую чеченскую войну, - отвечает Юрий. – Вначале непрофессиональная армия столкнулась с квалифицированнными боевиками. Прошло 3-4 года и она же произвела уже вполне профессиональную зачистку. То, что армия научится воевать – это сто процентов…
- Хорошо бы только поскорее и не так кроваво, - вздыхает его жена.
- Лишь бы только Европа не вмешалась, - добавляет Наташа. – Тамошние политики настолько боятся Путина, что могут дать по рукам Украине. А ведь сейчас главное – не останавливаться.
- Главный вопрос – что будет потом. Беда в том, что в Луганске за 23 года так и не появилась проукраинская политическая элита, - сокрушается Юрий. – Все чиновничество взращено Ефремовым. Когда придет наша армия, вылезут или перекрасившиеся птенцы его гнезда или дилетанты, рвущиеся к власти.
- А народ? – спрашиваю.
- А народ? Народ в Донбассе тоскует по Совку. Все пропитаны коммунистическим духом. Ведь откуда он взялся, этот народ? Сюда съезжался всё тот же люмпен и полууголовные элементы. Плюс отставные военные. Я хочу и не хочу возвращаться в Луганск. Понимаю, что, даже если сменят верхушку, чиновничество останется, а значит, ничего не изменится.

У Игоря звонит мобильный телефон.
- Алло! Нет, к сожалению, сегодня не могу принять вас, - говорит он. – Я сейчас не в Луганске. Постараюсь в ближайшее время вернуться. Позвоните дня через два!
- Вернуться! – мрачно произносит он, отсоединившись от пациента. – Попробуй вернись, когда вокзал обстреливают, а в районе аэропорта идут бои…

- «А в районе аэропорта идут бои…», - повторяю я, выходя на проспект Григоренко. – Ну и что вы по этому поводу думаете, Петр Григорьевич и Валерия Ильинична? Бои идут и война идет. Мы-то думали, что она закончилась 21 августа 1991 года, когда танки остановились на подступах к Белому дому. А они вовсе не остановились – просто на двадцать три года шаг замедлили...
Количество обращений к статье - 1911
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com