Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Корни и крона
Рав
Елена Цвелик, Стони Брук, Нью-Йорк

(Продолжение. Начало в «МЗ», №№456-463)

* * *

Вспоминает Роза Рабинович: “В 1942 году, когда евреи гетто местечка Кроснэ (Красное – ЕЦ) узнали, что отец жив, что все его близкие в Печоре погибли, они послали туда людей с целью выкупить его у охраны лагеря. Это им удалось при помощи двух украинцев. Когда его вывели из лагеря, двигались ночью, а днём прятались в зарослях пшеницы. По прибытии на место поселили отца на чердаке одного из домов. Ночью он спускался и дышал воздухом. Света белого не видел. Это длилось до освобождения нашими войсками Украины.”

Карта Винницкой области: к западу от Брацлава - Печора, к северо-западу
от Печоры - село Красное (Красне)


Скрываться в гетто Красного было далеко не безопасно: евреи местечка каждый час ожидали расстрела и не были уверены в том, что доживут до следующего дня.

Вспоминает Елизавета Быстрицкая, жительницa Красного, которой в 1942 году исполнилось 10 лет: "Жизнь в гетто была очень страшная. Антисанитария, свирепствовал тиф, голод, холод, дизентерия. Как можно было выжить в таких условиях - это уму непостижимо. Я все время говорила и сейчас говорю, что это просто Бог нас спас, чтобы мы свидетельствовали то, что с нами произошло." [46]

Есть версия, что в спасении реб Мойше приняли участие буковинские евреи, депортированные в село Красное, и собравшие деньги и драгоценности на подкуп охранников Печоры. Существуют документальные свидетельства о том, что в Красном в то время функционировала синагога. [47]

Как известно, депортированные из Румынии евреи сохранили традиции общинной организации жизни и чувствовали себя увереннее, чем местные евреи, за счет хорошего знания румынского и немецкого языков и более высокого социального статуса. Община стала залогом выживания. [48] В советской Украине задолго до войны еврейская общинная жизнь была разрушена, и каждая еврейская семья в гетто должна была выживать на свой страх и риск.

Oккупационные власти враждебно относилась к проявлениям религиозности в еврейской среде, к соблюдению обрядов, святым книгам, предметам культа. Поэтому попытка сохранения bдишкайт в лагерях и гетто тоже была формой сопротивления нацизму.

Свидетельствует узник гетто в Томашполе Я. Цаповский: «... Во время жизни в гетто многие начали возвращаться к еврейству. Если до войны не все евреи были религиозными, то теперь каждый еврей ежедневно молился. Наш ребе к тому времени умер, оставался шойхет, знавший все молитвы, он собирал у себя мужчин на миньян (синагогу немцы уничтожили сразу же, как вошли в местечко). Мы соблюдали субботу и все праздники». [49] Буковинские евреи были очень религиозны и узнав, что раввин Рабинович жив и угасает в Печоре, решили вызволить его оттуда и найти ему убежище в Красном.

* * *

17 марта 1944 года советские войска освободили Брацлав и Печору. Из воспоминаний Бориса Неймана – полковника в отставке: “ По приказу генерал-майора Конева я с разведвзводом первым ворвался в лагерь Печора. Разоружили румынских вояк. Со всех сторон лагеря по последнему снегу ползли люди. Простите, то, что осталось от людей. Не люди – кожа и кости ползли… Люди плакали, смеялись, гладили нас. Не верили, что после таких адских мук пришло к ним освобождение. Это было 17 марта 44-го. Запомнили навсегда. Такое не забывается». [50]

Узнав об освобождении Брацлава, реб Мойше собрался в путь. Когда он вернулся в родные места, то своего жилья уже не имел, и ему удалось поселиться в полуразрушенной избе, принадлежавшей в прошлом Шахно Константиновскому. Через некоторое время в Брацлав приехала Полина (Перл) Гартер, солагерница реб Мойше. Полина была родом из Крыжополя и до войны вместе с мужем Гедальей жила в Брацлаве. Во время оккупации вся ее семья погибла в Печоре, и Полина решила вернуться в родное гнездо, чтобы быть поближе к племяннице, Поле Кабацкой. Вероятно, решающую роль в ее переезде сыграло и то обстоятельство, что реб Мойше сделал ей предложение.

Евреев, уцелевших в гетто и лагерях, а также тех, кто возвращался из эвакуации, дома никто не ждал - ни соседи, ни государство. Их уцелевшие дома были заняты, а имущество разграблено. Вернувшиеся сталкивались в лучшем случае с недоброжелательно-равнодушным отношением, а в худшем - с проявлениями агрессивного антисемитизма.

В августе 1945 года в Брацлав к отцу приехала Рахиль с дочкой Ритой. Она была в положении, и через несколько дней у нее родился сын Перец. Жизнь была нелегкой, на Украину обрушился голод, и антисемитские эксцессы первых послевоенных лет имели место и в Брацлаве. В такой обстановке Рахили не удалось устроиться на работу, и она с детьми вернулась в Чусовой, где оставался жить и работать ее муж, Абрам Нахманович.

После возвращения реб Мойше из Красного, старшие дочери приехали к нему и уговаривали переселиться в Ленинград. Он долго колебался, а потом сказал:” Никуда я из Брацлава не уеду. Оставшиеся в живых евреи вернулись. Ради них я должен жить здесь” [51] В 1945 году реб Мойше женился на Полине Гартер, и они поселились на улице Пролетарской, где занимали полдома. Полина Сендеровна (“тетя Поля”, как звали ее дети реб Мойше) была чудесным человеком, очень преданным своему мужу: они прожили вместе 23 года.

Полина Сендеровна не имела собственных детей и с огромной теплотой относилась к дочерям реб Мойше: иначе, как Рухалэ, Нехомэле, Рейзеле она их не называла. Для младшей, Розы, Полина была второй матерью, а для внуков Мойше Янкелевича - очень хорошей бабушкой.

Петр (Перец) Нахманович, который вернулся с родителями и сестрой в Брацлав в пятилетнем возрасте, считал Полину бабушкой и очень удивлялся, когда мамины сестры называли ее “тетей Полей”.

Семья Нахмановичей снимала тогда несколько комнат в доме учителя, Моисея Львовича Солитермана, потомка богатейшего брацлавского предпринимателя, Янкеля Солитермана.

Современный вид дома М. Л. Солитермана. В 1941-1944 годах здесь была жандармерия. Фото из архива семьи Рабинович/Нахманович

В печально известные времена борьбы с космополитизмом был арестован зять реб Мойше, Абрам Нахманович. Это случилось в 1952 году, после переезда его семьи из Чусового в Брацлав. Абрам Перцович Нахманович был честным, порядочным человеком и прекрасным специалистом: на Урале он работал заместителем начальника ОРСа Чусовского металлургического завода, выпускавшего военную продукцию.

Абрам Нахманович был ценным работником и пользовался всеобщим уважением. Рахили и ее семье он был предан безгранично: когда Нина и Сарра с детьми эвакуировались из блокадного Ленинграда в Чусовой, Абрам принял самое деятельное участие в их судьбе. Роза считала, что он был для них как брат.

Абрам родился в Литве, в городке Байсагола, что недалеко от Шауляя, и в июне 1941 года оказался на Урале в служебной командировке. В первые дни войны, еще до прихода немцев, вся семья его была уничтожена литовцами. Абрам остался один, и страшные переживания по поводу гибели родных, не покидавшие его годами, послужили причиной его преждевременной смерти. Арестовали Нахмановича за якобы допущенные злоупотребления в раймаге, куда он только что был назначен заведующим; на свободу он вышел сразу после смерти Сталина.

Реб Мойше продолжать поставлять перья в контору заготсырья, что давало ему возможность не только сводить концы с концами, но и иметь устойчивый доход. |Это позволило ему помочь дочери, пока зять находился в заключении по сфабрикованному обвинению.

В 1952 году у Рахили родился сын, Яков, и некоторое время спустя реб Мойше принял решение купить себе новый дом, а ту половину дома, которую они с Полиной занимали, отдать семье Рахили, что и было сделано.

Михаил Нахманович, правнук реб Мойше, на фоне дома № 2 по улице Ленина, где проживал с конца 50-х по 1969 год его прадед. Брацлав, конец ХХ века. Фото из семейного архива

Дочери не забывали отца и приезжали к нему летом с внуками. В доме Рабиновичей собирались вся семья, и реб Мойше был счастлив. Он по-прежнему был в центре еврейской жизни Брацлава: люди спешили к нему по неотложным делам, и он был рад протянуть руку помощи каждому. Вспоминает Мария (Муся) Вайсман:” Это была редкая семья: реб Мойше Шойхэт сочетал в себе религиозность и светскость и был культурным человеком. Он никогда не предал ничего, что было для него свято. А дочери …Все, что было хорошего, было в этих детях! Они имели прекрасное воспитание и всегда помогали людям”. [69]

Имя раввина Рабиновича было известно далеко за пределами Брацлава. Глубокая религиозность сочеталось в нем с просвещенностью и рационализмом. К реб Мойше Рабиновичу наведывались евреи со всей Украины: они беседовали, спорили, спрашивали совета, и он никому не отказывал. И хотя молодежь уезжала в большие города и ассимилировалась, еврейская жизнь в Брацлаве сохранялась, теплилась, не желала умирать - и, в первую очередь, благодаря усилиям брацлавского раввина, который прекрасно понимал, что с уничтожением иудаизма, как религии и национальной традиции, исчезнет и само еврейство.

Еще в далекие двадцатые годы в городе побывали люди Якова Блюмкина (того, кто в 1918 году убил немецкого посла Мирбаха, перешел на службу к большевикам, и в середине 20-х стал резидентом ГПУ на Ближнем Востоке) и конфисковали у верующих много старинных книг для продажи в антикварных лавках Турции и Палестины. Каким-то чудом реб Мойше удалось тогда сохранить свою библиотеку.

(Продолжение следует)
Количество обращений к статье - 2000
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com