Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
Двойные стандарты и патриотизм
Лев Звенигородский, Нетания

Как-то во время недавних военных событий, стоя в пробке на въезде в Нетанию, наблюдал такую картину. Из впереди стоящего автомобиля неожиданно вышел водитель — пожилой израильтянин в кипе, сделал несколько шагов к обочине дороги, перегнулся через ограждение и что-то поднял с земли. И только когда он рукой отряхнул от дорожной пыли этот предмет, я разглядел небольшой израильский флажок, которые многие водители крепят над задней дверцей машины. Видимо, во время движения флажок сорвался с какой-то машины и его отнесло ветром на обочину. На большой скорости, на какой обычно в этом месте пролетают авто, его было не разглядеть, а когда пришлось постоять в пробке, этот человек в кипе увидел и не устоял, чтобы не поднять флажок с земли.


Отряхнув его, он поднес флажок к губам, потом аккуратно сложил его и отнес в автомобиль.

Признаюсь, на меня этот случай произвел впечатление. Хотя, я, конечно понимал, что для израильтян это обычная ситуация: флаг страны — святыня, которая живет в их сердце. И порыв души поднявшего флажок не был связан с рисовкой ни перед кем, как это часто приходилось мне наблюдать в Дни российского флага, которые там отмечают 22 августа уже двадцать лет.

Каких только фигур с флагом не выделывают на площадях больших и малых городов России в этот день – в том числе в моем родном Хабаровске. Создаются даже специальные отряды, так называемые знаменные группы, которые месяцами репетируют, проводят соревнования между собой на муниципальном, региональном, и даже на федеральном уровне, а по праздникам демонстрируют свое «искусство» народу. Признаюсь, бывает очень даже эффектно. И чувства это вызывает соответственные.

Но вот парадокс: после всех этих торжественных демонстраций к флагу у россиян отношение в корне отличается от того, что я увидел в Израиле. Я пока не знаю, как любовь к Отечеству взращивают здесь, но то, что результаты отличаются от тех, что в России, для меня несомненно.

Один из моих коллег - хабаровских журналистов — после одного из недавних подобных праздников выложил в фейсбуке фотографию урны с выброшенными российскими флажками. Вот он, этот снимок, перед вами.
Урна – на фоне знаменитого в Хабаровске хоккейного комплекса «Платинум-арена». Фото: Данил Горчаков

Но давайте признаемся сами себе: подобная картина обычна после любого патриотического российского праздника и, к сожалению, нас она не очень возмущает. Поверхностная атрибутика патриотизма (вспомним, например, исполнение государственных гимнов перед хоккейными матчами), увы, мало соответствует тому, что ощущает каждый человек в это время в своей душе.

Не могу сказать, что нас не воспитывали в духе патриотизма к советской социалистической Родине, что мы с детства не знали о пионерах-героях, спасавших советский флаг от врага, а флаг Победы над Рейхстагом сегодня размножен в таких количествах, что его можно увидеть 9 мая десятками, а то и сотнями экземпляров на улицах городов и сел. Но все это существует как-то в отрыве от восприятия страны. Той страны, которой вроде уже и нет.

Говоря о советском патриотизме, не могу не вспомнить наших отцов, освобождавших страну от «коричневой чумы». И разве можно сегодня упрекнуть в непатриотизме миллионы советских людей, положивших жизни за свою Родину?

Да и пропаганда работала эффективно. Система действовала четко: практически все мы прошли путь от октябрят до комсомольцев, немало было и тех, кто вступал в КПСС. И когда я сегодня от многих (к сожалению, очень многих) слышу, какие они были «диссиденты», я позволяю себе им не верить. Как не верю в религиозность бывших партфункционеров и сотрудников КГБ, напоказ стоящих в церквах со свечками в руках.

Настоящих диссидентов в стране было мало — единицы. Мы их практически всех по именам помним. Иначе и быть не могло. Отлаженная пропаганда делала свое дело, а страх перед наказанием - свое. Мало кто был готов на настоящие лишения ради идеи.

А за анекдоты про Хрущева или Брежнева, рассказанные в пивнушке или на кухне за рюмкой водки, ни в шестидесятые, ни в восьмидесятые годы уже не сажали. И рассказывали их в невероятном количестве, и если именно всё это брать за критерий, получится, что действительно половина страны была диссидентами... В том-то и был фокус, что в анекдотах был один мир, а в действительности — другой, где все искренне или не очень верили начальству и официальной пропаганде. Но этот порядок вещей не обсуждался и не менялся десятилетиями.

Жизнь в конце концов показала, что любое воспитание, в том числе и воспитание патриотизма, не может быть с двумя стандартами, ложью и неискренностью. Именно на этом система воспитания так называемого «советского патриотизма» и потерпела фиаско. Иначе и быть не могло. Любой, хотя бы чуть-чуть мыслящий человек, в конце концов, видел пропасть, которая была (кстати, и сегодня есть в России) между тем, что говорят правители и официальная пропаганда, и тем, что происходит на самом деле. Деформированные ценности системы не могут не влиять на такое чувство, как патриотизм.

И я очень надеюсь, что «крымнаш» - явление временное, что псевдопатриотизм, взращенный нынешней российской пропагандой, для большинства мыслящих людей все-таки окажется неприемлемым...

Но я все-таки не о том. Здесь, в Израиле, если говорить о любви к своей стране, я, может быть, впервые почувствовал и увидел совсем другой патриотизм. В первую очередь - не показной и совершенно искренний, без какой-либо подоплеки и второго плана.

Хочу только уточнить: я не про тот патриотизм, который связан с местами рождения — любовь к Биробиджану моего детства и молодости, любовь к Хабаровску, в котором прошла большая часть моей жизни, обсуждению не подлежит. Родина осталась в сердце навсегда.

Я уже как-то писал, что не представляю себе, как можно любить, например, Хабаровский край, как административную единицу. Может быть любимой излучина реки, любимый пейзаж, глядя на который душа замирает, любимым двор детства, любимой улица, но любить в целом Хабаровский край у меня лично как-то не получалось.

В Израиле, понимаешь, что здесь иное отношение к стране и государству. К слову, в России эти понятия очень сильно разделены: страну можно любить, а вот государство - нет, потому что оно — аппарат, ограничивающий свободу личности. Здесь эти понятия объединены, потому что государство существует не для того, чтобы подавлять личность, а помогать ей в разных непростых ситуациях. Конечно, без издержек не обходится, про бюрократизм государственных учреждений Израиля ходят сотни анекдотов.

У меня, наверное, нет еще права делать какие-то выводы, слишком недолго я здесь, но то, что я вижу, не может не вызывать уважения. Маленькая страна ценит мнение каждого своего гражданина, который, если считает нужным, может критиковать действия самых высоких чиновников, обсуждать, правильно или неправильно поступило правительство, ведя боевые действия именно так, а не иначе, интересоваться куда, на что и насколько эффективно были потрачены средства из бюджета в ходе операции «Несокрушимая скала», насколько были оправданны людские потери и можно ли было их избежать. Об этом во всеуслышание говорят средства массовой информации, представители оппозиции и состоящие в правительственной коалиции, и противостоящие ей на политической арене.

Мне, человеку, имеющему немалый советский и российский опыт бытия, работавшему многие годы в средствах массовой информации Дальнего Востока, многое здесь кажется совсем уж нелогичным. Я знаю наверняка, что в России задавать неудобные и острые вопросы руководству, а особенно тем из его представителям, которые не то, что ответить, а просто сформулировать простую мысль не в силах, мягко говоря, не рекомендуется. Потому что в следующий раз тебе просто откажут в аккредитации на пресс-конференцию. А могут и негласно объявить запрет на профессию, как это было со мной, когда по неизвестным мне причинам меня нигде не брали на работу по специальности полтора года. Потом, когда кто-то там «наверху» решил, что я наказан примерно, меня вновь допустили к журналистике.

Правда, все чаще появляются руководители разного ранга, умеющие и якобы ответить на вопрос, и в то же время не сказать ничего. А то еще, не моргнув глазом, просто соврать. И хотя все понимают, что сказанное - неправда, все делают вид, что удовлетворены ответом. За примерами далеко ходить не надо. Вспомните многочасовые разговоры первого руководителя государства со страной.

И разве не с подачи из самых высоких кабинетов нынешней российской власти в стране начинают сегодня травить тех, кто составляет гордость нации, записывать их в «пятую колонну», обвинять во всех смертных грехах, запрещать публичные выступления только за то, что думают они не совсем так, как в стране «положено» в данный момент думать. И мало кто вспомнит, что еще два века назад русский писатель Николай Некрасов о творчестве Салтыкова-Щедрина писал: «Он проповедует любовь/ Враждебным словом отрицанья».

Здесь, в маленькой стране на Ближнем Востоке, начинаешь понимать понемногу, что демократия - не «управляемая», как сегодня в России, а настоящая — вещь весьма сложная. И не все в ней так однозначно, как казалось нам, российским журналистам в конце восьмидесятых - начале девяностых годов. И я стараюсь получить этот новый опыт жизни в государстве, где принципы демократии не только провозглашены в документах и словах лидеров, но и действуют в повседневной жизни.

Один из моих учителей — Марк Френкель, председатель областного телерадиокомитета в Биробиджане в семидесятые годы прошлого века, редактируя мои первые материалы, иногда вымарывал целые абзацы. А когда я обиженно пытался «бороться» за вычеркнутые им строки, он, коротко характеризуя убранное, называл все это «барабанным боем». Он не очень был силен в журналистике, но чутье его не подводило никогда. Он чувствовал фальшь и умел не допустить ее в эфир.

Теперь я понимаю, что «барабанный бой» советских времен на самом деле никуда не делся. Он и сегодня присутствует в эфире и на страницах многих российских СМИ, зачастую и олицетворяя собой показной патриотизм.

Понятно, чтобы вырастить настоящего патриота, нужно многое. Специалисты наверняка перечислят не один десяток позиций. Но не обязательно быть специалистом, чтобы понять, что, в первую очередь, надо никогда, ни при каких обстоятельствах не врать. Двойные стандарты порождают двойные подходы — для себя лично и для внешнего пользования. В России это иногда становится нормой. Здесь — иначе: когда во время недавних военных действий видел, как высокие чины сами идут в бой и отправляют в самые горячие точки своих сыновей, начинаешь постигать истоки этого патриотизма. Ведь на самом деле все очень просто: делай, как я, и иди за мной. Опыт жизни в России учит другому, хотя на моем пути встречались умные и порядочные люди, которые в трудной ситуации брали на себя самые сложные проблемы...

В связи с операцией «Несокрушимая скала» в соцсетях появились десятки фотографий молодых израильских солдат со своими дедами и прадедами — участниками Великой Отечественной. Они очень трогательны, эти фото. И так похожи запечатленные на них люди. Разве что с разницей более чем в полвека.

Такие снимки есть и в России. Молодые ребята в армейской форме — со своими стариками. И эти снимки из обеих стран — очень схожи между собой.

А еще в последнее время на Дальнем Востоке появилась традиция — выходить в начале сентября, в день окончания Второй мировой, с портретами своих дедов и прадедов, которые не дожили до этого дня.

Я видел лица этих ребят. И понимаю, что не все потеряно, что время настоящего российского патриотизма еще прийдет.
Количество обращений к статье - 1958
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com